Глава 11

Максим

Утро бойкое. Дети наперегонки в ванную. Все это сопровождается визгом и руганью. Пока они делят раковину и тюбик зубной пасты, набираю няню, которую предупреждаю, что сам их отвезу в сад.

Сам же быстро одеваюсь. Погода сегодня снежная. Снег валит, кажется, с вечера. В который раз радуюсь, что машина стоит в подземном паркинге. По этому поводу мы с Полиной спорили. Она доказывала, как это важно. Какую зиму по счету я вспоминаю тот момент?

– Папус, мы готовы, – в мысли врываются детские голоса.

– Значит, выдвигаемся, – командую.

После сада сразу к дому Ярославы. Жду, поглядываю на часы. Дворники то и дело смахивают капли растаявшего снега с лобового стекла. Девушка задерживается. А когда выходит, кажется мне немного растерянной.

– Привет, – режет слух.

Потому что она обычно здоровается не так. И это заставляет обратить на нее внимание. Ее белое лицо меня пугает. А когда девушка все же просит ее отвезти в больницу, чуть ли не согнувшись пополам, я тут же бью по газам.

Дорога до ближайшей больницы занимает минут десять. Дальше приемное отделение и Яру забирает врач. А я остаюсь ждать. Мне пару раз набирает секретарь Ярославы, спрашивая, когда появится босс.

– У нас сегодня важная встреча, – тараторит девушка.

– Отменяй, – заявляю безапелляционно. – Переноси. Но Ярославы сегодня не будет, – говорю с нажимом.

– Что случилось?

– Она наберет тебя, – обещаю, – как только сможет. Все, – отбиваю звонок.

Прошу кого-то из медперсонала, проходящего мимо меня, узнать, что с ней и куда ее увели. Вскоре за мной спускаются и, вручив халат и бахилы, разрешают подняться на третий этаж к ней в палату.

Отделение гинекологии.

Подойдя к нужной палате, сталкиваюсь с женщиной. Врач.

– Здравствуйте. Что с ней? – спрашиваю.

– Вы, главное, ее сейчас поддержите. Молодая, поднаберется сил и родите еще не одного ребеночка, – хлопает меня по плечу и, улыбнувшись, оставляет одного с мыслями.

Я осторожно приоткрываю дверь в палату и вхожу.

– Ты как? – здесь, кроме Ярославы, никого нет.

Девушка лежит ко мне спиной. Лишь плечи слегка подрагивают.

– Яр? – присаживаюсь рядом на табурет. – Что стряслось? Я не понял, что мне сказала врач.

Молчит.

Я мысли читать не умею.

– Там звонили из офиса, – начинаю говорить, лишь бы не слышать ее всхлипы. – Какая-то встреча…

– Да какая встреча, Макс? – оборачивается резко и зло смотрит на меня. – Я ребенка потеряла, а ты… – снова всхлип и падает на подушку.

“Молодая…Родите еще…” Идиот, блин!

– Яр, – решаюсь снова заговорить. – Врач сказала, что все будет хорошо. Ты своему не звонила? Мне, может, его привезти?

– Нет, – чуть ли не вскрикнула. – Нет. Просто исчезни, Туманов, пожалуйста. В офисе скажи, что я на больничном и пусть меня не беспокоят. Отцу ни слова, понял? – смотрит на меня красными от слез глазами.

– Хорошо, – киваю.

– А теперь оставь меня одну. Понадобишься, наберу, – и снова отворачивается.

Слушаюсь приказа начальницы и сваливаю. Злюсь на себя, что так на нее реагирую. И на нее, что со мной как с собачкой. Принеси – подай. Отвези – исчезни.

Ярослава

Максим уходит тихо. Понимаю, что он не виноват в произошедшем. Но я сейчас в таком состоянии, что буду винить весь свет. Мой телефон разрывается от звонков. Но вскоре наступает полная тишина. И тогда я догадываюсь, трезвонили из офиса. Видимо, Макс донес предназначенную для них информацию. Никому не хочу рассказывать о произошедшем. Это только моя боль. Врач, которая меня приняла, созванивалась с моим врачом, и сказала, что судя по сданным мной анализам, все к этому и шло. Организм истощен. Гормоны сбоят. Это удача, что я вообще забеременела.

– Поэтому сначала восстановиться нужно. Никаких незапланированных беременностей, поняла? – отчитывала меня как непослушного ребенка. – Твое здоровье равно здоровью ребеночка, запомни.

