Глава 8

Я только закончила переодеваться, когда снова раздался осторожный стук в дверь. Вздрогнув, я замерла.

— Рейвен? — голос Адриана звучал мягко. — Если ты голодна, я приготовил что-то поесть. Внизу.

Мой желудок немедленно отреагировал предательским урчанием. Голодна? Это было мягко сказано. Я не могла вспомнить, когда в последний раз ела что-то существенное.

Я медленно подошла к двери, все еще держась одной рукой за край огромной футболки, словно она могла послужить щитом. Помедлив секунду, я повернула замок и приоткрыла дверь.

Адриан стоял в нескольких шагах, давая мне пространство, не нависая. Подсознательно я отметила эту деталь — то, как осознанно он соблюдал дистанцию.

— Тебе идет, — сказал он, кивнув на одежду, но его глаза оставались на моем лице.

— Спасибо, — прошептала я, выходя в коридор и машинально оценивая пространство.

Коридор был широким, с несколькими дверями по обе стороны. Современный ремонт впечатлял своим сдержанным изяществом — светлые стены, темные акценты, ничего лишнего. Слева виднелась лестница, ведущая вниз, обрамленная стеклянными перилами. Сквозь гигантские панорамные окна в конце коридора проникал лунный свет, рисуя причудливые серебристые узоры на полированном паркете.

— Осторожно на ступенях, — предупредил Адриан, когда я двинулась к лестнице. — Стекло создает иллюзию, что их больше, чем на самом деле.

Я кивнула, почему-то благодарная за это простое проявление заботы.

Спускаясь вниз, я пыталась упорядочить мысли, но взгляд неизбежно притягивало открывающееся пространство гостиной. Это было потрясающее помещение с двусветными потолками. Центральным элементом служил массивный камин, облицованный темным камнем, поднимающийся до самого верха. Сейчас в нем потрескивал огонь, отбрасывая теплые отблески на белоснежный кожаный диван и дорогой ковер цвета слоновой кости с геометрическим узором.

Я невольно замедлила шаг, впитывая каждую деталь этого пространства.

Огромные панорамные окна от пола до потолка открывали вид на ночное небо и темные силуэты деревьев. Никаких штор — только чистое стекло, отделяющее нас от внешнего мира. Это должно было бы пугать, но странным образом создавало ощущение свободы, а не уязвимости.

Мой желудок снова напомнил о себе, и я уловила соблазнительный аромат, доносящийся откуда-то поблизости. Жареный чеснок, базилик и что-то еще, от чего рот мгновенно наполнился слюной.

Я прошла через гостиную, следуя за этим запахом, и оказалась в коротком коридоре, ведущем на кухню. Первое, что бросилось в глаза — массивный остров из темного дуба посередине. Полированные столешницы отражали мягкий свет от подвесных ламп с абажурами из кованого металла. Здесь тоже были панорамные окна, но сейчас они отражали только уютное пространство кухни и меня, выглядящую непривычно маленькой в этом величественном интерьере.

На плите что-то тихо шипело, распространяя тот самый аромат, который привел меня сюда.

— Надеюсь, ты любишь пасту, — сказал Адриан, проходя мимо меня к плите. — Это единственное, что я умею готовить, не рискуя отравить нас обоих.

Он говорил легко, буднично, словно моё присутствие на его кухне в два часа ночи было самым обычным делом.

Я нерешительно подошла к столу и села на краешек стула, готовая в любой момент вскочить.

Адриан разложил по тарелкам какие-то макароны с соусом и мясом, поставил передо мной миску с салатом. Всё было оформлено просто, но аккуратно.

— Ешь, — сказал он, садясь напротив. — Ты наверняка проголодалась.

Мой желудок предательски заурчал, подтверждая его слова. Я неуверенно взяла вилку.

— Спасибо.

Первый кусочек был настолько вкусным, что я с трудом сдержала стон удовольствия. Голод взял своё, и я начала есть быстрее.

— Ты здесь живёшь один? — спросила я, когда первый голод был утолён.

Адриан кивнул, накручивая пасту на вилку:

— Да. Поэтому часто готовлю сам.

— Но поддерживать такой большой дом должно быть сложно, — заметила я, оглядываясь.

— Раз в неделю приходит домработница, — он пожал плечами. — Заполняет холодильник, наводит порядок. Мне этого достаточно.

Я отпила воды, изучая его лицо. Что-то в нём было знакомое, но я не могла понять, что именно.

