28 — Так бывает, привыкай

Я просыпаюсь от звука шагов в коридоре. Сердце тут же начинает колотиться, как будто я только что пробежал марафон. Элина все еще спит. Ее голова лежит у меня на груди, а рука обвивает мою талию. Она такая милая, совсем не стервозная ледышка. Даже жаль ее будить. Но кто-то проснулся, возможно, Рита. Она, конечно, по идее должна стучать, но как-то я проснулся, а на столе меня ждала горстка таблеток с запиской от Евгении, что я опять забыл про лекарства. А я и не слышал, как кто-то входил.

Если кто-то увидит нас вместе, это будет конец.

— Эй! — Я осторожно трясу Элю за плечо. — Принцесса, проснись, кто-то идет.

Она бормочет что-то невнятное и прижимается ко мне еще сильнее.

То ли от этой близости, то ли спросонья я ни черта не соображаю. Что я собираюсь делать, разбудив ее? Опять прятать в шкаф?

Я высвобождаюсь из ее объятий и наспех натягиваю штаны и футболку. И прежде, чем нас спалят, сам выхожу из комнаты. И тут же сталкиваясь с отцом.

— Марк? — Он смотрит на меня с удивлением. — Ты уже встал?

— Ага. — Я пытаюсь выглядеть максимально естественно, хотя чувствую, как внутри все холодеет — он, по ходу, реально собирался ко мне. — Решил устроить с утра пробежку. Врач сказал добавлять нагрузки. С утра воздух лучше.

Вру я хреново. Надо уже запомнить, как правильно это делать: чем меньше объяснений, тем убедительнее вранье. Серебров смотрит на меня с легким скепсисом, но, к счастью, не задает лишних вопросов.

— Молодец. А Женька говорит, ты от реабилитации сачкуешь, — хмыкает он. — Но у меня есть идея получше. Я как раз хотел тебя разбудить, пока никто любопытный не проснулся. Идем, кое с чем поможешь.

Я заинтригован, даже спорить не хочется. Меня вообще накрывает таким облегчением от чудом пролетевшего мимо снаряда, что я готов хоть кирпичи таскать, если Сереброву с утра приспичило именно это.

Но, конечно, кирпичи тут ни при чем.

Мы спускаемся вниз, и я вижу, что во дворе стоит машина. Не просто машина, а настоящий зверь — «Тесла Кибертрак», который выглядит так, словно попал в классический пригородный дворик прямиком из будущего.

От удивления у меня открывается рот.

— Игрушки растут вместе с мальчиками, — хмыкает отец. — Всегда мечтал покупать странные тачки.

— Растут, — соглашаюсь я. — Если есть бабки.

— Не без этого. — Он явно улавливает в моем голосе сарказм. — Вот что, давай условимся. Я, конечно, циничный капиталист, который нажил состояние на развале страны — как ты изволил выразиться. Но у меня куча благотворительных программ в клиниках, мы работаем с ОМС, еще я поддерживаю несколько фондов, еще мы проводим исследования лекарств, а моя жена два раза в неделю преподает в бесплатной художественной школе для детей-сирот. Давай сделаем вид, будто вся эта благотворительность нивелирует мою циничность и позволяет мне купить машину для души.

— Ага, — ошарашенно бормочу я.

Впрочем, мои принципы не такие уж железные: я не могу отвести от машины взгляд и, если честно, мне плевать, за какие бабки Серебров ее купил. Я счастлив уже от возможности смотреть на нее вживую.

И отец явно все это прекрасно понимает.

— Ну как? — Он смотрит на меня с улыбкой. — Хочешь прокатиться?

А это контрольный в голову.

— Издеваешься? Да я даже просто пассажиром посидеть хочу!

Мы садимся в машину, и я чувствую, как адреналин начинает бурлить в крови. Никогда не сидел за рулем тачки, даже хоть немного похожей на эту. Она и внутри как космический корабль: тачскрин, угловатый матовый руль, напоминающий скорее джойстик космического тренажера.

— Ну, погнали, привезем девчонкам тортик с цветочками, — говорит Серебров.

От неожиданности я веду себя как школьник, впервые севший за руль батиной «Лады»: рывком стартую и тут же от неожиданности торможу. Честное слово, будь это моя тачка — я бы немедленно выгнал себя с водительского кресла.

Но отец только усмехается.

— К ней надо привыкнуть. Осторожно, разгоняется она быстро, а вот тормозит не так резво.

Но опыт все же не пропьешь. Когда мы выезжаем за пределы поселка, я уже более-менее справляюсь с малышкой.

— Ну как, нравится? — Отец смотрит на меня, и я вижу, как он гордится собой.

Да блин, я бы тоже гордился, если бы заработал на такую тачку. Причем вряд ли он собирается возить на ней жену за покупками. Такие машины покупают в коллекцию, для души.

— Как будто сейчас в космос стартанем, — качаю я головой.

В такой ранний час улицы пусты. Мне приходится внимательно следить за скоростью, чтобы не нахватать штрафов, машина так и рвется показать, на что способна. Нереальное ощущение.

