27 — Мы не делаем ничего плохого

Марк

Она явно тянет время, стараясь меня выбесить. Неторопливо мажется всем ассортиментом кремов в ванной, причесывается, заплетает волосы в косу. Но с таким же успехом она могла бы включить музыку и медленно раздеваться — у ледышки даже готовиться ко сну получается эротично.

Наконец причин тянуть больше нет. Мы входим в мою комнату, и я сразу же чувствую, как напряжение между нами нарастает. Элина останавливается у кровати, скрестив руки на груди.

— Что? — спрашиваю я, откидывая одеяло. — Прошу.

— Ты что, не сменишь постельное белье?

Она произносит это таким тоном, словно я предлагаю ей спать не в постели, а прямо на муравейнике.

— Как пожелает ваше высочество.

Приходится взять из прачечной чистый комплект постельного белья (что оказывается той еще задачкой — и когда я успел привыкнуть к прислуге?) и перестелить для принцессы постель. Элина наблюдает за мной со смесью недоверия и разочарования.

— Что, думала я не умею? Я самостоятельный мальчик.

— Вот и спал бы самостоятельно, без привлечения третьих лиц.

Едва я заканчиваю, ледышка забирается под одеяло и кутается в него, как в кокон.

— Эй, оставь мне хоть немного, — говорю я.

— Что?!

Ну правда: как на муравейнике. И, судя по воплю, какой-то гигантский житель этого муравейника только что укусил Сереброву за зад.

— Ты собираешься спать здесь?

— У нас же уговор.

— Да, но я думала, что ты ляжешь на полу или не знаю… Ты серьезно? Ты думаешь, я буду спать с тобой в одной кровати? Ты вообще в своем уме?

— А что, у тебя есть варианты? — Я пожимаю плечами, стараясь выглядеть максимально беззаботным. — Мама с папой уже спят, а Риты нет. Я же не собака, чтобы спать у порога на лежанке. Так что выбирай: либо спишь здесь, либо я иду к папе и рассказываю, какого ты мнения о моих бургерах.

Элина возмущенно фыркает. Она явно не в восторге от перспективы, но и выбора у нее нет.

Я уже почти праздную победу, как она вдруг говорит:

— Ладно, но я сплю с краю. И не смей ложиться ближе, чем на метр.

— С краю? — Я хмыкаю. — Это моя комната, моя кровать. Я сплю с краю.

— Ты же мужчина! — Она бросает на меня взгляд, полный презрения. — Мужчины всегда уступают женщинам.

— О, теперь я мужчина? — притворно удивляюсь. — А минуту назад я был «извращенцем проклятым». Решай, ледышка, кто я: джентльмен или маньяк?

Она закатывает глаза, но я вижу, как она неуверенно закусывает губу, явно больше склоняясь к варианту с маньяком. Черт, она действительно красивая, особенно когда злится.

— Ладно. Я сплю у стены. Но если ты хоть пальцем ко мне прикоснешься… если хоть один твой волосок упадет на мою половину — задушу прямо во сне!

Мы укладываемся, и я чувствую, как она старается занять как можно меньше места, будто боится случайно коснуться меня. Я поворачиваюсь набок, чтобы не дышать ей в затылок, и закрываю глаза. Но через пару минут слышу ее голос:

— Марк?

— М?

— Если нас поймают родители, я тебя сдам.

— Как пожелаешь, ледышка.

— Прекрати обзываться!

— Может, споешь колыбельную, чтобы я точно уснул?

— Заткнись, — бурчит она, но я слышу, как она улыбается.

Проходит еще несколько минут, и я уже начинаю засыпать, как вдруг слышу ее тихий вздох:

— Марк?

— Что еще?

— Ты уверен, что это нормально? Спать вместе, я имею в виду.

— Нормально? — Я приподнимаюсь на локте и смотрю на нее. — Эля, мы не делаем ничего плохого. Мы просто спим. И если ты будешь продолжать так нервничать, то я точно начну храпеть. Из принципа.

Элина молчит, но я чувствую, как она немного расслабляется. Через некоторое время ее дыхание становится ровным, и я понимаю, что она заснула. Тогда я осторожно, чтобы ее не разбудить, поворачиваюсь. А что? Про взгляды речи не шло.

Я лежу и смотрю на нее. Волосы растрепались, губы слегка приоткрыты, а ресницы отбрасывают тени на щеки. Она такая… хрупкая. Совсем не та ледышка, которая днем готова была разорвать меня на части. Я вдруг ловлю себя на мысли, что она мне действительно нравится. Не как сестра.

Но я тут же отгоняю эту мысль. Мы не можем. У нас общий отец, и это делает все невозможным.

Вдруг Элина вздрагивает во сне, и я слышу, как она тихо стонет. Она плачет во сне. И к такому меня жизнь точно не готовила. Раньше я думал, что умею все: чинить машины, выживать на улице, растягивать тысячу на неделю. Оказывается, я понятия не имею, что делать, если хорошенькой девчонке в твоей постели снится страшный сон.

— Эля, — шепчу, осторожно касаясь ее плеча. — Проснись, это просто сон.

Она не просыпается, но прижимается ко мне, как будто ищет защиты. Я не могу устоять. Я обнимаю Элину, чувствуя, как ее тело дрожит. Она такая беззащитная в этот момент. Что такого может ей сниться? У этой девчонки идеальная жизнь. Ее обожают родители, она с детства имеет все, что пожелает, у нее карьера, фанаты, роскошный дом. Ну, чуть повернута на идеальной фигуре, но кто из девчонок не считает себя толстой?

— Все хорошо, — шепчу ей в волосы. — Я здесь.

Эля успокаивается, и я чувствую, как ее дыхание снова становится ровным. Но потом она делает то, чего я совсем не ожидаю. Поворачивает голову и губами касается моей шеи. Это нежный, почти невесомый поцелуй, но он заставляет сердце биться быстрее.

Я замираю, чувствуя, как ее губы скользят по моей коже. Она целует меня, и это так… естественно. Как будто она знает, что делает, даже во сне. Я чувствую, как ее рука обвивается вокруг моей шеи, и она прижимается ко мне еще сильнее.

Но я не могу. Я не могу позволить себе это.

Мы не можем.

Я осторожно отстраняюсь, а она снова тянется ко мне, и я понимаю, что не способен уйти. Не сейчас. Не когда она так уязвима. Поэтому я остаюсь. С сожалением, чувствуя почти физическую боль, не отвечаю на поцелуй и чуть ее отстраняю, но не ухожу. И засыпаю, держа ее в своих объятиях.