25

Поразительно, насколько серьезно это семейство подходит к соревнованиям, играм и праздникам. Сара действительно принесла для меня теннисный костюм с коротенькой расклешенной юбочкой и облегающим топом черного цвета. Ко всему прочему она позаботилась и об обуви моего размера.

– Ты сказал мои параметры? – спрашиваю я Максима, когда он выходит из душа с полотенцем на бедрах.

– Я сам выбрал этот костюм.

– Мм, – растягиваюсь в улыбке. А у него есть вкус, ничего не скажешь. Достаю из своей сумки черные бесшовные трусики-слипы и сбрасываю с себя белое полотенце.

– Мы рискуем пропустить игру, – бросает Максим, надевая темные трусы-боксеры.

– Ни за что. – Надеваю белье и спортивный топ. – Нам нужно извиниться перед твоей тетушкой за опоздание, а ещё объяснить, почему ей пришлось оставить для меня этот чудесный костюм под дверью.

– Думаю, она не глухая и поняла, почему.

Волосы ещё мокрые, но тем лучше. Фиксирую их в высоком хвостике и приглаживаю ладонями тонкие вьющиеся прядки на висках. Эти непослушные гаденыши добавляют моей внешности ещё больше ненужной мне милости.

– Мне нравится твой выбор, – говорю я, повернувшись к Максиму. Он уже надел белую футболку и черные шорты Nike. – Выглядишь круто. Наверняка, ты отличный игрок.

– Играю чуть лучше, чем в гольф.

– Пф! – усмехаюсь я. – Тогда вообще никак.

Максим смеется и надевает кроссовки. Когда мы выходим из бунгало, он крепко хватает меня рукой за ягодицу, вынуждая повернуться к нему.

– Держи свои руки при себе.

– А если не могу? Если эта короткая юбочка и то, что под ней, заставляет меня фантазировать?

– О! Вы тоже опоздали! – раздается голос Артема.

Сбрасываю руку Максима и иду к узкой тропинке, где нас ждет его друг.

– Вы, ребята, круто смотритесь! Устал это повторять. Только не говори, что ты и в теннис отлично играешь? – улыбается мне Артем.

– Нет. Можете все быть спокойны.

– Наконец-то! Хоть чего-то твоя девушка не умеет делать в совершенстве!

Веселый взгляд Максима откровенно скользит по моей заднице. Нахал!

– Ты давно приехал? – спрашивает он Артема, когда мы выходим на общую зону с большим овальным бассейном.

– Минут пятнадцать назад! Студент, которого взяла в помощники наш PR-менеджер, сделал ошибку в пресс-релизе и кучка журналистов окружила здание компании, ожидая мое выступление. А оно было намечено на вторник!

– И что ты сделал?

– А что я мог сделать? Выйти к гадам и сказать: «Извините, но нашу встречу придется перенести»? Пришлось отдуваться, хотя команда ещё не закончила проект. Короче говоря, моя импровизация добавила лишних хлопот к работе.

Артем взвинчен. Мы спускаемся по широким ступенькам к расстилающемуся внизу теннисному корту, где есть трибуны и даже экран, на котором показывают счет.

– Извини за вопрос, – обращаюсь я к Артему, – а кем ты работаешь?

Он останавливается и оборачивается на меня с улыбкой на загорелом лице.

– Максим что, не рассказывал?

– Я не спрашивала, – улыбаюсь в ответ.

– Эх, ты! Даже про лучшего друга не рассказал!

– Потому что у нас есть дела куда приятнее, чем болтовня о тебе.

– Ну, как обычно! – фыркает Артем, когда Максим проходит мимо нас. – Надо вставить какую-нибудь подлую фразочку, а потом идти вперед с уверенностью Бога! И как ты только могла влюбиться в него?

Смешно. Но мне хватает ума и выдержки, чтобы не засмеяться в ответ. Изображаю милейшую улыбку и тоже спускаюсь, но продолжаю ждать ответ на свой вопрос.

– Когда моим родителям было по двадцать лет… – начинает Артем, а я ловлю смеющийся взгляд Максима впереди нас.

