13

Заполняю небольшую анкету, а эта Оля стоит рядом и таращится на меня так, словно в мыслях точит ножи. Делаю вид, что не замечаю её, и протягиваю заполненный бланк высокому парню за стойкой. Нас никто не представлял друг другу, так с какого ради я должна с ней любезничать?

– Готова? – спрашивает меня Максим с ухмылкой. Поворачиваюсь к нему лицом, оставив Олю-потрошителя за спиной. – Ещё не поздно отменить спор, – шепчет он мне на ухо.

– Ни за что, – отвечаю я, чувствуя его запах. – Я в себе уверена.

Максим наклоняется ко мне с улыбкой и шепчет:

– Не знай я худшую твою часть и не будь мы теми, кто есть, я бы даже сказал, что подобная фраза из уст красивой тебя звучит очень даже возбуждающе. – Максим чуть отстраняется и смотрит в мои глаза. Его близость сотрясает привычное спокойствие моего тела, и я напоминаю себе, что это всего лишь игра ради Оли. Ну и моей чокнутой подружки. – Но ты – всё та же заноза в одном месте, – с трудом сдерживает он улыбку, – так что советую тебе подумать ещё разок и приструнить напускную самоуверенность.

– Не знай я худшую твою часть и не будь мы теми, кто есть друг для друга, – добавляю я маленькое уточнение, – мне хватило бы ещё пары фраз, чтобы по щелчку вскипятить не только твои мозги, но и то, что ты называешь чле…

– Максим! – перебивает меня писклявый голос за спиной. Оборачиваюсь с таким выражением, будто мне пришлось приостановить выступление перед жителями всей страны, потому что одна маленькая и капризная девица не знает, как удержать свой грязный язычок за зубами. Оля обходит меня и пытается встать между нами, но ни я, ни Максим не сдвигаемся с места. – Почему ты не поздоровался со мной?

– Потому что, когда я зашел в вагончик, ты переодевалась, – отвечает ей Максим, с трудом оторвав от меня свой недовольный и любопытный взгляд. – А сейчас я разговариваю со своей девушкой. Прости, у нас очень серьезный разговор. – Максим снова смотрит на меня. – Так и на чем мы остановились?

– Максим, – хмыкает Оля. – Какая к черту девушка? Вы чуть не убили друг друга на парковке несколько дней назад! Я всё слышала!

Замечаю любопытствующий взгляд Виолетты. В раздевалку она не спешит, держит свое обмундирование и пялится на нас.

– Это называется «страсть», – отвечаю я, взметнув правую бровь. – Мы громко ругаемся и так же громко миримся. Обычное дело.

– Я не с тобой говорю! – бросает она мне. – Максим, можем поговорить? Выйдем на улицу? Здесь слишком много ушей.

– Нам нужно переодеваться, – говорит ей Максим и берет меня за руку. – Потом как-нибудь.

Забрав у парня два комплекта черной одежды, Максим ведет меня за собой в узкий коридорчик, в конце которого такая же узкая дверца, которая когда-то, наверное, была белой.

– Ты первый, – говорю я, пропуская его.

– Шутишь? – шепчет он. – На нас пялятся все, кроме Артема и Ильи.

– Потому что они на улице, – закатываю я глаза. – Заходи!

– Мы идем вместе!

Максим хватает меня за запястье и буквально затягивает в комнату, где не поместился бы даже унитаз, черт возьми!

– Отлично, – фыркаю я, задрав к нему голову. Максим так близко, что его бедро касается моей руки. Или наоборот… В общем, мне эта близость совершенно не нравится. – И что ты собрался делать в этой узкой кишке?

– Где?!

– А где мы по-твоему? Ниша для шкафа и то шире, чем эта кишка!

Максим закатывает глаза и бросает одежду на табуретку. Господи, здесь невероятным образом уместилась целая табуретка! Может, она детская? Развернувшись ко мне спиной, Максим снимает футболку, в одну секунду приведя меня в такой ступор, что я даже забываю, как нужно моргать. Прямо перед моим носом разворачивается игра изящных рельефных мышц широкой спины, а запах мужской чистой кожи… Черт!

– …Что ты делаешь? – пытаюсь я возмутиться. – Максим?

Он оборачивается. Его красивый с суровой остротой профиль плавно переходит в крепкую шею, мускулистые плечи, спину. Я стараюсь не думать о том, что там ниже, но уже и этого достаточно, чтобы даже мои мысли стали заикаться.

