29 — Того, кого любить не стоит

Элина

У меня еще не было более странного утра. Я проснулась в чужой постели… Обычно в таких историях дальше идет «ужасно болела голова», но… я чувствовала себя прекрасно. Отдохнувшей, выспавшейся, позитивной. Как вообще можно выспаться рядом с такой скотиной, как мой сводный? Да в его присутствии надо один глаз всегда держать открытым!

К счастью, братца в комнате нет, и я быстро выскальзываю из постели. Принимаю душ, укладываюсь, неторопливо крашусь и спускаюсь на кухню, где уже витают ароматы кофе. Утро выдалось тихим и солнечным. Мама уже сидит за столом и потягивает капучино, а Риты еще нет.

— Эля! — Мама улыбается. — Садись. Еды нет, но папа написал, что они с Марком нам что-то привезут, так что можешь пока налить кофе.

— С Марком? — Я стараюсь, чтобы это звучало без эмоций. — Куда они в такую рань?

— Не знаю. Папа вчера предупредил, что они с Марком с утра прокатятся до города. Сказал, им нужно что-то обсудить.

— И ты совсем не беспокоишься? — спрашиваю я.

Мама хмурится. Зря я затеяла этот разговор.

— А почему я должна беспокоиться?

— Ну… Марк — сын папы от другой женщины. Обычно на таком сюжете целые сериалы по «России» снимают. А ты так спокойно все принимаешь.

— Это ведь было до нашей встречи. — Мама пожимает плечами. — Он действительно не знал о Марке. К тому же мама Марка давно умерла. К мертвым не ревнуют, детка. То, что папа не бросил Марка и без раздумий впустил его в нашу жизнь, заставляет меня еще сильнее его любить. Я точно знаю: если что-то случится, если вдруг со мной что-то произойдет или мы разведемся, он не бросит вас. Это важно, Эльчонок, быть уверенной в мужчине, которого ты любишь.

— Мам, ну что с тобой может случиться, — бурчу я.

Ненавижу намеки на то, что родителей может не стать. Даже мысль об этом заставляет меня ежиться.

— Загадаю на Новый год такую же любовь, как у вас с папой.

Может, если я ее встречу, то перестану постоянно думать о Марке.

И тут я слышу, как у входа останавливается машина. Выглядываю в окно и замираю от удивления: в нашем дворе стоит настоящий монстр. «Тесла Кибертрак» — я видела такую только в рекламе!

Затем из машины выходят папа и Марк. Последний — с водительского кресла.

— Он что, купил ему тачку?! — вырывается у меня.

Мама смотрит на меня с удивлением. Все усилия по сохранению контроля катятся к чертям.

— М-м-м… да, мы говорили о том, чтобы купить для Марка машину. Что в этом такого?

— Это «Тесла»!

— У нас своя станция зарядки. Почему бы не взять электрокар? Воздух лучше. В чем проблема?

— Этот парень только вчера появился, а уже получает машину за двадцать миллионов?! Чем он это заслужил?

— Эля… — Мама, кажется, теряет дар речи. — Любовь не нужно заслуживать. Что с тобой такое? Это просто машина.

Но ее успокаивающий тон на меня не действует. Я чувствую, как внутри нарастает гнев.

Через несколько минут в кухню входят Сергей и Марк. В руках у них букеты — розы, очевидно, для мамы, и гортензии для меня. Марк без слов протягивает мне букет, но я даже не смотрю на него, вместо этого обращаясь к отцу:

— Пап, ты серьезно? — спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, но голос все равно дрожит. — Ты подарил ему эту машину?

Отец смотрит с легким замешательством.

— Я чувствую, что есть проблема, но не могу понять, какая… — Он смотрит на маму, но она только тяжело вздыхает. — Элина, что-то случилось?

— Да! Ты даришь машину за двадцать миллионов парню, который только и делает, что рассказывает, какие мы зажравшиеся и беспринципные! Он унижает Риту, ходит с видом, как будто мы его держим в плену, а теперь получает «Теслу»?!

— Эля, — мягко говорит мама, но я отмахиваюсь.

Папа делает последнюю попытку спасти положение:

— Детка, если хочешь, поменяем машину и тебе. Я никогда не отказываю вам в обновлении техники, какие проблемы с машиной?! Я думал, тебе нравится твоя.

— Мне не нужна машина, тем более что ты все равно запретил мне садиться за руль! — отрезаю я. — Просто пытаюсь понять, почему мне приходилось пахать, чтобы получить тачку, а ему все падает с неба!

— Элина! — Мама поднимается. — Да что на тебя нашло?! Мы никогда не ставили тебе условий для получения подарков! Прекрати вести себя как эгоистка!

И я прекращаю. Разворачиваюсь и несусь прочь из дома, оставляя родителей и братца в недоумении.

