27. ОН

— Значит, чтобы ты беспрекословно стала моей, необходимо, чтобы твой отец лично мне тебя передал из рук в руки? — ухмыляюсь я.

— Этого никогда не произойдет! — отрезает.

— Уже произошло, — приподнимаю брови, сжимая ее замерзшие пальчики в своих ладонях. — Вот прямо сейчас!

— Речь только о магазине! У меня топографический кретинизм, вот он и отдал тебе мою руку, чтобы я не потерялась там!

— Перестань, Сонь, — прошу уже в который раз. — Перестань решать за других. Престань заботиться о других больше, чем о себе.

— Да я только о себе может и думаю! — взрывается она, выдергивая свои руки из моих.

Разворачивается и направляется в ту сторону, куда удалился ее отец. Ловлю тонкое запястье, и увлекаю за собой в обратном направлении:

— О себе она думает, конечно, — фыркаю.

— Мне ничего от вас не нужно, Роман Валерьевич!

— Себя не жалко, так хоть малыша не морозь!

Входим в просторный холл торгового центра, и я чувствую, как Соня выдыхает, очевидно, сумев расслабиться, когда удалось спрятаться от пронизывающего до костей ветра.

Не сбавляя шага, направляюсь к бутику Прада. Надеюсь, Соня не знакома с этим брендом, иначе же непременно закогтится еще на входе. Но судя по тому, что мы проходим мимо стеклянных витрин, и я не чувствую особого сопротивления, ей огромная вывеска ни о чем не говорит.

Удивительная.

Галя бы начала пищать от счастья еще у дверей, а эта — мало того, что не знает, так если узнает — того и гляди сбежит.

Надо бы уберечь ее от созерцания ценников, иначе придется ей попросту свое пальто отдавать, лишь бы моя упрямица не замерзла.

— Выбирай! — велю я, останавливаясь посреди зала. — На что глаз ляжет, то и берем. Чтобы отец долго не ждал.

Слышу, сдавленный смешок, и удивленно оборачиваюсь:

— Чего?

— Магазин кажется таким расфуфыренным, а куртки такие же, как у нас на рынке, — Соня указывает на одну из вешалок.

— Не нравится?

— Почему же? — пожимает плечами. — Вот тот пуховик вроде ничего. У меня был такой пару лет назад.

Пытаюсь сдержать смех, но это плохо выходит. И я буквально захожусь хохотом, как раз когда к нам подходит менеджер:

— Может вам что-то подсказать?

— Да, пожалуйста, — пытаюсь угомонить приступ неуместного веселья. — Подскажите, почему у вас ассортимент как на блошином рынке?

Получаю ощутимый тычок в бок от Сони, и понимаю, что пора закругляться с шутками. Она покраснела до корней волос.

— У нас есть и эксклюзивные коллекции, — начинает оправдываться менеджер. — Но, дело в том, что они только для вип-клиентов.

— Роман Валерьевич, здравствуйте, — семенит к нам администратор. — Вы к нам сегодня с невестой? Проходите в вип-зал, располагайтесь. Мы буквально на днях получили ваш фрак для свадебной церемонии…

— Я не за этим сегодня, — прерываю я щебетание администратора. — Свадьба пока откладывается. Так что свой костюм я позже примерю.

— Как же? — охает женщина, жестом показывая менеджеру удалиться. — Почему? Должно быть решили дождаться родов?

Администратор понимающе улыбается.

— Что-то вроде того, — улыбаюсь я в ответ, оглядываясь на Соню, что притихла у моего плеча, когда на нас со всех сторон повалилось внимание персонала, и очевидно от растерянности просто физически не может сейчас возразить.

Как же хорошо, что с Линой я сюда так ни разу и не пришел. Это будто мой сказочный мир, в котором Соня — моя. Моя невеста.

Пожалуй, не буду слишком торопиться уходить отсюда.

— Моей невесте, — делаю паузу, оценивая реакцию Сони, — нужна добротная куртка.

Молчит. Губы кусает. Но безропотно идет за мной в вип-комнату. Голову в плечи втянула, будто боится, что на нее сейчас небеса обрушатся.

— Еще нам халатик в роддом нужен, — продолжаю я. — Ну и всякого помелочи.

— Как скажете, Роман Валерич, — как всегда услужлива администратор. — Располагайтесь. Сейчас все доставим.

Оказавшись в випке, позволяю себе наконец отпустить Сонину руку, не боясь, что она сбежит и подхожу к администратору:

— Только избавьте нас от созерцания лишней информации, — говорю приглушенно. — Моя невеста, так скажем, чересчур экономна.

Женщина кивает и удаляется из комнаты. Выдыхаю и поворачиваю к Соне, что с любопытством разглядывает какой-то сверкающий манекен.

— Вот я и поймал маленького упертого ангела, — бормочу себе под нос.

— Рома, я ведь уже все сказала…

— Я слышал, что ты сказала, но не увидел ни единого подтверждения твоим словам, — грубо прерываю ее. — Где твой муж, девочка?

— Так с Галей же поехал? — в растерянности бормочет она.

— Вот именно. Почему? — щурюсь я. — Почему бы любящему мужу не провести побольше времени со своей обожаемой супругой? Почему бы ему не подарить этот чертов кулон тебе? Почему бы ему на руках тебя не носить, чтобы у меня был повод отказаться от тебя?!

Мой голос грохочет на всю вип-комнату. И я осекаюсь, когда понимаю, что сейчас Соня сжимается вовсе не от холода. Меня боится.

В пару шагов преодолеваю расстояние между нами, и прижимаю съежившуюся девчонку к себе:

— Я хочу все это делать для тебя.

С упоением затягиваюсь лимонной мятой, чувствуя, как Соня привычно расслабляется в моих руках.

Всхлипывает.

Хочу отстраниться, чтобы заглянуть ей в глаза. Но она не отпускает, цепляясь в плотную ткань моего пальто слабыми пальчиками.

— Еще минутку, — бормочет она мне в шею. — Обнимай меня всего минутку. А потом отпусти уже. Навсегда…