– А ты не видишь? Я переодеваюсь. И ты давай.

– Я не буду.

– То есть? – уже поворачивается он ко мне. Честное слово, от его мускулистой груди исходит запах настоящего секса! – Нас все ждут. Шустрее будь.

Максим снова разворачивается ко мне спиной, но от этого легче не становится.

– Какой же ты трус! – фыркаю я, с трудом развернувшись спиной к нему.

– Что, прости?

Снимаю спортивную кофту и вешаю её на крючок.

– Вместо того, чтобы пойти и поговорить со своей Олей, ты решил затащить меня в тараканью щель, чтобы и себя от разговоров избавить, и со мной потереться!

– Кишка и тараканья щель! Боюсь представить, как ты меня называешь в своих извращенных мыслишках! А «тереться» с тобой – то ещё «удовольствие» я скажу.

Снимаю футболку и надеваю новую одноразовую.

– Не толкай меня!

– Если бы было возможно, то вообще бы не прикоснулся, – бросает он, пытаясь снять свои штаны.

– Для своих лет ты ведешь себя уж очень по-детски!

– А ты знаешь, сколько мне?

– Бабушка знает, – прыскаю я. – Да и твоя профессия подразумевает серьезность возраста и ума. Вот только вижу я совершенно обратное.

Максим хмыкает, а мой взгляд успевает заметить его обнаженные ноги прежде, чем источаемое жар тело позади меня, разворачивается.

– Что ты делаешь?

– Повернулся к тебе!

– Зачем?

– Потому что так натянуть штаны будет проще. Тебе что, помочь от своих избавиться?

Фыркаю и разворачиваюсь к нему. Благо, теперь Максим в футболке, зато без штанов. Уж не знаю, что хуже.

– Мне тридцать три, – подмигивает он с кривой улыбкой. – А твоя бабушка сколько дала?

– То есть? Ты сам ей сказал, сколько тебе.

– Ничего я не говорил, – улыбается он. – Она поделилась с тобой своим предположением. Так и сколько мне по её мнению?

– Тридцать три, – медленно отвечаю я. По кофейной гуще что ли это выяснила? Прочищаю горло и взмахиваю головой. – Но судя по уму – не больше тринадцати.

– Всё ещё любишь его? – вдруг спрашивает он с прищуром. – Этого Диму.

– Надень штаны, будь добр. И выходи.

– Мы выйдем вместе, – говорит Максим низким и тихим голосом, от которого у меня мурашки бегут по рукам. Его веки заметно расслабляются, будто бы он смотрит не на меня, а на объект визуального наслаждения. – Он с тебя глаз не сводит. Это я так, если ты не заметила. Ответишь на мой вопрос?

– Нет.

– Твой отказ вынуждает меня сделать определенный вывод…

– Это ответ, – перебиваю я, глядя в его глаза, – на твой вопрос. Мне это чувство не свойственно.

– Даже так, – удивляется он. – Сердце разбил навсегда?

– Нет, – честно отвечаю я. – Заставил задуматься и пересмотреть свое отношение к стремлению достичь гармонии с одним человеком, построить с ним семью и встретить вместе старость. Это бессмысленно, – пожимаю я плечами.

– Вот как.

– Не думаю, что мы отличаемся друг от друга в этом плане. В тридцать три давно пора обзавестись детишками, женой и любовницей. А ты же бегаешь от влюбленной в тебя девушки.

– Но это вовсе не значит, что я против брака и…любви.

– А я и не говорю, что ты против. Просто это не для тебя. И не для меня. Надевай штаны и не вздумай пялиться на меня, иначе вытолкну отсюда!

Максим неотрывно следит за мной, пока я пытаюсь избавиться от своих штанов. Только в его глазах решаются неведомые мне задачки и головоломки.

– Я тебе не верю, – говорит он, пытаясь натянуть на себя штаны. – Если мужчина в силах контролировать свои чувства, то женщине эта функция точно неподвластна. Влюбившись, у нее сносит крышу. И там уже совершенно неважно, что для нее, а что нет. Главное, чтобы любимый был рядом. Значит, не нашелся ещё тот человек, который перевернет твой мир.

– Чтобы перевернуть мой мир, нужно сначала свой довести до состояния хаоса, – усмехаюсь я. – А мужчины на это не способны.

– Что это значит?

