Глава 10
Спустя несколько дней
Я резко вздрагиваю и подскакиваю на месте.
Очки висят на одном ухе, часть бумаг разбросана по полу.
Что случилось?
О, нет!
Кажется я задремала.
Очень устала за последние дни, у меня недосып. Вот и вырубилась на ходу, что и следовало ожидать.
Слышу жуткие рыки на весь этаж, будто началось вторжение инопланетян, вся леденею.
Это ещё что такое?
И тут же ко мне подлетает Вера, держа ладонь на глазах, будто её что-то ослепило.
— Ёк, макарек! Надяяяя! Ой там такое, ну там такое! Это просто мандец!
— Что?! Не трясись, выпей воды и спокойно скажи, — сую ей в руку стакан с минералкой.
— Демонович, он… Аааа! Не могу сказать! — она топчется на месте, так и не убрав руку с глаз. — В общем он тебя зовёт и убивать собирается! БЫСТРО ДУЙ К НЕМУ!
А потом Веру накрывает приступ хохота.
Вскакиваю со стула, лихорадочно поправляя на себе одежду и очки.
Как здесь?!
— Он же с Ириной уехал на какую-то деловую встречу в другой город, на несколько дней.
— А её отменили! — давится смешинками она.
Ну дурдом какой-то.
Оглядываюсь по сторонам.
Мелочь моя на месте. Сидят на стульях рядом, ресницами хлопают и лыбятся. Ручки на коленях сложили… Ой, ну прям святоши! И выглядит это подозрительно.
Я вновь нарушила правило.
Пришлось опять взять малышню на работу.
Девочки обещали прикрыть.
Но, кажется, что-то пошло не так.
Почему босс в бешенстве?
Или может быть гад, после того случая с зелёнкой, решил отомстить? Только сейчас. Когда зелёнка выветрилась, чтобы на люди выйти.
Ахаха, ой не могу!
Какая я молодец.
Хотя нет!
Я ведь его немного пошантажировала. И тут продумала.
После того, как Титов написал мне, что он меня убьёт, я ему в ответ прислала сообщение со словами: «Только попробуйте». И фото приложила. Где мы с ним почти полностью обнажённые лежим в мехах, страстно обнявшись.
Я написала, что, если он попробует меня убить или уволить, эти фото увидит его жена. И… после этого настало затишье. Паршивец мне больше не звонил, не писал, к себе не вызывал. До сегодняшнего дня.
— Так, сидите здесь и не двигайтесь, пока не вернусь! Выполните — дам по шоколадке.
Показали мне жест «класс».
Ох, что-то трусит меня, как во время гриппа.
В жутком напряжении направляюсь к кабинету начальника.
Стучу три раза, дёргая дверь на себя.
— СМИРНОВА!
— Что случилось?
Вхожу. Тут же спотыкаюсь о стул, который стоит прямо у входа.
Ооо, а это что такое?
Что за ошмётки ткани, прилипшие к сидушке, в «форме разрезанного напополам яблока»?
— Всё верно! Это куски от моих штанов и трусов!
Как порыв ледяного ветра лупит в меня его страшный, злющий голос.
Пошатнулась, едва устояв на ногах, а потом на что-то небольшое, похожее на пустой тюбик, каблуком сапога наступила.
Наклоняюсь, подняв его, читаю надпись на этикетке: «Супер-пупер клей. Три секунды — как цемент. Подходит для склеивания металла, пластика, дерева, фарфора, кожи…»
— Вот именно! Кожи, Надя! Кожи!
Ой…
Я вслух это, похоже, прочитала.
— Тимур Владимирович, я ничего не понимаю! При чём здесь я?
Он делает очень глубокий вдох, раздувая ноздри как бык.
И поворачивается ко мне спиной.
В ужасе накрываю рот ладонью.
Божечки, чуть не стала заикой.
Он как ковбой в чапах!
— Твои сорванцы!!! Аррррр! Ты только посмотри, что они сделали?
Это…
Аааа!
Я всё ещё сплю, что ли?
Тимур Владимирович бегает по кабинету с голым задом, гневно размахивая руками.
Вот ведь картина маслом!
То есть на нём, как и прежде, сидит дорогой, классический костюм, вот только ягодичные мышцы у всех на виду. Там сейчас установлена оригинальная система вентиляции «дресс-кода».
Артём, Егор!
Теперь я понимаю, почему сыновья гаденько улыбались.
* * *
— Я всё возмещу, всё возмещу… Простите, простите!
— Вон. Быстро вон!
— Обещаю, больше такого не повторится!
Два широких шага, меня толкают в угол, прижимая к стене.
Сильная рука впивается в затылок, сжимая в кулак горсть волос.