Закатив глаза, будто меня ждет самая скучная история во вселенной, он увеличивает шаг и присоединяется к кучке разодетых в теннисные костюмы людей. Его походка легкая и уверенная, руки расслабленны. Солнце играет красными искрами в его темных волосах, и я вспоминаю, как запускала в них пальцы.

– Постой, – перебиваю я Артема. Мне неловко, ведь я прослушала всё то, что он говорил. – Когда твоим родителям было по двадцать, они…

– Ты меня не слушала? – улыбается он, оглядев мое покрасневшее от стыда лицо.

– Что ты… Я просто задумалась и как-то отключилась что ли. Такое бывает, не обращай внимания.

Вообще-то, для меня подобное – редкость.

– О чем думала? – интересуется Артем.

Его взгляд устремляется к Максиму, которого уже облепили Сара, Оля, Лола и ещё две незнакомые мне девушки.

– Жуть, правда? Ты уже второй раз приезжаешь в общество незнакомых тебе людей и играешь в их любимые игры. Моя бывшая девушка ненавидела эти сборища, и я частенько их прогуливал из-за нее. Хотя! Представь себе, – поднимает он вверх указательный палец, – они – «традиция, которую нельзя нарушать»!

– И заведует всем этим – завтрашняя именинница?

Артем смеется и садится на деревянную скамью, чтобы завязать шнурки на кроссовках. Непослушный взгляд снова устремляется к Максиму: он оборачивается на нас.

– Тетя Сара – азартная женщина. Она-то и сподвигла мужа к созданию единственного в городе гольф-клуба.

Максим смотрит на меня, будто бы убеждаясь, что я не сбежала.

– У вас всё серьезно, да? – Вопрос Артема вынуждает увести взгляд. – Не подумай ничего, просто, если так, то я очень рад за друга. Ему давно пора оставить в прошлом сомнительные связи с девицами, которым никогда конца и края не было. – Наши с Артемом взгляды встречаются. – Что я несу? И на это не обращай внимания. Просто ваши отношения, да ещё и такие продолжительные, стали для многих настоящим шоком.

– Потому что Максим предпочитал часто менять девушек?

– «Часто» – это слабо сказано! Мы с друзьями в шутку называли его «Перчаткой». Были времена, когда он одновременно встречался с пятеркой настоящих красоток. Даже ставки делали, в кого он всё-таки влюбится, но никто из нас так и не выиграл, ведь в сердце Максима нет места для любви… Ну, все мы так считали раньше, – начинает выкручиваться Артем. – Меня с этим стрессом с самого утра потянуло на нелепые разговоры!

Снова оборачиваюсь и вижу, как Максим стремительно приближается к нам.

– Вы отлично смотритесь вместе, – успевает сказать Артем. – Буду часто это говорить. Так что привыкай.

Максим останавливается рядом со мной и берет меня за руку. Его выискивающий взгляд проносится по мне, словно я успела спрятать от него что-то важное за эти несколько минут.

– Что там? – спрашивает Артем, поднявшись на ноги. – Сара рвет и мечет, что мы опоздали? Она ведь до ужаса пунктуальная, – объясняет он мне.

– Мы не одни такие. Кто-то вообще приедет только к вечеру. – Максим отвечает ему, а смотрит на меня, и я никак не могу понять, что ему нужно. – Пойдем, поздороваемся, – говорит он мне, крепче сжимая руку. Глянув на Артема, Максим едва заметно поднимает уголки губ и плавно моргает, будто бы говоря другу что-то личное.

Как того и следовало ожидать, Сара и её свита с физиономиями замороженных селедок, не слишком рады моему появлению. Их напрягает, что Максим держит меня за руку и при любом удобном случае становится за спину и обнимает так, словно я действительно ему дорога. Если честно, в какой-то момент я и вправду начинаю так думать, но тут же напоминаю себе, что мы просто играем.

Оля темнеет от злости, когда мы оказываемся в одном кругу. Максим не желает оставлять меня. Не знаю, может, это самовнушение или результат нашей близости, но я почему-то не один раз замечаю в его серых глазах то, чего раньше точно никогда не видела. Максим будто восхищается мной. Его улыбка искрится неподдельной симпатией, когда Петр угощает нас своим новым домашним виски, а я охаю и ахаю, потому что напиток действительно получился очень даже приличным. Дабы, видимо, влиться в нашу компанию, Оля и Лола решают попробовать его, но уже на первом глотке обе закашливаются, изрядно повеселив нас всех.