– Если мужчина готов страдать, испытывать душевную боль, слышать рев разрывающегося сердца, когда та, которая ему очень важна, где-то, с кем-то, но не с ним, значит для него действительно нет ничего невозможного и он асфальт зубами прогрызет, чтобы сделать её своей. Любовь и душевно-сердечные мучения – неразделимы. Хаос заключается в принятии этих чувств. «Люблю не могу» – пустая болтовня, на основе которой заключаются миллионы браков, а через пару лет они распадаются. Потому что вроде как и «могу», и вроде как уже «не люблю».

– Значит, ты не готова навести в себе хаос? – сощуривается Максим.

Отрицательно качаю головой, пытаясь попасть ногой в штанину.

– Семья, дети, любимый муж, дом у озера и собака – не для меня.

– Это всё бремя забот и финансовых трудностей. Исключив эти препятствия, ты сможешь без труда занять свои мысли мужчиной и мечтами о совместном с ним будущем.

Из меня вырывается короткий и громкий смешок.

– Мне дорого мое одиночество и я ни за что не променяю его на храп под боком, готовку, глажку рубашек, провожания на работу и вынужденный секс, потому что «надо». Этап слепой веры в романтику беззаботной семейной жизни я давно миновала и в свои двадцать восемь хочу быть счастливой.

– Счастье не заключается в одиночестве, – усмехается Максим.

– Тогда почему же у тебя нет жены? Ладно! Хотя бы настоящей девушки? – улыбаюсь я, натягивая штаны. – Не потому ли, что ты счастлив быть один? Или ты так жаждешь видеть забитые кремами, тампонами и плойками шкафчики в ванной, когда открываешь их каждое утро? Свидания с ПМС каждый месяц, грязная тарелка в раковине, потому что «знаешь, так лень»! Твоя гардеробная уже не принадлежит тебе, рубашки и брюки теснятся, между ними уже нет расстояния в пятнадцать сантиметров, потому что необходимо место для платьев, кофточек, юбочек, обуви! На утро после секса она не исчезнет, а будет и дальше спать в твоей кровати, нарушая границы твоего личного комфорта. Так и в чем же заключается счастье для тебя?

Максим улыбается. Ему будто не нравится слышать то, что я говорю, но он понимает, что каждое мое слово – чистая правда.

– А если ты влюбишься? – спрашивает он, глядя на меня с какой-то странной тенью анализа в серых глазах. – Сердцу ведь не прикажешь. Появится человек, который не станет спрашивать твое сознание, хочешь ты этого или нет. Он просто захватит его и ты ничего не сможешь сделать.

– Если я этого не захочу – смеюсь я, застегивая пуговицы, – ничего не будет.

– Не всё зависит от тебя.

– Не всё, но многое.

– Это «многое» тоже можно подчинить. – Его смеющийся взгляд скользит по моему лицу. – Ты даже не заметишь.

– Почему мы говорим об этом?

– Потому что я задал тебе вопрос: любишь ты своего Диму или нет?

– Он не мой!

– Ты сказала нет, но сердечко твое он явно разбил, раз ты теперь такая колючая. Так и развилась эта тема.

– Мое сердце на месте и с ним всё в полном порядке!

– Тогда почему ты так резко отреагировала на появление своего Димы? Чуть руку мне не сломала.

– Он не мой!

– Правда что ли? – подкалывает Максим.

– Я так отреагировала, потому что не выношу его, ясно? Он мне противен. Когда папа с Лианой погибли, этот ублюдок исчез. Просто взял и исчез. А спустя несколько месяцев приехал с извинениями, объяснив свое бегство боязнью встречи с моими слезами! Видите ли, он не переносит женские истерики, слезы и страдания, а я в тот момент тонула в этих эмоциях и чувствах! Чтобы это трусливое ничтожество разбило мое сердце? Серьезно? – прыскаю я. – Если такой человек и появится когда-нибудь, то он уж точно найдет в себе силы, честно сказать мне, почему поступает так, а не иначе. Не убежит, как крыса, а будет честен со мной.

Взгляд Максима застывает на моем лице, а широкие брови замирают в напряжении.

– Тебе идет черный, – вдруг говорит он, а уголки его губ плавно поднимаются. – Даю последний шанс отказаться от спора.

– Сказать тебе, куда его засунуть?

Поджав губы, Максим кивает. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся так, как делают это соперники, уверенные в своей победе.

– Ты сама напросилась.

– Береги свой зад.