Горячее, бурное дыхание обжигает щёки и губы, заставляя покрыться мелкими мурашками и живьём сгореть.
— Ты меня раздражаешь, Смирнова! Поняла!
Шутки в сторону.
Теперь мне становится страшно.
На полном серьёзе.
И даже немного больно…
От того, как он шею мою сдавил.
И горячо…
От того, как опасно и настойчиво он ко мне всем телом прижался.
Всё. Довела. До пика.
Сейчас грянет шторм.
Набирает побольше воздуха и рычит:
— Как ты мне только могла понравиться? Как я… тогда… у камина… В общем неважно! Ты похожа на чучело! Пахнешь молью и старой девой. Я рад, что у нас ничего не было! А теперь уходи. Если ещё раз демонят своих сюда приведёшь — пожалеешь.
Отталкивает от себя, потом за локоть хватает, волоча к выходу. Выставляет в коридор. Позади раздаётся такой сильный хлопок от двери, что окна вибрируют.
Все сотрудники замирают, глядя на меня. А у меня глаза щиплет. Потому что так больно словами меня ещё никто не бил.
Возвращаюсь к детям, словно мумия. Внутри — пустота. Их, на полном серьёзе, взять бы и выпороть как следует, засранцев таких! Но вряд ли это поможет.
Я сейчас вообще никакая. Больше не из-за пакостей сорванцов, а из-за тех слов, которые о себе услышала.
— Одевайтесь. Домой едем.
Бросаю двойняшкам куртки.
Будто всё понимая, они моментально меняются в лицах, поджимая губы.
Шаловливые моськи сменяются, я бы даже сказала, помутневшими, какими-то взрослыми лицами. Их взгляды становятся как у взрослого человека, будто всё понимающие.
— Я же тебе говорил, надо было, булавку… — шушукаются там втихаря в уголке, помогая друг другу натягивать шапки на блондинистые макушки.
— Кнопку? Но это уровень ясли.
— Хватит! Оделись? Шагайте к лифту! У вас, молодые люди, очень и очень серьёзные проблемы! Даже не представляете себе насколько…
Беру сыновей за руки, выхожу на свежий воздух. На улицы, как обычно, дубак. Молча идём к остановке, периодически поскальзываясь на ледяной дорожке.
Высказывать им что либо, шлёпать по задницам — бесполезно. Мы уже это проходили. На них не работает. Характеры лютые! К гиперактивным нужен другой подход.
В голове отчего-то снова и снова звучат обидные словечки босса:
«Чучело…
Моль…
Старая дева…»
Иду по улице с опущенной головой, в обеих руках сжимаю маленькие ручки в варежках. Смотрю на подол своего старого пуховика, на старые, износившиеся сапоги, хочется рыдать от своей ущербности. От того, что не могу жить лучше, как бы ни старалась!
По щеке скатилась слеза.
За ней ещё одна.
Так больно мне давно никто не делал.
Я вообще редко плачу.
Всегда слёзы сдерживаю, чтобы детишек не расстраивать.
Надо быть сильной, надо бороться.
Но я не робот, не железная.
Внутри я очень ранимая и хрупкая.
Жаль, демон лицемерный этого не знает.
Не знает, как я живу и с каким трудом даются мне мои достижения.
Ну вот, накипело…
Не могу сдержать рваный всхлип, который тут же меня выдаёт.
— Мамочка, ты что плачешь? — голос Артёма.
Мальчишки резко останавливаются. Тянут меня вниз, заставляя присесть на корточки. А потом вдруг оба на меня набрасываются и крепко-крепко обнимают.
Маленькие ручки растирают слёзы на моих щеках, а тоненькие голоса всячески подбадривают, утешают.
— Прости нас, мамочка, прости! Мы больше так не будем!
— Правда-правда! Будем хорошо себя вести, обещаем!
— Ты только не плачь, ладно? Нам грустно видеть твои слёзы.
Сильно жмурюсь, пытаясь подавить слёзы, а потом их в ответ обнимаю также крепко. И моментально становится тепло. Как тёплой весной! Потому что они — мои солнышки любимые и родные! На улице минус двадцать, а у вокруг нас сейчас весна от семейного, искреннего тепла.
Ну вот как? Как на них можно долго злиться?
Может и хорошо, что они похулиганили у Демоновича в кабинете?
Титов заслужил.
Правда, я ему и так с зелёнкой отомстила…
С клеем уже перебор.
Или нет!
С клеем ему — сдача за хамские слова в мой адрес.
— Родные мои, спасибо. Спасибо за то, что вы у меня есть.
Настроение немного улучшается. Мы возвращаемся домой и отправляемся на кухню, чтобы приготовить ужин.
