Глава 23

— Ну, Анна, вы же взрослый человек! Вы же понимаете, что Тимофей перегнул палку! Меня нельзя взять и запереть!

На самом деле меня уж прямо не заперли, но выходить куда-либо из дома запретили. Это сейчас я возмущаюсь, потому как Тим, злой как тысяча шершней, уехал все с теми же суровыми мужиками. А меня оставил под присмотром своих родителей. И Миланы. Но та уже уснула, так как время подваливало к полуночи.

В итоге мы сейчас сидим в гостиной, при свете камина и торшера, за окнами темнота, которая разгоняется фонарями и соседской иллюминацией. У меня в руках чашка с имбирно-лимонным чаем. Ну хоть тут огромный плюс. От него мой токсикоз съеживается и почти исчезает. Так что могу спокойно насладиться легким ужином.

— Евушка. — сама свекровь спокойна как удав. — Мы с тобой взрослые девочки. Обе понимаем, что ты можешь возмущаться сколько угодно, но сама пока носа за порог не высунешь.

Запиваю ее логику чаем. Ну да, не высуну, потому что по городу бродит тот, кто покушался на меня за что-то. Но это еще ладно. А вот взгляд мужа, который он бросил перед тем, как уехать, заставляет меня почесываться от нервов.

Сергей — отец Тима — вроде как занят с планшетом, но явно ни единого слова из разговора не упускает. Вот и сейчас. Сдвигает очки на лоб и подмигивает мне.

— Ева, если прямо вот совсем невмоготу, то можешь громко выругаться. Уверен, Кирюша тебя поддержит.

Мы втроем невольно переводим взгляды на попугая в вольере. Тот уже полчаса тихонько насвистывает себе под клюв Имперский марш. И выходит у него так проникновенно, что не удивлюсь, если сейчас увижу Дарт Вейдера.

Вместо этого возвращается Тим. К счастью один. Я вдруг понимаю, что самым трусливым образом прячусь за спиной Анны. Ну отлично, Ева! Ты еще мысленно хвост подожми и глаза как у котика из Шрека сострой.

— Миланка спит?

Да, отлично! У тебя тут жена беременная, неизвестный вражина, а ты спрашиваешь спит ли племянница! Я опять запиваю рвущиеся наружу комментарии. Мне не нравятся взгляды Тима в мою сторону. Они не злые, нет. Они…скажем так — разочарованные. И вот это хуже всего.

Я не хочу его разочарования во мне.

— Спит, спит. — Анна уже на ногах, обнимает Тима, гладит по спине. — Слушай, ну на тебе лица нет. Ева, давай накормим этого мрачного мужчину, а то он сейчас нас загрызет.

— Да! — я тоже вскакиваю. — Сейчас разогрею все! Сама!

— Не голодный. — Тим цедит слова точно экономит их. — Ева, за мной.

— А может… — его мама оглядывается на хмыканье мужа и отступает. — Ладно, мы поедем.

— Вы останетесь. — сообщает Тим все с тем же лицом инквизитора, который поймал ведьму. — Миланка уже спит, а вы недавно с самолета и сразу сюда. Жаль, что ваша поездка оказалась такой короткой.

— Ничего, зато тут вон как весело. Сережа, — обращается к мужу, — а идем спать. Время позднее, ты жаловался, что голова побаливает.

— Давайте лучше чай попьем!

Да, я трусиха. Боюсь, что теперь Тим будет смотреть на меня так, точно я жестко его разочаровала.

— Наверх!

Как у него это выходит? На меня даже папин рык не действовал и не действует. А тут от негромкого голоса буквально взлетаю вверх по лестнице. Идея приходит примерно на половине лестницы. Я сейчас запрусь в ванной и не выйду пока Тим не успокоится.

Но, кажется, кое-кто обзавелся телепатическим даром. Как иначе объяснить тот факт, что меня перехватили возле порога спальни и сгребли в охапку. После чего усадили на кровать.

— Так. — Тим под моим настороженным взглядом плотно закрывает дверь, после чего идет в ванную. Оттуда возвращается с тонометром.

— А…

— Руку дай.

Вот теперь меня начинает напрягать его молчание. Пока Тим за каким-то чертом меряет мне давление, я разглядываю его. И понимаю, что внутри меня все сильнее разрастается стыд за поведение.

Тим выглядит вконец уставшим. У него даже скулы точно стали резче, вертикальная морщина между бровями — глубже, губы плотно сжаты.