– Что это вы тут делаете? – вмешивается Сара. Если честно, она меня уже достала. Пытается встать между нами с Максимом, будто бы здесь нигде больше места нет, но черта с два я позволю это. Да и Максим не желает отпускать мою руку. – Девочки, что вы делаете? Почему у вас такие красные лица?

– Они рискнули отведать мой виски, – отвечает ей муж. – Но, как видишь, не зашел он им.

– И чем вы думали? Эту гадость пьют только мужчины! Максим, дорогой, сыграем в паре? Мой муж потерял сноровку, а я люблю побеждать, ты ведь знаешь.

– Извините, но нет! – вмешиваюсь я. – Мы будем заняты.

– И чем же? – хмыкает она, сложив руки на груди.

– Вероятно, вы уже в курсе, чем обычно заняты люди, которые не могут оторваться друг от друга. – Посылаю Максиму улыбчивый взгляд. – Но для начала нам нужно сменить бунгало, потому что в этом есть то, что нам очень не понравилось.

– Вам тоже показалось, что кондиционер мог бы и посильнее дуть? – смотрит на нас Петр.

– Нет, не в этом дело. Просто…

– В нашем две односпальные кровати, – перебивает меня Максим. – Не слишком удобно, согласитесь?

– Для тех, кто привык спать в обнимку, – улыбаюсь я и прижимаю голову к его груди.

– Как же это вышло? – смотрит на нас Петр. – Не понимаю. Мы точно заказывали для вас бунгало с двуспальной кроватью. Помнишь? – спрашивает он жену. Та стоит с кислой физиономией, будто просроченный кефир выпила.

– Вышло недоразумение, – процеживает она.

– Да ещё какое! – смеюсь я.

Если бы в руках Оли была бутылка с кислотой, она бы точно вылила её на меня. Впрочем, того же настроя и Сара, что вынуждает меня допустить мысль о значительной степени симпатии к родному племяннику.

Мерзость. Но иначе, почему она так явно пытается завладеть его пространством? И Максим это прекрасно понимает, ведь его рука не желает отпускать мою.

Начинается игра. Сара в паре с подругой, имени которой мне неизвестно, потому что она не спешила нас представить друг другу. Их противники – Артем и пузатый мужичок, на котором уж очень забавно смотрятся лосины и шорты «залетай-вылетай».

– О чем вы говорили с Артемом? – спрашивает меня Максим, когда мы садимся на трибуны.

– Тебя правда называли «Перчаткой»? – Стараюсь сохранить серьезность, но стоит только взглянуть на серьезное лицо Максима, как смех берет верх. – Послушай, а Артем точно не знает о нас? О том, что это всё не взаправду?

Максим внимательно смотрит на меня. Я бы даже сказала настороженно.

– Почему спрашиваешь?

– Ну, потому, что мне кажется немного странным, что твой лучший друг, который считает нас настоящей парой и вроде бы как радуется этому, рассказывает мне о том, как ты встречался одновременно с пятью девушками. Даже не встречался, а просто трахал их, – прямо говорю я. – И за эти заслуги друзья дали тебе подходящее прозвище. Если бы на моем месте была девушка, которая по-настоящему к тебе что-то чувствовала, её бы это очень задело. И у меня возникает вполне логичный вопрос: зачем Артем говорит об этом?

– Не обращай внимания, – отворачивается Максим. – Он любит поговорить и порой не фильтрует речь.

– Ладно, – пожимаю плечами.

– Ты ведь ничего такого не думаешь обо мне? – снова смотрит он на меня.

– Что именно? – забавляюсь я.

– Что я веду неразборчивые половые связи и вообще не люблю никого, кроме себя.

– Почему мы говорим об этом?

– Потому что я хочу знать, что ты обо мне думаешь, Азалия.