Инструктор в лице взрослого и хмурого на вид мужчины объясняет нам правила. Территория для игры равна размерам футбольного поля и оснащена деревянными домиками, разваленными собачьими будками, огромными шинами, деревяшками и всем тем, что может послужить временным укрытием. Радует, что местность лесистая, а кусты в некоторых местах достигают половину моего роста. Спрятаться здесь не проблема, главное чтобы слух не подвел.

Мы делимся на команды, в каждой по пять человек. Ко мне с радостью присоединяются Артем, Света, Илья и Лиза, которой показалось забавным сыграть против своего недоделанного женишка. Инструктор и его помощник вручают нам защитные очки и черные маски с широкой прорезью в области глаз.

– Название команд, пожалуйста? – спрашивает инструктор.

– «Непобедимые воины»! – хором выкрикивают слабаки Максима.

Я не сдерживаюсь и начинаю хохотать, а мой смех подхватывает вся команда. Женские лица напротив нас темнеют от злости.

– Ваше? – спрашивает нас инструктор.

– «Грозные»!

– Пф! – фыркает Оля, поддев плечом Максима. – То же мне.

Он не слышит её, продолжая с вызовом улыбаться мне.

– Игроки! – громко обращается к нам инструктор. – Надевайте маски и очки! «Непобедимые воины», ваше оружие с зелеными шариками. «Грозные», ваше с красными! У вас двадцать секунд! Потом мы выходим в центр поля!

– Помощь нужна? – спрашивает меня Артем, уже натянув на себя маску и очки.

– А ты серьезный в этом обмундировании! – улыбаюсь я, ловко натянув маску. – Справлюсь, спасибо.

– Ты уже играла. Я не ошибся?

– Случалось, – киваю я, бросив взгляд на Максима. Он стоит к нам спиной, берет свое оружие. – Правда, в другой локации. Она была намного меньше, чем эта. Но это к лучшему.

– Вижу, у тебя есть стратегия? – присоединяется к нам Илья.

Я молча киваю, заметив взгляд Максима. В этой черной одежде и маске на лице он очень даже… Очень даже ничего. Сколько раз я уже ловила себя на этой дурацкой мыслишке? Серые глаза смеются, продолжительно моргают мне, а потом прячутся за огромными черными стеклами. Что тут скажешь? Секс не иначе.

Мы выходим на поле и послушно следуем за инструктором. Удивляет, что здесь не просто пустая земля и хаотично разбросанный инвентарь, а настоящий кусочек леса. Кустарники, поваленные деревья, поросшие мхом, трава и даже цветы. Лиза, которая вроде бы в нашей команде, идет в обнимку с соперником. Они с Димой смеются, делают селфи и машут рукой на камеру. Эту девицу точно грохнут первой, даже прикрывать не буду.

– Мне ужасно неловко, – тихонько говорит мне Света, шагая рядом. – Странная ситуация.

– Не ожидала такой подлянки от Виолетты, – киваю я. – Но ничего. Лишний раз доказала мне, что веры ей нет и никогда не будет.

– Азалия, вы помиритесь! Не принимай близко к сердцу.

– Да что вы все сегодня заладили про мое сердце? – вспыхиваю я. – Всё со мной в порядке! И мириться с ней я не собираюсь. Сама напросилась.

– Как это? – Света с трудом поднимает очки на лоб. – Вы же подруги. Не горячись!

– Хочешь сказать, что подруги поступают так, как она?

– Знаю, но… Не люблю, когда люди ссорятся. Это высасывает из меня энергию.

Не хочу продолжать этот разговор. Свете ещё с ней работать, а мои слова, которые так рвутся наружу, лишь усугубят её состояние.

– «Непобедимые воины»! – обращается инструктор, остановившись у высокого белого столба. Протянув руку с зелеными лентами он говорит: – Ваши опознавательные знаки. Завяжите их на руке! «Грозные»! Ваши – красные! Так вы будете знать, где свои, а где соперники!

Ко мне подходит Артем и помогает завязать ленту. Инструктор дает нам тридцать секунд для обсуждения стратегии, а сам опирается спиной о столб и утыкается в телефон.

– Говори, капитан, – подает голос Илья. – Как будем атаковать противника?

– Всё очень просто: Света и Лиза, вы занимаете центр. Илья, на тебе правый фланг. Артем, твой – левый.

– Будем наступать? – воодушевляется Артем.

– Нет. Наступательную тактику оставим противнику.

