6

Хотелось бы вернуться домой раньше моих девочек, чтобы потом не искать лживые объяснения. Я говорила, что весь день проведу дома и буду работать, а сама играла в гольф в исключительно мужской компании. Даже если бы сказала правду, мне бы никто не поверил. Благодарю Петра за чудесную игру и виски. Выразив надежду на скорую встречу исключительно из вежливости, поправляю цепочку от сумочки на плече и вопросительно смотрю на Максима. Всю игру он прятал глаза за темными стеклами солнцезащитных очков и с самым скучающим видом наблюдал за моими подачами. Для любителя с пятилетним воздержанием они более чем крутые.

– Едем? – спрашиваю его, оглядев местных дамочек, отворачивающих от нас головы. Точнее, от меня.

Максим молча кивает на выход. Садимся в машинку, я машу рукой улыбающемуся мне Петру. Он отправляет мне воздушный поцелуй и тут же получает нагоняй от жены. Эту сцену видит Максим. Как и мою смеющуюся улыбку.

– А ты с сюрпризами, – говорит он, направляя автомобильчик в сторону семиэтажного комплекса. – В гольф играешь. В приготовлении домашнего виски разбираешься. Боюсь представить, какими ещё навыками ты владеешь.

– Бойся, – пожимаю я плечами. На самом деле я чудесно провела время, несмотря на холодное отношение женской половины этой разновозрастной компании. – Твоей Оли здесь не было.

– Она – не моя, – напоминает Максим, задержав на мне взгляд. – Зато была её подружка и любимая крестная.

– Крестная – жена твоего дяди?

Максим усмехается.

– Так очевидно?

Решаю не отвечать на этот вопрос, поскольку в моих словах будет мало хорошего.

– Ты не зря приехала, – после некоторого молчания добавляет Максим. – Среди присутствующих много тех, кто считает нас с Олей идеальной парой. И сегодня их мнение явно пошатнулось. Где ты научилась играть в гольф?

– Научилась и всё. Что такого то?

– На выходных у Сары юбилей. Я не хочу, чтобы ты блистала глубокими знаниями в астрофизике, например.

– А что, у вас кто-то занимается астрофизикой? – искренне удивляюсь я.

– Мой дед преподает её в университете. Ему восемьдесят пять.

– Ого! – улыбаюсь я. – Астрофизику!

– Что в этом такого? – усмехается Максим, бросив на меня короткий взгляд.

– Не знаю, – улыбаюсь я, взглянув на вечернее розово-оранжевое небо. – За этим словом скрывается что-то очень серьезное, опасное, но непременно таинственное. Люди, понимающие эту науку, вероятно, обладают острым умом и… – Куда меня понесло? Прочищаю горло, бросив в его сторону беглый взгляд. – Ты точно не в деда.

Мои слова вызывают в нем широкую улыбку. Вообще, ему идет улыбаться. От внешнего уголка глаза спускается глубокая складка. Она заканчивается в ямочке на щеке, которая придает резким чертам лица необходимую мягкость. Мой взгляд опускается на мужские руки и медленно скользит по выпуклым мышцам.

– Знаешь, о чем меня спросила Сара, когда мы вернулись с игры? – Максим поворачивает ко мне голову. – Действительно ли я являюсь пациентом клиники, врачи которой подрабатывают ветеринарами в ней же?

– Я её понимаю. Твоя машина стоит, как три квартиры с евроремонтом, а на собственном здоровье ты так глупо экономишь.

– Это всё очень весело, но больше таких приколов не надо.

– Ты первый начал, когда сказал про чудесные баночки с анализами. Неужели думал, что я промолчу?

– Что ты! Как я мог на такое надеяться? – раздражается он. – Я же сказал, познакомились в аэропорту, когда летели в Сингапур! Что непонятного?

– Ничего! Кроме того, что в Сингапуре я никогда не была. Если бы кто-нибудь спросил, в каком отеле я жила, я бы сказала: «В том таком, высоком!»

– Никто бы не задавал этот глупый вопрос. Всех интересует место, время и обстоятельства. Аэропорт, два месяца назад, летели в Сингапур – всё! – сурово смотрит он на меня.

– Ладно, – пожимаю я плечами. – Сингапур, так Сингапур.

