Глава 2

Макс

– Пап, – на пороге кухни появляется Лика.

– М? – заправляю посудомойку после ужина.

– Ты похож на домохозяйку, – улыбается егоза. И кивает на передник, который я повязал, чтобы не заляпаться. – На Аллочку в особенности, – смеется.

– Ты мне тут посмеяться пришла или по делу? – пытаюсь засунуть тарелку, которая упорно не собирается вмещаться.

– Помочь для начала, – деловито проговорила и подошла ко мне, забрала из рук ту самую тарелку и с лёгкостью поставила её в машинку. – Вот, – складывает руки на груди. Любимая поза малявки.

– Неожиданно, – удивляюсь.

– У тебя просто нет практики, – задирает нос. – Дед посоветовал бы тебе поиграть в тетрис.

– Тетрис? – удивляюсь. Уж откуда моим детям знать про тетрис, игрушку из моей молодости.

– Да. Дедуля дает иногда поиграть. Только бабуля это не одобряет. Говорит, что с этих игр дети тупеют.

Слышу в каждом её слове голос моей матери.

– Но ты пришла не только, чтобы мне помочь, так ведь?

– Так, – подтверждает мои догадки. – Нам купаться надо.

Купаться. Я застываю. Последний раз когда я их купал? Когда они были мелкие. С помощью своей мамы. А потом пошла череда нянь. Пока, наконец, у нас не появилась Аллочка.

Детям по шесть. Они купаются как?

– Набери нам ванну, – говорит дочь.

– Вы все еще вместе купаетесь?

– Да, – как ни в чем не бывало отвечает. – Пап, мы все вместе делаем, ты забыл? И вообще, можешь посидеть с нами, как это делает бабушка или Аллочка. Поиграешь с нами.

– Хорошо, так и сделаем, – нажимаю, наконец, на посудомойке программу и снимаю этот чертов передник.

После купания, которое меня прилично измотало, уложил детвору по кроватям и сам еле добрался до ванной. Я весь мокрый. Дети брызгались, смеялись и кидались пеной. Я давно так не отдыхал. Головой.

Посмотрел на свою физиономию в зеркало, почесал заросший подбородок, щеки. Усмехнулся. Поцеловал детвору, те дружно захихикали и заявили, что щекотно.

Разделся, закинув шмотки в машинку, да забрался в ванну под душ.

Включил воду и перевёл на лейку. Люблю воду погорячее, когда в воздухе собирается пар. Чувствую, как мышцы расслабляются под обжигающим теплом струй.

А после душа на кухне заварил себе чай и уселся за стол в гордом одиночестве.

Чувствую себя выброшенной рыбой на сушу. С работы уволился, и теперь думаю, где мог бы пригодиться, да так, чтобы дети всегда были рядом. Им шесть, а я, кажется, не помню почти ничего из их детства. Правда, их появление и смерть их матери заставили пересмотреть ценности жизни и карьера военного была завершена. А что я мог? Отец Полины подтолкнул в следственный. Как же его материла Зоя Петровна, мать Поли. Моя мать и Зоя взяли детей на себя, а я спустя пару месяцев снова стал пропадать на работе… Шило на мыло, что называется. Но здесь я чувствовал себя немного в своей стихии. А вот сейчас…

Детям этой осенью в школу.

Полина... Поля…

Откинулся спиной на стену и ударился затылком.

Лика очень на нее похожа. Каждое движение рук, повороты головы, мимика…

Непросто мне без тебя, Полька.

– Пап, – неожиданно раздается голос дочери. Рука дрогнула и чашка опрокинулась. – Вот же неуклюжий, – мягко улыбается и, взяв тряпочку с раковины, принялась вытирать стол, собирая жидкость.

– А ты чего не спишь? – спрашиваю, наблюдая за Ликой.

– Попить захотела, а тут ты. Чего не спишь? – села за стол, а я налил в стакан воды и подал ей.

– Да что-то не спится. Но сейчас пойду.

– О работе думаешь? – спрашивает, отхлебнув воды.

– Да, и о ней тоже.

– Жалеешь, что ушел? – смотрит голубыми глазами, словно сейчас рядом сидит Поля.

– Нет, все же надеюсь быть рядом с вами, – улыбаюсь и треплю девчонку по волосам.

– Ладно, я спать, – зевает, прикрывая ладошкой рот. – Споки, – и целует меня в щеку.

Проводил взглядом маленькую фигурку и, отставив почти пустую чашку в сторону, пошёл в спальню.

Упал в кровать, распластавшись звездой, и уставился в потолок, на котором мелькали блики фар редко проезжающих машин во дворе дома.

В голове прокручиваю разговор с Зарецким. Чем-то все же он меня зацепил. Нет, не суммой зарплаты. Ковыряю мозг, что называется, чайной ложечкой и пытаюсь докопаться до истины. Что мне не дает покоя?

Желания возвращаться на роль водилы для мажорки у меня нет. Мне она еще тогда потрепала нервы. Причем так, что до сих пор вспоминать не хочу. А вот эти воспоминания сами лезут в голову. Тут же память подкидывает образ девятнадцатилетней девушки. Стройной, среднего роста, с темного цвета волосами средней длины и глазами цвета серого дождливого неба.

Вот это тебя занесло, Макс… на поворотах-то полегче!

– Это кто? – недовольно сканирует меня глазами с веером густых ресниц.

– Я… – хочу ответить, но девица быстро меня осаживает, мазнув взглядом так, чтобы показать: я пустое место.

– Яра, это для твоей же безопасности, – заявляет Зарецкий.