Я выхожу в сад и сажусь на качели, которые отец когда-то собственными руками сделал для меня. Качели слегка скрипят, когда я раскачиваюсь, но этот звук немного успокаивает. Я закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями.

Мне страшно.

Глупо, но мне просто страшно терять привычную жизнь, в которой есть почва под ногами и уверенность, что тебя любят.

Мои настоящие родители погибли в автокатастрофе, когда мне было пять лет. До этого меня растила тетя Женя, а потом в нашей жизни появился Сергей Серебров. Он стал для меня отцом, тем, кто всегда был рядом, кто поддерживал меня во всем, кто впервые привел меня на каток. Он был моим героем.

А теперь у него новый сын. Марк.

Я чувствую, как слезы катятся по щекам. Я не хочу плакать, но не могу сдержаться. Внутри бушует буря эмоций: ревность, обида, страх и… стыд. Я и впрямь веду себя как капризная избалованная принцесса. Но дело не в чертовой машине. А в том, что Марк становится частью семьи… а я от нее отдаляюсь.

Лгу. Участвую в глупом споре, чтобы скрыть собственные ошибки. Отказываюсь от еды под предлогом убеждений. Прячу вкладки со спортивными новостями и хейтерскими блогами.

Сейчас я словно существую отдельно от мира, в котором привыкла жить. Через стекло смотрю, как мое место занимает Марк Румянцев.

— Эля? — Я слышу голос мамы. Она подходит ко мне и опускается на корточки рядом с качелями. — Ты хочешь поговорить?

Я молчу, не зная, что сказать. Мама обнимает меня, и я чувствую, как стальные холодные тиски, сжимающие сердце, ослабляют хватку.

— Ты знаешь, что папа любит тебя, да? — тихо спрашивает она.

Я киваю. Любит. Конечно, любит.

— Он просто пытается наладить отношения с Марком. Это не значит, что он забыл о тебе.

— Но Марк его сын. А я — нет.

— А ты дочь, — фыркает мама.

— Ты поняла, о чем я.

— Эльчонок, если бы кровное родство для нас с папой что-то значило, ты бы давно это поняла. Какая разница, кто и кому приходится родственником по ДНК, если мы столько всего пережили? Твой папа даже когда еще не знал тебя, уже о тебе заботился. Помнишь, совсем малышкой ты попала в больницу? Мы только познакомились с Серебровым. Я была в ужасе, ты умирала, врачи ничего не могли сделать. Он перевез тебя в свою больницу, приставил к тебе лучших врачей, выделил нам с тобой палату. А когда тебя выписали, в доме была готова комната.

— Я помню, — улыбаюсь я. — Настоящее сокровище.

Тогда я не знала, что бывают ТАКИЕ комнаты. Набитые игрушками, книгами. Мы с мамой жили очень скромно, и богатство Сереброва обрушилось на меня со всей его мощью.

— А потом? Когда я попала в больницу, помнишь? Сколько месяцев папа с тобой провозился? Его чуть не арестовали, когда вы пошли покупать одежду! Подумали, он украл чужого ребенка. Вызвали полицию, а полиция у тебя спрашивает: а кто этот дядя? А ты им что?

— Это дядя Сережа, у них с мамой роман, — сквозь слезы смеюсь я.

— Он уже тогда решил, что будет твоим отцом, детка. И вот что я тебе скажу: родную кровь мы не выбираем. Легко любить своего родного ребенка. Смотреть, как он растет в утробе матери, держать через несколько минут после появления на свет. Родной ребенок с тобой с его первых мгновений, в твоем сердце и в паспорте. Но совершенно другое — полюбить чужого ребенка. Сделать ВЫБОР любить его. Не потому что так завещали природа, мораль и закон, а потому что смотришь на него и понимаешь: да плевать, родной он или нет, я за него весь мир сожгу. Вот что сделал наш папа. Он выбрал тебя своим ребенком, и ничто не может изменить его любви к тебе.

— Знаю, — вздыхаю я. — Прости. Он сильно злится?

— Нет. Он переживает. Для него все происходящее тоже непросто. Позволь ему совершать ошибки, Эльчонок. Он боится потерять Марка. И ему стыдно за то, что он не был ему отцом. Это не значит, что он жалеет, что был лучшим папой для тебя.

Наверное, мне надо к психологу. Или даже к психиатру, потому что я только что закатила истерику из-за подаренной брату машины. А теперь, когда мама заставила вспомнить, сколько всего в моей жизни есть благодаря отцу, я чувствую себя самой неблагодарной дочерью на свете.

— Пойду, поговорю с папой, — вздыхаю я.

— Про машину-то подумай, — подмигивает мама.

— Мне правда нравится моя.

— Но будет не лишним, если Марк даст тебе прокатиться на его. В качестве воспитательного аспекта.

Вот о Марке я стараюсь не думать. Потому что если начать, то может статься, я боюсь вовсе не того, что папа перестанет меня любить. А того, что я сама полюблю того, кого любить не стоит.