– Какой теперь к черту Сингапур? – злится он. – Всё, проехали! На этот вопрос я буду отвечать сам, а ты просто сделай так, чтобы всем стало ясно – моя голова и сердце заняты тобой и освобождаться в ближайшие лет тридцать не собираются!

– Тридцать лет? – ахаю я, вытаращив глаза. – А ты большой оптимист, если действительно веришь, что найдется женщина, способная терпеть тебя три… – Резкий взгляд заставляет меня замолчать. Демонстративно закрываю вымышленную молнию на губах и складываю руки на груди.

Возвращаем парню в белых брюках браслеты и спускаемся на парковку. Звонит мой телефон. Сажусь в машину, таращась на фотографию мамы. Если она звонит, значит они с девочками уже приехали домой.

– Какие-то проблемы? – спрашивает Максим.

Закатываю глаза и отвечаю на звонок.

– Да, привет, мам.

– Доченька, привет… Ты ведь дома, да? Устала, наверное?

У нее странный голос. Слышу шум улицы, мужской голос и…бабушкин.

– …Да. Я вышла на пробежку и обратно вот…иду. Мама, что случилось? Почему у тебя такой странный голос?

– Боже мой, Азалия! – тянет она так, словно вот-вот расплачется. – Я не знаю, как это вышло. Честно, я…

– Мам? – В моем голосе появляются нетерпеливые нотки. – Что случилось? Говори уже!

– Мы… Мы попали в аварию.

– Что?! – чуть ли не подпрыгиваю до потолка. Мое сердце подскакивает к самому горлу и камнем обрушивается к ногам. Затылок сдавливает, мне с трудом удается держать себя в руках, потому что я уже проходила через эти слова и больше не хочу. – Как? Вы пострадали? Что слу… – Во рту так сухо, что не слова теряют четкость. – Мам, вы в порядке?

– Да! Да! О нас не волнуйся! Никто не пострадал.

Что она говорит дальше – не слышу. Всё сливается в непрерывный уличный шум. Главное я услышала, остальное совершенно неважно. Правда, когда рука Максима начинает трясти мое плечо, я резко прихожу в себя.

– Ты как? – спрашивает он, глядя на меня глазами доктора. Не хватает ещё маленького фонарика, чтобы реакцию зрачков проверить.

– Азалия? Ты приедешь к нам? – слышу я в трубке. – У меня трясутся руки и я боюсь садится за руль!

– Да, мам. Кончено. Только скажи, где вы и я приеду. Сейчас же вызову такси.

Мама называет адрес. Точнее, это участок на объездной дороге, ведущей за город. Там достаточно оживленное движение.

– Как Роза? Бабушка? С вами точно всё…

– Да! Да! Не волнуйся! Только машина… В общем, приезжай.

Кладу трубку, стараясь не поддаваться эмоциям. Особенно не сейчас, когда рядом чужой мне человек, общение с которым ограничивается колкостями и безобидными оскорблениями.

– Если тебе не сложно, подвези меня к придорожной гостинице у Ласточкиного моста.

– Мне не сложно.

Как назло собираем все светофоры, а мое воображение тем временем рисует не самые успокаивающие картины. Левая нога живет своей жизнью и нелепо вздрагивает.

– Успокойся, – говорит мне Максим, ловко обгоняя плетущиеся автомобили. Я смотрю на него. – С твоей семьей всё хорошо.

Максим сбавляет скорость и перестраивается в крайний правый ряд, когда впереди появляется трехэтажное вытянутое здание из синего стекла. Перед придорожной гостиницей «Небеса» расстилается внушительных размеров парковка, позволяя оставаться на ночь большим грузовым машинам.

– Только идиот мог придумать такое название для гостиницы у оживленной дороги, – хмыкает Максим.

– Точно идиот. – Мои губы трогает слабая улыбка. Вижу свою красную KIA рядом со входом в здание гостиницы. – Постой… Останови здесь. Не подъезжай ко входу.

– Почему?

– Потому что я не хочу, чтобы нас видели вместе. Останавливай.

Максим подъезжает к огромной грузовой машине и скрывается в её тени. Отстегиваю ремень.

– Помощь нужна?

Наши взгляды встречаются.

– Нет, спасибо.

– Азалия, спасибо, – вдруг говорит он, когда я тянусь к дверной ручке. – Деньги отправлю на карту.

– Хорошо. Спасибо, – сухо буркаю я, испытывая странное чувство от «проделанной работы». – Звони, если что.