Я понял, что тут конфликт не только интересов, но и отцов и детей. Классика.

Поэтому предпочел отстраниться от их разговора, но не слушать не получалось. А еще больше не получалось не наблюдать за девушкой.

– Я тебе говорила, не нужна мне эта машина, раз не хочешь, чтобы я садилась за руль, – возмущается девушка, яростно жестикулируя руками. – И этого забери, – тычет в мою сторону пальцем.

Алексей Петрович переводит свой взгляд на меня. Я понимаю, что стал свидетелем семейных разборок, поэтому разворачиваюсь и отхожу от машины на метров пять, не меньше. Пусть ругаются. А то мужику неудобно, что его перед чужими отчитывает собственная дочь.

– Пап, – в сон врывается детский голос. – Папа.

– М-м-м? – продираю глаза, замечаю детей в пижамах.

– Утро уже. А ты все спишь.

– Так выходной.

– Бабушка скоро приедет, – заявляет Лука.

Откидываюсь на подушки. Этого только не хватало. Так, стоп. Какая из?

– Зоя, – ошарашивает меня дочь.

– Зоя? – переспрашиваю удивленно, потому что не помню, когда последний раз ее видел. С ней обычно только мать моя контактирует. И все это время мне удавалось избегать с ней встреч. Ведь первое время она меня винила в смерти своей дочери. Я же заделал ей детей.

Морщусь как от зубной боли. Утро обещает быть нервотрепательным.

– Встаешь? – руки в бока, нахмурены брови. Лика.

– Да, – делать нечего.

Зоя Петровна через полчаса уже на пороге нашей квартиры. Так сколько я ее не видел? Нет, отношения у нас с несостоявшейся тещей были неплохими. Потом настал в моей жизни настоящий армагеддец и вот, снова здравствуйте.

– Как подросли мои котятки, – засюсюкала женщина.

– Здравствуйте, Зоя Петровна, – выхожу-таки встретить и поприветствовать бабушку своих детей.

– А вот и он, отец ваш, – поднимает свой взгляд на меня. Смотрит сквозь круглые линзы очков. Стрекоза.

– Он самый.

– Похудел, – оглядывает меня. – А зарос-то как. Дети на тебя смотрят, нужно себя в порядке держать. Кому такое страшилище нужно будет? – выдает тираду женщина.

Погодите-погодите. Я не ослышался? Кому?

– Детям я и такой нравлюсь, – задумчиво провожу пальцами по щетине.

– Да, ба, это модно, – заступается Лика.

– Что модно? Вот это? – скептически на меня переводит взгляд Зоя. – Это пещерный человек, дети, – проходит мимо меня в кухню.

Да, кухня это один из главных предметов раздора, после того, какой я плохой.

– Детей кормил? Завтрак уже давно, – бубнит женщина, но к холодильнику не торопится.

– Ба, мы только проснулись. Сейчас будем все вместе завтракать, – подхватывает Лука.

– Долго спите, поздно легли? – снова этот обвиняющий взгляд в мою сторону.

Я быстро скрываюсь в ванной, подальше от недовольного взгляда Зои Петровны.

А вернувшись, вижу, что Зоя уже во всю хозяйничает. Жарит яичницу, Лика расставляет тарелки, Лука – вилки.

Остается только поплотнее сжать челюсти и сесть за стол. Лишним давно себя не чувствовал в своей квартире.

Завтрак проходит в болтовне детей и их бабушки. А после Лика порывается помочь убрать со стола, но Зоя отправляет их переодеваться, пообещав погулять в парке.

Тут-то я понял, что сейчас начнется.

– Максим, – внутри что-то екнуло.

– Да, Зоя Петровна, – собираю все терпение в кулак.

– Ты ушел с работы, – звучит претензия.

– Да, совершенно верно.

– На что ты собираешься содержать детей?

– Я первый день дома, Зоя Петровна. Хочу лишь быть чуть свободнее. Не волнуйтесь, я найду, чем себя занять и как обеспечить своих детей.

– Им в школу в новом году. Да и Новый год на дворе, это траты…

– Зоя Петровна, давайте я сам буду разбираться с этими вопросами. На данный момент мы не бедствуем, – перебиваю ее.

– Но…

– Разговор окончен.

– Да кем ты пойдешь? Кроме как командовать, ничего и не умеешь, – взрывается возмущениями женщина.

– Да хоть таксистом, – все же удалось не повысить голос. – Все хорошо, не стоит переживать, – нарочито спокойно выдал.

– Вот Полина…

– Давайте не будем о Полине, – огрызнулся.

Женщина вспыхнула, но не издала ни звука.

– Я забираю детей на прогулку. Часа на два, – отчиталась.

– Буду благодарен, – отвернулся к подоконнику, опершись о него руками.

– Ба, мы готовы, – обернулся на голос Лики.

Оба одеты по погоде. Разве что нужно причесать Лику.

Теща, вздохнув, но не проронив ни слова, повела детей собираться дальше. Вскоре за ними закрывается входная дверь и я остаюсь один дома. В тишине.

Ну, хотел быть ближе к детям. В придачу к этому еще и ближе к родственникам. Но не настолько же, чтобы мне во второй день тут же высказали свое “фи”.

Естественно, я сел за поиски вакансий. Нет, варианты службы я не рассматриваю. Наелся. А вот что…

Пролистнул все возможные вакансии, даже обзвонил парочку. Но все оказалось не так-то и просто, как казалось на первый взгляд.

Я мысленно после разговора с предполагаемым работодателем возвращался к предложению Алексея Петровича.