– Что? Но почему? – недоумевает Илья. – Так мы только завоюем господство и махом истребим этих «Непобедимых»!

– Наша тактика – выжидательная. Занимайте удобные позиции, которые позволят видеть пространство на сто восемьдесят градусов.

– О чем вы? – пищит эта Лиза.

Артем показывает ей рукой, что значит «сто восемьдесят».

– Противник будет спешить разделаться с нами. Они не смогут незаметно приблизиться, и мы их подстрелим. Залог победы – терпение. Помните об этом и будьте спокойны. Всё ясно?

– Более чем! – хором отвечают парни. – А ты? Где будешь ты?

– У меня особая миссия. Капитан на капитана.

– О-о!

– Игроки, обсуждение окончено! – объявляет инструктор. – Помните: попадание ниже колен и плеч не считается победой! Стрелять-то по ним вы, конечно, можете, но это не считается уничтожением противника! Те, кого «убили», поднимает руки и уходит сетке! Она справа от столба! У вас будет двадцать секунд, чтобы занять свои позиции. После свистка игра начинается. Продолжается до тех пор, пока одна из команд не потерпит поражение. Всё ясно?

Все кивают. Мой взгляд не отлипает от сексуальной опасности Максима… Или опасной сексуальности… Короче говоря, его решительный вид не только раззадоривает мой азарт и желание победить, но и пробуждает эдакую легкую жажду по грязненькому флирту. Вроде того, что мы устроили у стойки перед Олей.

– Игроки! Занять позиции! – кричит инструктор, и мы все разбегаемся.

Бегу со всех ног в глубь леса, перепрыгиваю широкое бревно и вдруг останавливаюсь. Впереди неглубокая ямка, замаскированная зеленой и очень густой травой. Вообще-то, здесь могут быть змеи.

Раздается громкий свисток, и мое сердце подскакивает к самому горлу. Адреналин бьет в уши и я, позабыв о привычных для большинства людей страхов, ложусь в эту ямку.

– Боже! Боже, как больно! – раздается женский крик. – Дима! Дима, я не чувствую свою ногу! Дима, где ты?

Змеиная улыбка на моем лице расползается. Да, в наших рядах потери, но это было очевидно, так что не такая уж и проблема.

– Какого черта?! Господи! Господи! Я не могу дышать! Кто это сделал?!

Мои парни подстрелили Лолу. Минус один у «Непобедимых», от которых останется одно только название.

Оглядываю пространство перед собой. Замечаю вдалеке движущееся черное пятно, которое то, скрывается за стволами деревьев, то выбегает на открытую зону.

– Глупенькая, – шепчу я, прицелившись к девчонке с зеленой лентой.

Спускаю курок, когда этой бесстрашной остается всего-то пару метров до кривой и косой деревяшки, за которой можно отсидеться. Попадаю в живот и девица приводит в ужас здешних птичек своим страшно-громким ором.

– Кто это сделал?! Я не могу дышать!

О-о. Виолетта собственной персоной. Эх, а я-то думала, что она здесь задержится.

Замечаю ярко-красную повязку справа и уверенно надвигающуюся высокую фигуру с зеленой. Целюсь и спускаю курок, но противник успевает выстрелить и в итоге обе команды терпят потери.

– Я убит! Я убит и ухожу! Как ты? – смотрю, как Дима помогает моей Свете. Выстрелил ей в бедро.

Отлично. Сначала «убила» бывшую подружку, а теперь и бывшего. Остается только нынешнего фиктивного дождаться и тогда вообще всё будет прекрасно. Внезапно раздается мужской крик. Я понимаю, что Илья выбывает из игры, а следом и Артем… Оля однозначно не могла так быстро разделаться с двумя сразу, значит, это дело рук капитана.

– Азалия, ты осталась одна! – кричит мне Артем. – Уничтожь этих негодяев!

Прислушиваюсь к шорохам и успеваю поймать зеленую повязку, юркнувшую за дырявую деревянную дверь, забитую в землю. Жду, когда любопытство возьмет свое и уверенно жму на курок.

– Сука! Гребаная ты сука! – взвывает Оля.

Спасибо, спасибо, спасибо! Мне очень приятно! А теперь давай-ка, вали скорее и не мешай.

Снова прислушиваюсь. Максим ищет меня, жаждет заграбастать победу себе, и от этих мыслей кровь в моих жилах закипает. И я даже не знаю, что больше так разжигает во мне азарт: желание в очередной раз утереть нос Максиму или оплата моего «рабочего» дня в двойном размере?