– Азалия? – Я оборачиваюсь. – Извини за вчерашнее. За твои ободранные колени и разбитую вазу. Я это точно не нарочно.

Не зная, что ответить, просто киваю. Надеюсь, он понимает, что извинения я принимаю, просто сейчас мне совершенно не до них.

Спешу к свой машине, придерживая подскакивающую сумочку на бедре. Левая фара разбита, капот сложился, бампер уже держится за счет серебристого скотча…

Прекрасно.

Самое время для ремонта.

Радует, что хотя бы на ходу, а то услуги эвакуатора стоят столько, что… Хорошо, что ты, страшилка моя, ещё можешь ездить.

Синяя дверь открывается и на улицу выскакивает Роза. Я обнимаю её, целую, ощупываю, убеждаясь, что с ней всё в полном порядке.

– Мы увидели тебя в окне! – говорит она, обнимая меня.

– Сильно испугалась? Ничего не болит?

– Нет, Азалия! Я смотрела мультик на телефоне бабушки и ничего не поняла.

Мама и бабушка выходят следом. Вижу по красным глазам, что мама всё-таки плакала, а у бабушки заметно потяжелели веки. Такое случается, после высокого давления.

– Вы в порядке?

– Да, – кивает мама, обнимая себя за плечи. – Азалия, извини меня. Машина впереди резко затормозила, а я вовремя не среагировала и…

– Мам, хватит. Всё хорошо! Главное, что с вами ничего не случилось. Машина ведь на ходу?

– Да. Нам помог мужчина перегнать её сюда и немного подклеил бампер… Я боялась садиться за руль, у меня руки тряслись…

– Всё, успокойся, – опускаю руки на её плечи. Смотрю на бабушку. Она держится за хромированные перила. – Бабуль? Как ты?

– Хорошо. Не переживай. Я просто очень хочу вернуться домой и немного полежать… – Бабушка хватается за голову и кренится в сторону. Бросаюсь к ней, но её успевает поймать высокий мужчина в светлых джинсах и белой рубашке-поло…

– Вам плохо? – спрашивает мою бабушку Максим. Он придерживает её за спину и плечи.

– Голова кружится. Это давление и мне просто нужно немного полежать.

– Бабуль, пойдем в машину? – заглядываю в её глаза. С этим умником поговорю позже. – Девочки, садитесь в машину!

– На вашей машине опасно передвигаться, – умничает Максим. – Если позволите, я отвезу вас, куда скажете.

– Там всего лишь повреждена фара и капот, – фыркаю я, пытаясь убрать его руки от бабушки.

– Сейчас вечер, – настаивает он, глядя на мою маму. – Свет не работает, неизвестно что творится под капотом автомобиля. Вы с ребенком и это небезопасно.

– Не хочется вас утруждать… – Маме неловко. У Розы сонные глаза, она прижимается к её ноге, боясь за состояние бабушки.

– Мне не сложно помочь, – говорит Максим, глянув на меня. – Дела с машиной решите завтра. Проблем не возникнет, если она проведет здесь одну ночь.

Молча киваю. Мы с Максимом помогаем бабушке сесть в его низкую машину. Роза залазит с другой стороны в серединку, мама с правого края.

– Я сейчас заберу из машины документы и приду, – говорю ей, чтобы не переживала. Когда девочки закрываются внутри, посылаю Максиму недовольный взгляд.

– Что ты здесь делаешь, черт возьми?

– Я решил купить бутылку воды, но твоей бабушке стало плохо и я её поймал.

– Я не хочу, чтобы они знали о тебе! Мы же договаривались!

– А я и не собираюсь говорить, что ты работаешь на меня. Я просто незнакомец, который оказался в нужное время в нужном месте. Поторопись, Азалия. Бабушке нужно отдыхать.

Закатив глаза иду к своей машине. Достаю страховку и свой ежедневник. Максим тем временем уже садится за руль, и я очень надеюсь, что в мое хоть и короткое отсутствие он не позволит себе лишних вопросов.

Я не хотела, чтобы он знал, где я живу. Максим был и остается для меня чужим человеком. Хоть я и подтруниваю над ним при любом удобном случае, он не кажется мне болваном в прямом смысле этого слова. С виду Максим достаточно серьезен и деловит, несмотря на глупый и отчасти подростковый план отвадить от себя вездесущую Олю. Он не похож на человека, который не держит данное им слово. Просто не похож и всё тут. И всё же, мы с ним остаемся чужими друг другу людьми. Не в моих правилах делиться своим адресом с чужаками.