– Я уже говорила. Вчера и сегодня. От того, что твой друг решил почему-то испортить мое к тебе отношение, рассказав о том, что я и без него знала, ничего не изменилось. Хорошо, что наши с тобой отношения с самого начала не заладились. Иначе бы я точно сейчас вцепилась в глотку каждой бабе, которая здесь вешается на тебя. Даже твоей любимой тетушке. – Закрываю глаза, подставляя его яркому солнцу.

– А тебе этого не хочется?

– Хочется, – смеюсь я, – но только потому, что они игнорируют мое существование и делают всё, чтобы я чувствовала себя лишней. А я ненавижу, когда меня не воспринимают всерьез или ни во что не ставят. Так что ты, милый мой, здесь совершенно не при чем.

Наступает тишина, прерываемая тошнотворными криками Сары.

– Кажется, эти «А! А! А!» адресованы тебе. – Тихонько смеюсь, ожидая, что Максим вот-вот начнет недовольно бубнить. Но он молчит, вынудив меня открыть глаза. Смотрю на его сосредоточенный профиль и медленно движущиеся желваки на скулах. Если с таким выражением лица он рисует чертежи и производит расчеты, то я бы, работая с ним в одной команде, кончала и кончала без конца и ни один мой самолет бы не взлетел. – Максим? Всё в порядке?

Он молча кивает, а потом поворачивает ко мне голову и уводит рассеянный взгляд в сторону.

– Каким должен быть мужчина, чтобы ты полюбила его?

– Ты серьезно? – улыбаюсь я. – Хочешь поговорить об этом, пока твоя тетушка так старается впечатлить тебя?

Максим закатывает глаза, а потом смотрит на меня так, словно ему действительно важно получить ответ на свой вопрос.

– Ладно! – прыскаю я, бросив бессмысленный взгляд на корт. – К твоим странностям пора бы уже привыкнуть. Что ж, – снова смотрю на Максима, – я не знаю. То есть, я подозреваю, что этого мужчины просто нет. И всё.

– То есть? Что это за ответ? – хмурится он.

– Самый честный.

– Я спросил, каким он должен быть, чтобы ты полюбила его, а не существует ли он.

– Ну, а я тебе говорю, что такого нет.

И вдруг Максим усмехается, вытягивает ноги и взглядом самым надменным пробегает по моему лицу.

– Я так и думал. Забей.

– Что ты думал?

– Ничего. Забыли.

– Говори сейчас же! – настаиваю я. – Ты сегодня вообще странный какой-то! У тебя такое часто после секса, да?

– Ты боишься. Вот и всё.

– Чего я боюсь?

– Отношений, – пожимает он плечами, глядя на стонущую тетку. – Боишься довериться мужчине, потому что он же, как твой бывший, сделает тебе предложение, а потом передумает и свалит, когда тебе нужна будет поддержка. Ты живешь с мамой и бабушкой, потому что так тебе проще держаться от мужчин подальше. Они давят на тебя с этой темой и автоматически укрепляют в тебе эту ненависть ко всем мужикам, которым ты могла бы понравиться.

– Я не боюсь этого, – смотрю в его глаза. – Мне просто не нужны лишние проблемы.

– А мужчина и отношения с ним – проблема?

– Да. И очень большая. Для меня точно. Если проникнуться человеком, впустить его в свой мир, в свое сердце, то рискуешь отупеть и ослепнуть. Начинаешь совершать действия абсолютно тебе не свойственные, потому что ЕМУ это понравится. Где-то промолчишь, где-то перетерпишь, потому что ТАК будет лучше. А потом и сама не замечаешь, как уже в твоем мире появился новый хозяин, который устанавливает свои порядки и твои для него уже не так интересны и важны.

– Знаток, да? Значит, он всё-таки разбил твое сердце.

– Нет. Мое сердце в целости и сохранности, – улыбаюсь я. – А вот доверия больше нет. Когда Дима сделал мне предложение, я только-только окончила университет. До смерти папы, я была ангелочком. Наивной, милой девочкой, которая обожала читать романтику, смотреть сопливые фильмы и нравится абсолютно всем.

– В это сложно поверить.

