30 — Уже не просто игра

Я возвращаюсь в дом и первое, что вижу — букет голубых гортензий. В жизни мне часто дарили цветы, в фигурном катании есть даже цветочная церемония для тех, кто добрался до пьедестала. В конце концов, ты просто перестаешь видеть в цветах ценность и раздаешь их тем, кого они порадуют больше: волонтерам, билетерам, малышкам, собирающим со льда игрушки после прокатов.

Но с этим букетом все не так. Я держу его в руках, испытывая острое, непреодолимое желание унести к себе, поставить у кровати и вдыхать ненавязчивый цветочный запах, слушая дождь за окном. Но увы, ни дождя, ни покоя.

Я вдруг замечаю движение за шкафом. Марк. Он стоит там, прислонившись к стене, с едва заметной усмешкой на лице.

— Цветы? Это мне? — спрашивает он тоном, который я уже ненавижу. — Неужели в знак извинений? О… или это чтобы никто не подумал, что ты не идеальная девочка?

Я чувствую, как щеки начинают гореть. Чтобы вывести меня из равновесия, братцу можно даже ничего не говорить, он умеет бесить одним взглядом.

— Это чтобы никто не подумал, что я тебя терпеть не могу.

— А… вот что значил тот поцелуй. А я сомневался между «Не правда ли, сегодня прекрасная погода» и «Как пройти в библиотеку?».

Я замираю. Сердце начинает бешено колотиться.

— Что?.. — вырывается у меня, хотя я уже чувствую, как внутри все сжимается от ужаса.

— Что слышала, ледышка, — продолжает он, не отводя взгляда. — Твои пухлые горячие губки поцелуями выводили на мне слово «бесишь».

Я чувствую, как земля уходит из-под ног. Это неправда. Это не может быть правдой. Я ничего не помню, я так крепко спала, что мне даже сны не снились!

Но я усилием воли беру себя в руки. Это я умею в совершенстве: с достоинством принимать поражение.

— Что ж, попалась. Мне снился мой парень, и я, видимо, слишком наслаждалась сном.

А вот Марк не умеет сдерживать эмоции. От неожиданности его лицо вытягивается.

— Парень? С каких это пор у тебя есть парень?

— Ты ни разу не спрашивал. Я — актриса, модель, блогер и чемпионка мира. Конечно, у меня есть парень. Он играет в НХЛ и часто в разъездах, но как только появляется возможность — прилетает ко мне. Мы снимаем номер в отеле и долго занимаемся любовью. Так долго и так много, что воспоминания об этом даже снятся.

Кажется, я немного перегибаю палку, потому что зрачки Марка темнеют. Он делает шаг ко мне, но замирает, будто передумав… делать то, что собирался.

— А твой парень видел ролик, как ты пьяная сосешься с парнем твоей заклятой подружки?

Мне хочется его ударить.

Нет!

Мне хочется вцепиться ему в лицо и заставить забыть о том, что он сейчас сказал.

Но я не опущусь до физического насилия. Я тоже умею делать больно словами.

— Осторожно, Марк. Если я расскажу папе, что ты ко мне пристаешь, заставляешь раздеваться и спать в твоей постели… как думаешь, что он подарит тебе за совращение сестрички? Пони?

Некоторое время он молчит. Смотрит задумчиво, изучающе, будто пытается понять, о чем я думаю. А потом молча уходит, оставив меня в звенящей тишине, наедине с отвращением к тому, какой я незаметно для самой себя стала.

Я опускаюсь на стул, сжимая букет так сильно, что лепестки осыпаются на пол.

Иногда победа заканчивается не цветочной церемонией, а слезами.