– Мы живем в Троицком, – сообщает мама. – Вы знаете, где это?

– Нам по пути, – улыбается Максим, глянув в зеркало заднего вида. – Я живу в Графском.

Мой взгляд моментально ударяется о его смеющийся профиль.

– Правда? Это же по другую сторону озера! – удивляется мама. – Мы почти соседи.

– Верно.

– Надо же такое!

Действительно. Оборачиваюсь, чтобы посмотреть на бабушку.

– Бабуль? Как ты?

– Не переживай, дорогая. Сейчас приедем, я выпью таблетку и прилягу.

Роза обнимает её и вот-вот провалится в сон. Взглядом показываю на нее маме.

– Она утомилась.

Смотрю на свои пальцы, обдумывая дальнейший план действий. Завтра нужно найти мастера, чтобы сказал, есть ли внутренние повреждения в машине? Если так, то… Нет, об этом не хочется думать. Сейчас совершенно не до ремонта! Но это наша единственная машина, так что…Черт!

Левая нога снова начинает танцевать. Замечаю взгляд Максима и опускаю на колено ладонь.

– А точно ничего не будет? – спрашивает мама. – Мы никого не предупредили, что оставляем машину на ночь.

– Не беспокойтесь. Эта парковка рассчитана на ночлег для дальнобойщиков и тех, кому просто необходимо отдохнуть. Ничего не будет. Завтра вы сможете её забрать.

– Азалия? У тебя остался номер того парня, который приезжал к нам зимой, когда не заводилась машина? Кажется, он говорил, что работает в автосервисе. Может, стоит связаться с ним, чтобы посмотрел?

– Да, мам. Я всё сделаю, не переживай.

– А день так хорошо начинался, – вздыхает она. – Как же я виновата…

– Мам, всё нормально. Забудь, пожалуйста, и…приглядывай за бабушкой.

– Спасибо, вам… – обращается она к Максиму. – Извините, я даже не знаю вашего имени.

– Максим, – представляется он.

– Приятно познакомиться с вами, Максим. Меня зовут Мелисса. Рядом с вами моя дочь Азалия. – Наши с Максимом взгляды встречаются. Надеюсь, он не ляпнет ничего лишнего. – Наша бабушка, моя мама, Георгина Васильевна. И наша маленькая Розочка.

– Ого! Целый букет, – говорит Максим с улыбкой.

– Да, это наша семейная традиция: давать девочкам цветочные имена.

– Но если бы у меня был ещё и сын, то звали бы его Максимом! – вставляет бабушка, вызвав смех нашего спасителя.

Достаю сотовый из сумочки, чтобы посмотреть, действительно ли я сохранила номер того паренька, о котором говорит мама. Снимаю блокировку экрана и вижу уведомление о входящем смс-сообщении. Банк информирует меня о поступлении денежных средства в размере…

Восьмидесяти тысяч рублей.

Мой взгляд резко устремляется к Максиму. Я знаю, что он видит боковым зрением, как я пялюсь на него. Потому что восемьдесят тысяч за два с половиной часа – что-то нереальное для меня.

Мама указывает дорогу к нашему дому, а я осторожно бужу Розу. Максим останавливает машину у наших ворот и глушит двигатель. Они с мамой помогают бабушке, пока я пытаюсь достучаться до крепко спящего ребенка.

– Роза, милая, проснись? Мы приехали.

– Давай, я возьму её на руки? – говорит мне мама за спиной. – Ребенок утомился на свежем воздухе. Она сытно поела и крепко уснула. Пусть спит.

– Может, я помогу? – спрашивает Максим. Спешу выразить свое недовольство, но тут же ударяюсь макушкой о дверную арку. Черт, какая же эта машина низкая!

– Максим, мне очень неловко…

– Бросьте, мы же соседи.

Отхожу в сторону, держась за голову. Спешу на помощь к бабуле. Придерживая её за спину, веду к дому, а Максим с Розой на руках и мамой под боком идут следом. Прекрасная картина. Кто бы мог подумать!

– Давай, ложись в постель, – говорю я бабушке, когда мы заходим в её спальню на первом этаже. – Где твои таблетки?