– И поэтому, когда парень, с которым я встречалась три года, и, которого мои родители встретили с распростертыми объятиями, предложил мне выйти за него, подарив при этом кольцо вот с таким камнем, – демонстрирую я кулак, – я непременно сказала «да». Потому что вау, как это здорово и романтично! Подружки будут завидовать, ведь их-то никто замуж не зовет! Я надену белое платье и буду сиять, как звезда! На этом всё. Обзаводиться детьми? Ты что, я сама ещё ребенок! Роза тогда была маленькой и у меня руки от страха дрожали, когда Лиана давала мне её подержать. Жить вместе? Под одной крышей? Чтобы в моей ванной была мужская бритва, трусы на полу, а в раковине грязная посуда, которую он поленился помыть? Черта с два! Я бы не вышла за Диму ни при каком раскладе. Но я нуждалась в нем, как в друге. Все до сих пор думают, что я страдаю из-за сорвавшейся свадьбы. Бог мой! Какая свадьба? Дима надел мне кольцо на палец и на этом дело остановилось. Он поспешил, а я дала опрометчивый ответ – вот и вся любовь, – усмехаюсь я. – Да, он сделал мне больно. Но вовсе не тем, что отказался от меня, как от невесты. У меня отец погиб и старшая сестра, а он просто исчез. Единственный мужик, который был вхож в нашу семью – испарился. С того момента им, наверное, стала я. Образно говоря. Не зря же твоя тетя говорит, что виски пьют только мужики. Всё, что я люблю – моя семья. Я в долги влезла, только чтобы мама и бабушка продолжали жить той жизнью, которая была у них с папой. За несколько месяцев до смерти, папа вложил большие деньги в совместный бизнес с одним знакомым. Мама его отговаривала, потому что не доверяла тому человеку. И правильно делала, – с грустью улыбаюсь я. – Потому что и этот козел исчез, прихватив папины деньги. В общем, я просто хочу, чтобы ты понял: нет на этой земле такого мужчины, которому бы я отдала свое сердце и полностью без малейшего остатка доверилась ему. Потому что лгут абсолютно все. Кто-то меньше, кто-то больше. А у кого-то вообще нет границ. Зачем мне это, когда у меня есть родные и любимые, о которых я должна заботиться?

– Но им ты тоже врешь, – задумчиво говорит Максим.

– Потому что маму хватит удар, когда она узнает о всех моих долгах. Когда выровняю свое финансовое положение, я обязательно поговорю с ней и бабушкой о том, что…есть вещи, без которых мы вполне можем обойтись. А возможно, что к тому моменту что-то изменится и я начну ого-го как зарабатывать, – смеюсь я, представляя себя успешным модельером. – И говорить ни о чем не придется. Я буду просто честна с ними, а о прошлом забуду, как о страшном сне. В общем, как-то так, – заключаю я, глянув на корт. Подружка Сары, кажется, потянула ногу, и просит кого-нибудь её заменить. – Ты не можешь не понять меня, – улыбаюсь Максиму, – ведь в твоем сердце тоже нет места для всего этого.

– Не понял, – смотрит он на меня.

– Артем рассказал, как они с друзьями делали ставки, в кого из своих многочисленных пассий ты влюбишься? Но этого так и не произошло, потому что, – улыбаюсь я, медленно оглядев его красивое лицо, – в твоем сердце нет места для любви. Оно занято работой, ведь первым делом – самолеты, верно?

Мы улыбаемся друг другу. Взгляд Максима заметно напряжен, будто его мозг решает сложнейшие математические задачи.

– Кажется, мой ответ загрузил тебя.

– Вовсе нет. Я выяснил, что хотел. Даже больше.

– Правда? И что же это «больше»?

Максим поднимается, потому что громкоголосая Сара требует в партнеры именно его.

– Твое сердце занято семьей. Благополучием бабушки, мамы и племянницы. Ведь это единственные люди, которых ты любишь. – Оставив поцелуй на моей макушке, Максим пятится назад. – Не скучай. Я скоро вернусь.

Смотрю ему в след, а темная дыра внутри меня разрастается. С чего вдруг? Да, я люблю свою семью и готова на части себя разорвать только, чтобы они были здоровы, счастливы и сыты.

Внешне моя бабушка может и старенькая, но внутри она по-прежнему веселая, а порой и очень своенравная девчонка. Гадание на кофейной гуще, толкование снов, азартные игры на деньги с соседями и друзьями со вставными челюстями, намерения заниматься йогой – зажигалка, не иначе!