А потом мне звонила и мой врач. Успокаивала.

И вот теперь я лежу и пялюсь в потолок и жду, когда откапает капельница.

Организм истощен. Я загнала себя с работой как лошадь на поле пахотном. Бегу вперед паровоза, вот, видимо, и аукнулось. Но я так комфортно себя чувствую в этой среде. Я дома ничего не могу делать, поэтому и отпуск брала даже не помню когда. А тут на островах отдохнули так прекрасно, что я почувствовала прилив новых сил и была готова к работе. А беременность оказалась для меня удивительной новостью. Я за сутки привыкла к мысли, что стану мамой. Но у меня все не так просто. И мамой стать в том числе. Саше оказалось наплевать. У него проблемы… проблемы выше ребенка. Я испугалась разбитой чашки, показалось, что внутри что-то оборвалось со звуком разбитого стекла. И вот результат…

Меня обещают отпустить на следующий день. А это значит, мне предстоит провести в этих четырех стенах ночь. Со своими мыслями наедине. И это меня пугает больше всего.

Но на удивление я проспала, даже не просыпаясь. И никаких снов. Проснулась от прихода медсестры. Мне принесли какие-то таблетки. Пообещали поставить капельницу еще раз и принесли завтрак.

Но в рот я не смогла засунуть ни крошки. А когда меня выписали, я первым делом набрала Максима.

– Забери меня, пожалуйста, – пробормотала в трубку.

– Жди, скоро буду, – ответил бодро.

На часах почти десять. И он готов приехать в любой момент… Я понимаю, это его обязанность, но его вчерашнее волнение за меня тронуло что-то забытое в груди. А Саша… а он так и не набрал меня ни разу. Кажется, эта песенка спета.

Максим

Я ждал ее звонка. Хотел сам набрать, но сдержался. И вот ее голос в динамике телефона:

“Забери меня, пожалуйста” и я тут же сорвался за ней.

Я думал полночи, крутился, уснуть не мог. Страшно представить, как она себя чувствует.

Поэтому когда приехал за ней и увидел девушку, появилось желание обнять ее. И сказать что-то успокаивающее, но как она это воспримет? Да и кто я? Всего лишь водитель. Поэтому все свои чувства и ощущения оставляю при себе.

– Здравствуйте, – в палате Ярославы находится еще и врач. – Дома организовать покой. Желательно отлежаться дня три, не меньше. Никакой работы. Только хорошие эмоции. И на консультацию к своему врачу, – дает напутствия девушке. А та послушно кивает.

Придерживая ее за руку, помогаю сесть в машину. Она бледная, отчего мне тревожно за ее состояние.

– Куда едем? Домой? – спрашиваю, выезжая с парковки.

– Нет, – выдает еле слышно.

Удивленно смотрю на нее.

– К отцу? – предполагаю.

И девушка снова отрицательно мотает головой.

– Та-а-к, – тяну я, постукивая пальцами по рулю.

– В гостиницу отвези, – подает голос моя пассажирка.

– В гостиницу? – переспрашиваю, надеясь, что ослышался.

– Угу, – не смотрит на меня. Теребит пояс своего пальто.

– Какая гостиница, Ярослава Алексеевна? – начинаю закипать. – Тебе нужен присмотр, мало ли… Ты врача своего слышала?

– Слышала. Но тебя это не касается, Туманов, – повысила голос и зло на меня посмотрела.

Конечно, не касается. Если бы пораньше разобрался с твоим уродом, то и не случилось бы несчастья этого. Чувствую себя как будто причастным к случившемуся. А ведь только сейчас пошло движение по делу. Зарецкий вот-вот должен будет написать заявление на этого Шурика-Алекса.

Когда въезжаем во двор моего дома, Яра встрепенулась.

– Ты куда меня привез? – спрашивает.

– К себе, – отвечаю и, заглушив машину, выхожу.

Она сидит. Подхожу к ее двери, открываю.

– И? – спрашиваю. – Чего сидишь?

– Я не просила тебя везти меня сюда, – заупрямилась.

Я это должен был предугадать. С ней никогда не было просто. Почти.

– Гостиница это не выход и я его не собираюсь рассматривать. Поэтому выбирай. Либо я везу тебя к отцу. Либо ты побудешь у меня, – выдаю.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами, поджимает губы. Я ожидаю, как она меня сейчас словесно отделает, но к моему удивлению Яра кивает и выходит из машины.