– Выбирай, где хочешь любоваться синяком от меня? – раздается низкий голос за моей спиной.

Крепко сжав оружие, я ловко переворачиваюсь и направляю дуло на Максима. В шоке ли я, что он стоит надо мной, зажав меня между своих ног? Разумеется! И как он сделал это настолько бесшумно?! Я ведь почти не дышала и слышала, как мне казалось, всё!

Максим склоняет голову на бок. Улыбается ли он? Хмурится? А может корчит рожицу? В общем-то и не столь важно, ведь устрашающий вид оттого не меняется.

– Бросай оружие, – говорит он, не шелохнувшись. – Вы проиграли.

– Проиграет тот, кто не успеет выстрелить.

– Девчонки стонут от боли. Советую тебе сдаться.

– Знаешь, – хмыкаю я, – а ты слишком много говоришь.

Резко опускаю дуло к его ногам и выстреливаю. От неожиданности и боли Максим падает на колени и мне без труда удается выбить из его рук оружие. Думаю, он удивлен моими боевыми навыками, но это не мешает ему так же ловко забрать мое и приставить дуло прямо к сердцу. Другой рукой он поднимает очки на лоб и смотрит на меня глазами, полными негодования и озорной бойкости.

– Ты откуда такая взялась, черт возьми?

– От верблюда, – смеюсь я.

– Смешно тебе, да? – Максим бросает мое оружие в сторону и вдруг обхватывает мои кисти рук. Вдавливая их в землю, он наклоняется ко мне и с улыбкой спрашивает: – Боевая девчонка, которая вяжет носки! Действительно забавно.

– Я умею удивлять.

Его добрый взгляд улыбается мне. Максим замолкает, а потом медленно отпускает мою левую кисть и осторожно стягивает с глаз очки. Часто моргаю, привыкаю к яркому свету. Максим снова обхватывает мою кисть, только на сей раз не так крепко.

– У тебя красивые глаза.

– Так себе комлимент, – веселюсь я.

– Ты много говоришь и отвлекаешь от деталей, – хмыкает он, бросив такой быстрый и заманчивый взгляд куда-то в сторону… Вдруг ловлю себя на мысли, что если бы он так же спешно скользнул даже по моей руке, я бы точно растеклась ручейком. – Всё-таки стоит обзавестись скотчем.

– Кому?

– Мне. – Его глаза улыбаются. – Иногда тебе необходимо сохранять молчание.

Странное мгновение. Всё внутри меня вдруг застывает от внезапного напряжения. Свежий воздух отравляет мозг, пронзительный взгляд серых глаз создает пугающую пульсацию в кончиках пальцев.

– Я выиграла! – говорю я, попытавшись опустить руки. Но Максим не позволяет. – Игра закончена.

– Черта с два. Ты выстрелила мне в ногу, а это не считается.

– Вот как! Значит, мы ещё играем?

– Играем. И пока ты в аутсайдерах.

– Это поправимо, – смотрю я в его глаза.

– Правда? – оглядывает он меня. – Ты подо мной, оружия нет, сопротивление бесполезно. Мне не составит труда дотянуться до своего и подстрелить тебя, как крошечного лесного зверька.

– Что ж, – намеренно опускаю я веки и издаю тревожный вздох, – вперед…

– Что такое? – усмехается Максим. – Я слишком тяжелый для тебя?

– Нет… Мм, просто что-то в груди…

– Что?

– Не могу вдохнуть…

Максим отстраняется и отпускает мои руки. Я стягиваю маску опускаю руку на грудь.

– Воздуха не хватает… Больно…

Перекатываюсь на бок, совершая короткие вдохи ртом. Максим встает рядом на колени и заглядывает в мои глаза.

– Азалия, в чем дело? Болит в груди или что?

– Да… Секунду, мне просто нужно… Просто нужно снять спазм.

– Что мне сделать?

– Ничего. Такое бывает, просто позови кого-нибудь… Пожалуйста… Мне нужно обезболивающее…

Максим подскакивает на ноги и успевает сделать пару шагов назад. Этого вполне достаточно. Хватаю оружие с красными цветными шариками и выстреливаю в его живот.

– Что ж, – усмехаюсь я, глядя на Максима, согнувшегося пополам, – а теперь вы точно проиграли. Уж слишком ты доверчивый капитан.