А моя мама – настоящая красавица и любящая жена, чье сердце навсегда отдано одному мужчине. Порой она бывает слишком наивной для своих лет, а её неумелые попытки связать идеально-ровные части изделия – по-настоящему умиляют. Она заботится о всех нас, дарит любовь, уют и душевное тепло, а на это способны только матери.

Розочка – наша маленькая звездочка, свет которой виден даже в самый яркий и солнечный день. Частичка Лианы, меня, мамы, бабушки и папы. Не будь её, мы бы все давным-давно угасли.

И вот она я: сижу на трибунах и смотрю на игру в теннис чужих мне людей. Почему? Потому что за это я получу хорошие деньги, которые помогут мне распрощаться с долгами. А ещё тот, кто мне платит, оказался отличным любовником в постели. И ему тоже ничего не нужно, кроме достижения поставленных целей и удовлетворения физических потребностей своего тела. Мы очень похожи, несмотря на взаимную неприязнь. Интересно, а неприязнь хоть когда-нибудь подкреплялась бурным сексом? Разве эти двое способны дружить?

Ладно, не такая уж и не неприязнь. Скорее непринятие. Хотя, если женщина психически не принимает мужчину, не выносит его, то о какой физической близости может идти речь?

А если у него идеальное тело?

Он умен и уверен в себе?

И иногда бывает очень даже сносным.

А ещё в его взгляде, улыбке, манере общения и даже в голосе есть то, что вызывает мои подозрения. В чем – не знаю, но порой бывает как-то неспокойно. С таким мужчиной разве можно ложиться в постель а, наблюдая за игрой его мышц, желать снова в ней оказаться?

Если наши цели и мнение хоть в некоторых аспектах жизни совпадают… Почему бы и нет, так ведь? К тому же, моя личная система безопасности работает на ура, так что влюбиться в Максима мне точно не грозит. Потому что уж он-то точно не создан для любви.

Собственно, как и я.

Продолжение следует…

Сдаюсь?

Черта с два! Но нервы мне уже помотала изрядно.

С какой планеты прилетела? Природа красотой не обделила, зато на ум, негодяйка, скупилась. Медитировать не умею, но теперь надо бы научиться, иначе я точно свихнуть.

Нет, дело здесь не в отсутствии ума. Его-то как раз достаточно, просто меня это чертовски не устраивает. Это идет не по моему плану, который был прост, как прямая линия. Прямая, черт возьми, линия!

Спокойно. Всё поправимо. Подбрасываю теннисный мячик и бью по нему ракеткой, да с такой силой, что сводит мышцу в руке.

Нет в этом мире ничего, с чем я бы не справился. И не берусь я за дело, в успехе которого не уверен. В конце концов, у меня есть ещё полтора месяца и даже за этот сомнительный срок всё изменится. Она изменится.

Да, я буду сволочью, подлецом, кретином, моральным уродом и прочей нечестью. Этого я не отрицаю. Но на кону очередная победа и самый крупный в истории приз. Он будет моим целиком и полностью, потому что я пробью бетонную стену сумасшедшей девчонки, какой бы крепкой она не была. Нужно лишь проявить заботу, доброту, внимание и…почаще напоминать себе, как сильно она выводит меня из себя. Чтобы не отвлекаться на глупости, которые порой посещают мои мысли. У нее ведь рот не закрывается, а в голове столько тараканов и гребаных установок, что нисколько не удивительно, почему она такая трудная и недоверчивая!

И смешная.

И странная.

И…обаятельная.

Но ничего. Одну за другой обломаю её колючки. Сложности никогда не были для меня преградой. Скорее стимулом.

Мужчины, говорит, такого не существует! Как же! Может, подарить ей глазные капли, чтобы от мутной пелены избавиться?

Я ввязался в это, а значит успех мне гарантирован. Нужно лишь почаще напоминать, о том, что я потеряю, если не стану бороться за победу.

А ещё она выводит меня из себя. Болтовней, поведением, хамством, телом, умением соображать здраво…

Стоп!

Помни: она тебя бесит. Но ты обязан ей понравиться. И даже чуточку больше.