— Марк, — отец нарушает тишину, — ты думал о будущем?

— О будущем? — Я смотрю на него, немного сбитый с толку. — В каком смысле?

— О том, что будешь делать дальше. Какие у тебя планы на жизнь.

— Не знаю. Найду работу, куплю новую машину, вернусь в такси, подкоплю денег и сниму хату. Пока план такой.

Серебров вздыхает.

— А если рассмотреть другие варианты?

Я прекрасно понимаю, к чему он клонит. Но не уверен, что хочу в этом признаваться. Может, если прикинусь дурачком, он перестанет давить?

— А чем плох мой вариант?

— Да ничем. Вполне разумный и очень самостоятельный. Но я надеялся, что когда ты немного к нам привыкнешь, то согласишься на… гм…

— Содержание?

— Поддержку. Я не предлагаю тебе садиться мне на шею и попивать мохито в Майами, как мой младшенький, да простит он мое недоверие к миру профессионального тенниса, но что-то он в последний созвон не выглядел сильно уставшим.

Черт, точно. У меня же еще есть младший брат, с которым я до сих пор не знаком. Надеюсь, его к этой новости подготовят.

— Я предлагаю тебе пропустить этап тяжелой работы и перебивания с «Доширака» на воду. Ты можешь пойти учиться. Найти подработку, которая позволит начать копить. Получишь профессию, встанешь на ноги, снимешь квартиру. Все то же самое, только проще.

На мое счастье, мы приближаемся к съезду, и я должен сосредоточиться на дороге. Это на время избавляет от необходимости отвечать.

Слова Сереброва звучат так… заманчиво. Я представляю на миг жизнь, которую он предлагает. В огромном доме, с семьей. С мачехой, которая улыбается, видя, как я лезу в холодильник и укоризненно, но ласково тянет «де-е-е-ети». С отцом, который дает прокатиться на крутой тачке в выходные. Жизнь, в которой не нужно думать, чем заплатить за бензин и как пережить морозы в машине.

Жизнь рядом с ледышкой…

— Я не уверен, что готов дать ответ сейчас. Не знаю. Слишком много всего.

Серебров кивает, как будто такой ответ и ждал.

— Это не категоричное «нет», так что уже больше, чем я рассчитывал.

Мы останавливаемся у небольшого пригородного ТЦ из числа тех, куда ездят богачи приодеться и развлечься. Здесь куча каких-то бутиков с ценами, как будто все эти сумки сшиты из последних крокодилов на Земле.

С отцом, оказывается, довольно приятно молчать. Мы выпиваем кофе и закусываем яйцами бенедикт с прошутто в кафешке на первом этаже, а затем заходим в кондитерскую и берем набор симпатичных эклеров. Следующая остановка — цветочный. Для жены Серебров берет большой букет роз, а мой взгляд падает на нежно-голубые гортензии. Они бы подошли ледышке.

— Марк? — зовет отец. — Что возьмем малявочке?

Малявочке… То, с какой нежностью в голосе он говорит о дочери, меня одновременно трогает и злит. Трогает — потому что подобных отношений не ожидаешь увидеть в семье богачей. Злит — потому что я подобной отцовской любви был лишен.

Или потому что это очередное напоминание о том, что я не имею права даже смотреть на эту девчонку. А я вчера ее целовал. И до сих пор помню вкус ее губ и тепло дыхания на своей шее.

— Ма-а-арк! Ты чего завис?

— А… ой, задумался. Вот эти. — Я тыкаю в гортензии. — Бери эти. Ей подходят.

— Думаешь?

Мне кажется, или Серебров смотрит с каким-то легким подозрением? Может, в моем голосе промелькнуло что-то… необычное?

— Она ж травой питается, как коза. Заодно позавтракает, — бурчу я.

Серебров смеется. Тучи над головой рассеиваются.

— Вы как два кота, которых принесли в один дом.

— Строго говоря, я — кот, которого подобрали с помойки.

Мысль о том, что ледышка вообще кошка, а так как я не кастрирован, по весне можно обнаружить пополнение зверинца, я оставляю при себе. Максимально неуместная шутка.

На обратном пути я тоже за рулем. Два ярких букета в минималистичном и даже несколько грубоватом салоне машины смотрятся немного сюрреалистично.

Наконец мы въезжаем во двор, и я с сожалением выключаю двигатель. Что ж, буду помнить об этом наслаждении всю оставшуюся жизнь.

Когда я выхожу, чтобы помочь с букетами и пирожными, отец протягивает мне ключ-карту от машины.

— Держи.

— Зачем? — Я с недоумением смотрю сначала на карту, потом на него.

— Машина твоя.

— Ты что, серьезно?

— Серьезно. — Он улыбается. — Я не хотел дарить ее до нашего разговора, потому что боялся, что это будет выглядеть как подкуп.

Я смеюсь.

— Ну, так как я не дал четкого ответа, это так и выглядит.

Отец смеется в ответ.

— Может быть. Но это не подкуп. Просто подарок отца сыну. Так бывает, привыкай.