ГЛАВА 26

ЛИСА

– Это точно?

Мейсон разговаривает с кем-то по телефону, когда я вхожу в его кабинет. Я тихо прикрываю дверь за собой, чтобы не отвлекать его и сажусь на диван, ожидая, когда он закончит разговор.

Мейсон слегка нахмурен, сосредоточенно слушая собеседника. Я между тем рассматриваю его, в сто тысячный раз думая о том, что этот замечательный мужчина – мой и любит меня. И он больше не считает, что его любовь ко мне для него бремя.

Мне становится чуточку грустно, как и всякий раз, когда я думаю о том, что осенью мне придется от него уехать.

Потому что меня взяли в Колтех. И теперь это официально.

– Спасибо, мистер Уилсон, – наконец произносит Мейсон и, попрощавшись с неким «мистером Уилсоном», кладет трубку.

Мне становится любопытно, с кем он разговаривал и отчего у него такое задумчивое выражение лица.

– Эй! – Я привлекаю его внимание, напомнив о себе. – Кто это был?

Мейсон не торопится отвечать. Он подходит к дивану и садится рядом со мной.

– Это был Элайджа Уилсон, он работает куратором в приюте «Святой Матильды», – не сводя глаз с моего лица, негромко отвечает Мейсон.

– Приют «Святой Матильды»? Тот самый, в котором была я? – Я в настоящем замешательстве.

Мейсон кивает.

– Для чего ты… Зачем ты звонил ему? – Я чувствую, как холодок ползет у меня по спине. Это должно быть как-то связано со мной и «той» историей.

– Я наводил справки о Хьюзе, – признается он.

– Зачем? – Мой голос вдруг становится похожим на карканье. Горло словно что-то сдавило. – Что это тебе даст?

– Я должен был что-то сделать, Лиса. – Мейсон сохраняет полное хладнокровие, тогда как я чувствую, что начинаю злиться. – Не мог хотя бы не узнать, где сейчас этот урод. Как и ты не могла бездействовать, когда сдала кровь. Благодаря этому, возможно, ты спасешь жизнь моей дочери.

Упрямо поджав губы, я смотрю в сторону, не соглашаясь с ним.

Это не одно и то же!

– Хочешь знать, что я узнал?

– Мне это не интересно.

Мейсон протяжно вздыхает.

– Он в тюрьме. И он проведет там очень, очень много лет, Лиса, – вопреки моим словам говорит Мейсон. – Он больше никому не причинит вреда, детка.

Я нехотя поворачиваюсь к Мейсону, и мне очень непросто злится на него, когда он с такой нежностью смотрит на меня.

– Что случилось?

Любопытство во мне побеждает.

– Четыре года назад Хьюз участвовал в вооруженном нападении и застрелил двоих человек. Его приговорили к пожизненному с возможностью обжаловать решение через тридцать пять лет.

Я пытаюсь понять, что во мне вызывает эта новость: ничего. Я ничего не чувствую. Возможно только облегчение, потому что он больше не сможет причинять людям боль.

Я всегда знала, что этот парень плохо закончит.

– Все еще сердишься? – настороженно интересуется Мейсон.

Чуть помедлив, я качаю головой. Он сделал это, потому что любит меня и заботится обо мне.

Даже если я с чем-то не согласна, не значит, что он не прав.

– Нет, все нормально. – Оттаяв, я улыбаюсь. – Не думаю, что когда-нибудь отважилась бы на это сама, но… Может так и лучше, что я знаю. По крайней мере, я знаю, что он там, где и должен быть. Там, откуда не вернется, и больше никто не пострадает по его вине.

«Возможно, этого будет достаточно и наконец-то я смогу поставить во всем этом точку».

* * *

– Привет.

– Привет.

– Я могу войти?

– Эм… Да, конечно! Входи.

Кори торопливо отходит, и я переступаю порог его квартиры, чувствуя такую огромную неуверенность, которой не было даже в первые дни нашего знакомства.

Два месяца я не разговаривала со своим братом. Для нас это много. На самом деле, для меня это чертова вечность. Такое произошло впервые с тех пор, как я узнала, что у меня есть брат. И мне это не нравится. Не хочу, чтобы так было.

– Я знаю, что Обри тебе сказала. – Обхватив себя руками, я смотрю на брата, испытывая глубокую грусть из-за всего, что пошло не так. Я много думала в последние дни перед тем, как решиться сюда прийти. В действительности это печально, что мне требуется храбрость просто чтобы прийти к брату. – Ты как?

Помедлив, Кори жмет плечом. Он выглядит как тот, кто потерялся. Я думаю, это случилось давно, и видеть, как мой брат бродит во тьме, причиняет мне боль.

Последние недели я помогала Обри, но обида и гнев на Кори не давали мне увидеть очевидного – ему я тоже нужна. Я была с ним, когда не стало Роуз. Была с ним, даже когда его боль была такой сильной, что он гнал меня от себя. Просил позволить ему остаться один на один с отчаяньем и безысходностью, но я не слушала. Потому что если бы позволила, то дала бы ему потонуть.

– Я… в порядке, я полагаю. – Он трет лоб, глядя куда-то в сторону.

Он не в порядке. Но будет. А я буду с ним, чтобы в этом убедиться.

– Я этого не хотел. – Он переводит взгляд на меня, и я вижу настороженность в его глазах, будто он боится, что я могу упрекнуть его.

Я слабо улыбаюсь.

– Знаю. В том, что случилось, нет ничьей вины. Это произошло, и это грустно. Но ни ты, ни Обри не виноваты.

Кори моргает. Словно он не до конца уверен, что эти слова правда исходят от меня. Это не значит, что я больше на него не сержусь или не считаю его ответственным за другие вещи, но я переосмыслила кое-что недавно. Мы с Обри поговорили и ее слова помогли сдвинуть стену, которую я выстроила между нами с Кори.

– Все закончилось. Между мной и Обри, – вдруг говорит он. – На этот раз это действительно конец.

Я киваю.

– Я знаю.

Кори тоже кивает и, помедлив, выдыхает:

– Я больше не хочу причинять ей боль. Я чуть не убил ее!

Его глаза слезятся, и он сдавливает пальцами переносицу, быстро втягивая воздух.

Мое сердце разрывается из-за моего глупого, потерянного мальчика. Кори почти на два года меня старше, но чаще всего я чувствую себя старшей, ответственной сестрой.

– Ты этого не делал! – твердо заявляю я. – Ты не хотел, чтобы Обри было больно. Я знаю, что несмотря ни на что, это не было твоей целью. Ты ошибся. Мы все совершаем, и будем совершать ошибки, Кори. – Я смахиваю слезу со щеки, поджав губы. – Это неизбежно. И возможно, когда ты сделаешь очередной косяк, я скажу что-то вроде: «Я же тебе говорила», – быстро усмехаюсь я и вижу, как тень улыбки мелькает на его лице, – но я буду рядом. Хочу быть рядом, чтобы видеть все твои взлеты и падения. Потому что ты мой брат, и я тебя люблю. Так будет всегда.

Я вновь пытаюсь смахнуть слезы, но их слишком много.

– Еще никогда я не был так рад, что отец изменил маме, – бормочет он, чем вызывает у меня смешок.

Кори шагает ко мне, и я оказываюсь в его объятьях. И та часть, что отделилась от моей души, когда мы поссорились, встает на место.

– Значит, мне снова можно быть твоим защитником и надирать задницы придуркам, которые тебя обижают? – ворчит он в мою макушку.

Подняв голову с его груди и чуть отклонившись, я смотрю в его глаза.

– Ты никогда и не переставал им быть.