– В ванной. Нижний ящик слева.

Достаю круглую железную коробку от бельгийского печенья, которых у бабушки полный шкаф, и несу ей.

– Какой хороший парень, правда?

– Угу. Вот стакан с водой, – протягиваю ей. – Выпей таблетку, чтобы я была спокойна.

– Азалия, когда уже это прекратится? Ты постоянно беспокоишься о нас.

– А что мне ещё делать?

– О себе подумать. – Она запивает одну таблетку, потом другую. – Парень какой хороший, говорю. Ехал себе мимо, остановился помочь. Не каждый на такое способен. Пригласи его к нам на ужин.

– Всё, бабуль, я пошла! А ты отдыхай!

– Азалия!

Закрываю дверь, да ещё и на замок. Если постараться, то можно сделать это и снаружи. Максим и мама как раз спускаются на первый этаж. Его взгляд с интересом разглядывает дом, а мама уже рассказывает, как тяжело было доставить эту невероятную люстру из Чехии в целости и сохранности.

– У вас чудесный дом. Видно, что строили с умом.

– Это всё мой муж, – улыбается мама. – Сам разрабатывал проект, нанимал рабочих. Он строил его с любовью.

– Это заметно, – кивает Максим, переведя на меня взгляд. – Что ж, пожалуй, я поеду.

Мама вытаращивает на меня глаза, будто пытается что-то сказать, а потом снова растягивается в улыбке, потому что Максим протягивает ей руку.

– Приятно было познакомиться с вами.

– И нам, Максим! Огромное вам спасибо за помощь! Если позволите, мы бы хотели отправить вам корзину с домашней выпечкой. В знак благодарности. У нашей бабушки золотые руки.

Мама! Ну, какая выпечка?!

– С радостью, – улыбается ей Максим. – Мой адрес запомнить несложно: поселок Графский, улица Командирская, 100.

– Действительно! – смеется мама. – Шикарный адрес! Что ж… Азалия, проведет вас. А я загляну к маме. Всего хорошего, Максим.

Подмигнув мне, мама спешит в комнату бабушки, а я, собирая последние остатки своего терпения, молча иду к выходу. На улице уже горят фонарики и светится моя терраса. Пропускаю Максима, а потом закрываю за собой калитку и ставлю руки в боки.

– Что ты делаешь? – тут же спрашиваю я.

– Собираюсь поехать домой.

Закатываю глаза.

– Я не хочу, чтобы мои знали о тебе! Мы ведь договорились! Спас бабулю от падения на землю, подвез к дому – спасибо! Но больше ничего делать не нужно, понял меня?

– Азалия, – усмехается он, открыв водительскую дверцу, – я и не собираюсь больше ничего делать. Единственное, отправлю тебе номер телефона хорошего автосервиса. Здесь недалеко. У него хорошие цены, руки и голова на месте.

– Постой! – выпаливаю я, когда он уже садится в машину. – Максим, ты… Я получила твои деньги.

– Я знаю. Какие-то проблемы? – спрашивает он так, будто не понимает, что я хочу сказать.

– Это много.

Он усмехается и заводит двигатель.

– Говорит человек, которому они позарез нужны.

– Если ты делаешь это из чувства жалости, то я не…

– Ты отлично выполнила свою работу сегодня, – перебивает он деловым тоном. – Мужики от тебя в восторге, женщины ненавидят. В любом случае, говорят теперь только о тебе и эти разговоры слушает Оля. Кстати, помнишь женщину с рыжими волосами?

– …Возможно.

– Это мама Оли. – Максим улыбается. В который раз за сегодня ловлю себя на мысли, что его улыбка тормозит любое проявление моего недовольства. – Сегодня и ей будет, что рассказать своей дочери. Первый блин получился очень даже ничего, верно?

– Тебе виднее.

– Ладно, увидимся.

Моргнув мне стильными фарами, Максим уезжает. Гляжу в одну сторону, потом в другую. Вечер теплый и безмолвный – самое время поработать. Мой банковский счет пополнился, и я могу внести несколько платежей. Но машина требует ремонта, надо бы подождать с моими обязательствами перед банками.

Глубоко выдыхаю.

Восемьдесят тысяч.

А, может, жизнь постепенно налаживается и очень скоро я смогу осуществить свои мечты?