Я не выдерживаю. Да, скорее всего, он сейчас отодвинется. Но все же попытаюсь. Зажмуриваюсь как ребенок и пальцами касаюсь его щеки, чувствую как покалывает щетина, судорожно вздыхаю и понимаю, что гормоны опять шалят.

— Давление как у космонавта. — слышу сухой голос. Но хоть не отодвигается и на том спасибо. Я продолжаю сидеть с закрытыми глазами и рукой на его щеке. Такой теплый. Вспоминаю как утром проснулась в его объятиях и внутри вспыхивают томные огоньки. Ну, Ева, блин! Вы тут ругаетесь, а ты сидишь и о сексе думаешь.

Все дело в гормонах! Они у беременных такие…внезапные.

Слышу тяжелый вздох.

— Ева, если ты делаешь вид, что в домике, то могу тебе сказать: это не сработает. Открой глаза.

Ну хоть не “открывай свои лживые глаза, стерва”. На всякий случай изображаю самый несчастный взгляд.

На самом деле я ненавижу чувствовать себя виноватой и извиняться. Но сейчас понимаю, что надо, Ева, надо.

Соберись, тряпка! Твой муж не чудовище, который голову откусит при малейшей ошибке. Просто скажи, что чувствуешь и все! Как он там говорил: “сообщать проблемы словами через рот”. Ну вот…сейчас попробуем. Где там подходящие слова?

— Ты прав, Тим. — смотрю ему в глаза, которые сейчас темные как небо перед грозой. — Я ненавижу оказываться виноватой. Я немного эгоистка. И я…заигралась. — очень сложно не отводить взгляд, но стараюсь. — С самого Вегаса мне все казалось представлением. Ярким, слегка нелепым, с оттенком комедии. И встреча с этим Костей…это реально эгоизм с моей стороны. Я не подумала о том, что могу навредить себе и ребенку. В смысле подумала, но решила, что буду осторожной и ничего не случится. Потому и связалась с Дашкой. Чтобы подстраховала.

— Почему не сказала мне?! — вопрос мне практически прорычали в лицо.

— Потому что дура! — бросаю в сердцах. — Я стараюсь дистанцироваться от тебя.

Тим молча изгибает одну бровь, как бы намекая, чтобы продолжала. И руку мою со своей щеки не убирает. Когда я пытаюсь сама ее опустить, то прижимает сверху ладонью. А как мне описать словами, что сейчас чувствую?

Да гребучий случай! Я же училась не только языкам, но и как красиво составлять фразы. А сейчас, когда это умение просто необходимо, оно испарилось! Да как так то?! Я папе всегда такие истории сочиняла! И не только папе. А тут язык прилип к небу при попытке говорить красиво.

Не красоты хотелось, а правды.

— Тим, я навесила на тебя свои проблемы. — у него брови практически на переносице сталкиваются. — Молчи! Сейчас я говорю, а ты слушаешь. Да, возможно, для тебя все мои страхи фигня. Ты их просто разнесешь своей логикой. Но! — уф-ф-ф, так сложно говорить откровенно. — Но это мои страхи, ясно! И от твоей логики они не исчезнут! Так вот, я реально попыталась решить свои проблемы за твой счет. Сделала так, что ты на мне женился, потом сбежала и постаралась затеряться. Не подумала, что у тебя может быть подруга или невеста. Хотя, справедливости ради, будь ты в серьезных отношениях, не повелся бы на меня. Потом мой папа уговорил тебя продолжить этот брак. Я к тому, что…мне сейчас надо сказать, что не держу тебя и все такое. Но не могу!

Замолкаю потому, что надо отдышаться. Что-то меня прямо в пот бросило и перед глазами немного все плывет. Я даже не сразу понимаю, что происходит, но в какой-то момент вынуждена ухватиться за Тима, как за основу реальности.

— Заткнись. — от такого пожелания я аж остаток слов теряю. Нормально, да? Ему тут практически в любви признаются, а в ответ “заткнись”!

— Прошу про…

— Не проси, а помолчи, пожалуйста.

Тим уже заставил меня лечь на постель, и теперь горячими пальцами нащупывает пульс. Ну давай, еще матом посмотри, чего уж там!

Но нет, во взгляде не просто вежливость, но и тревога пополам с нежностью. Я уже научилась различать его эмоции по взгляду. Сейчас глаза перестали быть темными и грозными. Они вновь напоминают безмятежное небо.

— Похоже, давление упало. — делает вывод. — Лежи и молчи.