– Раз привез, веди.

Поднимаемся на этаж по лестнице. Оказывается, в доме нет света. Чудесное начало.

Открываю дверь, пропуская гостью вперед.

– Я не помешаю? – спрашивает, обернувшись.

– Если бы помешала, думаешь, я тебя бы привез к себе? – задаю встречный вопрос.

Помогаю с пальто и вешаю его на плечики. Она разувается и мнется на месте.

– Что-то хочешь? – интересуюсь.

– Нет.

– Так, здесь ванная. Темно, правда, пока. Но, думаю, свет скоро дадут.

– Максим, – привлекает мое внимание. В коридорчике темно, лишь ее глаза блестят.

– М?

– Клонит в сон. Видимо, успокоительные действуют. Я бы прилегла, – говорит девушка.

– Отлично. Так, – задумываюсь на мгновение. Дети появятся дома к вечеру. – Пойдем, – зову за собой. – Вот здесь можешь поспать. Дверь закрою, ничто тебя не потревожит, – пропускаю в комнату.

– Это твоя спальня? – спрашивает.

– Моя.

– И ты здесь спишь? – снова вопрос.

Я не понимаю, к чему этот допрос.

– Конечно, где еще? – пожимаю плечами в недоумении.

– Один?

А вот этот вопрос меня заставляет зависнуть.

– Когда один, когда нет, какая разница? – отвечаю, усмехнувшись. – Ложись уже и отдыхай. Скажи только, что бы поела на ужин? – решаю сменить тему разговора.

– Мне все равно, не заморачивайся, – отмахивается и все же ложится на кровать.

Я из шкафа достаю плед и накрываю ее.

– Я рядом, если что, зови, – выхожу из комнаты, но меня заставляет оглянуться ее голос.

– Макс?

– Что?

– Только отцу ни слова, – снова повторяет свою просьбу.

А я показываю жест, как закрываю рот на замок. И выхожу.

Ярослава

Непривычно находиться в чужой постели. Даже не то, что в чужой. А именно в постели Туманова. Подушка пахнет им. И мне нравится этот запах. Но я постаралась не думать об этом и просто закрыла глаза, желая погрузиться в сон, который всю дорогу до дома меня преследовал.

Я почувствовала какое-то движение у кровати. Сон сразу как рукой сняло. Но открывать глаза я не торопилась. Прислушалась. Какое-то бормотание.

Открываю глаза и чуть не вскрикиваю от неожиданности. На меня смотрит девочка.

В комнате приглушенно горит свет.

– Проснулась, – говорит она.

– Наконец-то, – следом звучит еще один голос и я замечаю мальчика, сидящего на краю кровати.

– Вы кто? – спрашиваю, а у самой от страха сердце бухает о ребра.

– Мы? – усмехается мальчик. – Мы вообще-то здесь живем. А вот кто вы?

– У меня галлюцинации? – спрашиваю себя вслух, на что девчонка смеется.

– Дети? – в комнату заглядывает обеспокоенный Туманов. – Я просил вас не тревожить нашу гостью, – хмурит брови и строго смотрит на них.

Так, стоп, я, кажется, чего-то не понимаю?

– Они тебя разбудили? – наконец, обращает на меня внимание.

А я сажусь в постели, подобрав под себя ноги.

– Максим, а что здесь делают дети? – спрашиваю его.

– Это мои, – говорит серьезно. – Знакомься, Лика и Лука, – представляет их.

– Двое? Твои? – не верю собственным ушам.

– Да, мы его дети, – гордо задрав нос, подтверждает девочка.

– Ты не говорил, – я в шоке.

– А ты не спрашивала, – парирует он. – Так, вышли, видите, вы пугаете девушку, – говорит им и малышня послушно выходит из комнаты.

– А чего она такая пугливая? – доносится вопрос мальчика.

– Дикая какая-то, – вторит девчачий голосок.

Дикая? Я? Да я в шоке от того, что у Туманова есть дети. Двое детей. И я не знаю, как сказать, но мне почему-то обидно. Нет, это не связано с… просто…

Боже, столько лет прошло. Кто сказал, что он будет жить монахом и страдать по мне? А у него вон, дети. Жизнь кипела, оказывается.

Так, стоп. Если есть дети, то должна быть и мама?