Сыновей без наказания я всё же не могу оставить, поэтому отправляю их в комнату, оставляя без мультиков на неделю, предварительно и строго побеседовав. Укладываю спать.
Сестрёнка тоже говорит, что устала, поэтому следует за ними. Обнимаю её, помогаю лечь в кровать и заботливо укрываю одеялом.
Через полчаса слышу звонок в дверь, бегу открывать. Это моя подруга пожаловала в гости — Оля. Она только вчера вернулась из Абу-Даби.
— Оль, привет! Не узнать тебя, загорелая такая!
— Надька! Как я соскучилась!
Обмениваемся объятиями и чмоками в щеки.
Оля правда замечательно выглядит.
Модная, стройная. Макияж, причёска — всё при ней.
Наверно и жениха себе уже в Эмиратах нашла.
— Проходи, чаю налью. Замерзла? — провожаю дорогую гостью на кухню.
— Слушай, трындец как! Я к такому точно не привыкла. Хе-хе! Три месяца на жаре. Блин, я бы не возвращалась, но контракт закончился с агентством. Дома немного с родителями побуду, потом в очередное путешествие.
— И куда дальше?
— В Италию, скорей всего.
— Вау, рада за тебя, хоть мир посмотришь.
Везёт некоторым.
Для меня «отдых», «поездка за границу» — это что-то такое нереальное и недостижимое. Мечта.
Садимся с Олей на кухне, болтая о том, да о сём. Она спрашивает меня о моей работе, и тут понеслось… Меня прорвало. Если два часа назад я чувствовала себя самым несчастным человеком на свете, то сейчас меня накрыло лютой злостью.
Надо срочно пожаловаться Оле! Душу излить. Ну как так можно? Как можно быть таким красивым и таким… козлом!
* * *
— Мой новый босс просто… демон. Нет, еще хуже! — начинаю болтать без перерыва, не замечая, как давление подскакивает.
— Ммм, да у тебя уши горят! — хихикнула она. — Явно неровно к нему дышишь. А-ну фото покажи.
— Да открой интернет и напиши Тимур Титов.
— Серьёзно?
Полезла за телефоном в сумочку, ввела в поиске имя.
На экране сразу выскочила уйма фото.
Его дьявольски красивое и холодное лицо…
Фу, не могу на него смотреть.
На работе чуть ли не каждый день «любуюсь», и дома давай ещё буду себя травить этой заразой.
Да чего на него смотреть!
Морда как у кота-осеменителя.
Наглая, самодовольная, величественная.
Пытаюсь обмануть себя и найти хоть какой-то недостаток во внешности, чтобы и его тоже оскорбить, как он меня.
НЕ ВЫХОДИТ!
Чёртов идеал.
— Мать моя женщина! Так он знаменитость, что ли? Депутат?
— Бизнесмен, — бурчу.
А сама, хоть и проклинаю Титова всеми проклятиями мира, но почему-то смотрю в телефон, не отрываясь, и пальцем экран поглаживаю, испытывая странные трепыхания бабочек в животе.
— Ух, а он красавчик! Ты правда на него работаешь?
— Угу. Вынуждена терпеть все круги ада…
А что, вот это фото в тёмно-синем смокинге и красном галстуке на фоне Дубайских высоток особенно впечатляет!
Случайно пальцем в бок двинула и… как спичка вспыхнула.
Следующее фото было на каком-то экзотическом пляже с пальмами, а Тимур Владимирович там в красных плавках по берегу важно расхаживает.
Вижу его мускулистое тело, доведённое до совершенства, внутри всё переворачивается. Женская сущность присвистывает, бешено аплодируя, и слюнями вдобавок истекает.
Ничего не понимаю.
Меня тянет к Тимуру Демоновичу, что ли?
Или это всего лишь плотское влечение? Инстинкт на красивое тело и впечатляющую мужскую силу.
Я вдруг вспомнила, как он гладил меня по пояснице горячими пальцами, как дышал на мои губы и голодным взглядом рассматривал моё лицо. Как наклонился вперёд и успел коснуться моей верхней губы своими мягкими, влажными губами…
Это всё из-за его редкой красоты глаз.
Они гипнотизируют и будто уговаривают совершить грех.
Даже сейчас. Даже через экран телефона.
Я поверить не могу, что они так сильно напоминают мне глаза моих детей.
Когда в роддоме крох на руки впервые взяла, забыла, как дышать. Нянечки, девочки по палате ахали и удивлялись, когда видели малышей.
Говорили, они у меня особенные. Дети-индиго. Такие одни на миллион рождаются. За всю жизнь я ещё не встречала ни одного человека с подобными глазами. И вот… встретила. Удивительно!
И черты лица Тимура Владимировича будто кажутся знакомыми.
Могли мы где-нибудь раньше встретиться?