— Я не…

— У меня где-то есть такой шарик на ремешке…на кожаном. Рот заткну если не замолчишь.

— Фу, божечки-кошечки! Где он до этого побывал?! Ты что…грозный доминатор?!

Вот как с ним нормально разговаривать, а? Даже драму развести не выходит, все сводится к совершенно идиотской улыбке. Которая так и норовит прописаться у меня на лице.

— Доминант. Это, во-первых. Во-вторых, мне этот гребучий кляп подарил Егор. Я тебя люблю, Ева. — сообщает, упираясь руками в подушку, по обе стороны от моей головы.

Контрольный в голову? Мой муж любит. Умеет. Практикует.

— Какой внезапный переход от кляпа к признанию. — спасибо тебе, дар речи, за то, не пропал для разнообразия. — Это ты решил подсластить пилюлю о том, что любишь шлепать плеткой девушку с кляпом во рту?

— Не дождешься. — продолжает нависать. — Я предпочитаю разнообразие, но не такое экстремальное. Сейчас скажу одну важную вещь: никто и никогда не может меня заставить что-то сделать против желания. Поэтому начиная с этого момента ты выбрасываешь всю хрень из головы. У нас семья. Не фиктивная, а самая настоящая. Ты когда это поймешь?

— А как я должна это понять?! Все эти “секс для здоровья”, “жена на одну ночку” и так далее. Они не настраивают на “жили долго и счастливо”!

Тим отодвигается и трет лоб с таким видом, точно не знает то ли меня прибить, то ли соблазнить. Я же просто…просто понимаю, что все, поплыла.

Эти долбаные гормоны. Все они виноваты!

— Ева, я не могу тебе сказать, что влюбился с первого взгляда. Внешность да, заинтересовала. Ты яркая, веселая, ты вызываешь желание. Потом я считал тебя красивой хитрой аферисткой. Это как-то не располагало к зарождению любви.

— А когда…она зародилась?

Тим отвечает не сразу. Сначала устраивается рядом со мной, прямо в джинсах и рубашке укладывается на незаправленную постель. И притягивает меня к себе, окутывает запахом кедра и холодного моря. От него идет такой поток уверенности, что невольно попадаю под его влияние. И просто зарываюсь в объятия мужчины, утыкаюсь в него носом. Ух-х-х, надо же быть, наверное, более сдержанной? Хотя…с чего бы?!

Да ну нафиг! Всем кому должна я все прощаю! Мне тут в любви признались! У меня сейчас сердце от счастья лопнет. Вон как в ушах грохочет.

— Ты в курсе, что очень любопытная?

— Ты в курсе, что очень занудный?

— Да мы прямо созданы друг для друга. — ухмыляется этот тип, еще и трется небритой щекой о мою макушку. — А кем мелкий родится? Любопытным занудой? Ладно, Ева, я в тебя окончательно влюбился, когда увидел как ты ночью успокаиваешь Миленку.

— А? — я то настроилась на романтическую чушь типа “утром посмотрел как ты мило пускаешь слюни на подушку и пропал”.

— Милена верит, что ее родители просто сильно заняты, но обязательно вернутся. — тихо говорит он, а у меня внутри все сжимается. Точно! Я вспомнила ту ночь, когда успокаивала Милену. Но…почему Тим то впечатлился? И вообще…

— Ты подсматривал?

— И подслушивал. — кивает он, а после упирается подбородком о мою макушку. — Тогда и поплыл. Ты красивая внутри и снаружи. И первое для меня даже важнее.

— То есть, я могу расслабиться и перестать следить за собой?!

— Нет, ну ты прямо так то не наглей!

— А секс беременной можно, господин доктор? А ты больше во мне не разочарован?

— То есть фразу про “не наглей” пропустила мимо ушей? Нет, я не разочарован, но я все еще слегка сердит на твое безответственное поведение. И буду сердит некоторое время. Но это не влияет на мои чувства. Мы живые люди, Ева. Мы будем ругаться, мириться, спорить, смеяться, заниматься сексом и так далее. Это не розовый роман, где все гадят бабочками, а дети рождаются сразу воспитанными и начитанными. Так что готовься. Будет хорошо, местами охренительно хорошо, а местами волнительно. Но от меня ты не избавишься.

Внутри меня точно разжимается тугая пружина. Осторожно выдыхаю. А тут Тим заявляет самым серьезным тоном.

— Но секс только после завтрашнего похода к гинекологу. Нет, нет, уберите ваши руки, госпожа Воронова, я буду непреклонен как скала!