— Странно жить одному в таком огромном доме, — мой комментарий прозвучал почти как вопрос.

Его глаза на мгновение потемнели.

— Я ценю уединение, — просто ответил он.

Я наложила себе вторую порцию пасты, удивляясь собственному аппетиту.

— Ты от кого-то прячешься? — вопрос слетел с моего языка прежде, чем я успела его прикусить. Я тут же пожалела о своей прямоте, но было поздно забирать слова назад.

Адриан замер, вилка застыла на полпути к его губам. Что-то неуловимо изменилось в его позе — напряглись плечи, на секунду окаменело лицо, будто я случайно нажала на потайную кнопку.

А потом уголок его губ дрогнул в полуулыбке, разрушив наваждение. Но глаза остались настороженными, как у хищника, оценивающего потенциальную угрозу.

— Я не тот, кто будет прятаться, — произнёс он низким голосом.

Он отложил вилку, и откинулся на спинку стула, не сводя с меня взгляда.

— Сколько тебе лет, Рейвен? — спросил он, переводя разговор.

Способ, которым он произносил моё имя, заставил меня внутренне вздрогнуть — будто тягучий мёд, растекающийся по языку. Это было интимнее, чем должно было быть.

— Двадцать два, — я выдержала его взгляд, хотя сердце в груди предательски ускорило ритм. Я ощущала его удары кончиками пальцев, сжимающих стакан с водой.

— И чем ты занимаешься? — он наклонил голову, изучая меня. — Кроме того, что попадаешь прыгаешь под чужие машины?

В его голосе проскользнула нотка иронии, и я невольно подумала, что он, возможно, привык держать людей на расстоянии с помощью этого лёгкого сарказма.

— Это допрос? — я усмехнулась, приподняв бровь. Странно, но рядом с этим почти незнакомым мужчиной я чувствовала себя одновременно настороженно и непринуждённо — парадокс, который я не могла объяснить даже себе.

— Мне же надо знать, с кем я буду спать под одной крышей, — его брови изогнулись в притворном беспокойстве. — Вдруг ты серийный убийца, скрывающийся от правосудия? Все эти новости о милых девушках, расчленяющих своих благодетелей…

Жар мгновенно разлился по моим щекам, поднимаясь к вискам горячей волной, несмотря на его явно шутливый тон.

— Думаешь, я могу тебя убить, пока ты будешь овечек во сне считать? — парировала я, удивляясь собственной дерзости.

Адриан рассмеялся, и я вдруг поймала себя на мысли, что этот звук мне хочется услышать снова. Его смех делал его моложе, смягчал острые черты лица. В уголках его глаз собрались тонкие морщинки, а губы растянулись в открытой улыбке, обнажая белые ровные зубы. Она преображала его лицо, делая его неожиданно уязвимым, почти мальчишеским.

— Я живу с мамой в Уинсоре, — начала я, чувствуя странную потребность заполнить внезапно возникшую тишину. — Учусь в колледже на втором курсе, психология. С сентября прохожу стажировку в реабилитационном центре.

Его глаза следили за движением моих пальцев, и я ощутила странное смущение, как будто он видел больше, чем я хотела показать.

— Чем тебя так привлекает копание в чужих мозгах? — он наклонил голову, и свет от настенного бра отразился золотистыми бликами в его волосах.

Вопрос не был праздным, в нём чувствовалось почти профессиональное любопытство. Я опустила взгляд на свою тарелку, где остывали последние спагетти, свившиеся в причудливый узел.

— Когда понимаешь, почему люди поступают так, а не иначе, становится легче… — я сделала паузу, подбирая слова, которые не звучали бы слишком болезненно или слишком откровенно. Мой голос стал тише, почти шёпот. — Легче принимать их поступки. И свои собственные.

Я почувствовала, как его взгляд изменился — стал проницательнее. Он молчал достаточно долго, чтобы мне стало неуютно под этим взглядом, обнажающим больше, чем я привыкла показывать.

— А ты? — спросила я, желая перенести внимание с себя на него. — Кроме того, что сбиваешь незнакомок по вечерам и держишь их в таинственных огромных домах?

Он усмехнулся, но в этот раз улыбка не коснулась его глаз, они остались серьёзными, почти задумчивыми.

— Мне тридцать пять, — начал он, и я заметила, как он машинально забарабанил пальцами по столу, будто отсчитывая невидимый ритм. Я невольно залюбовалась его руками — сильными, с длинными пальцами, с одним потемневшим от времени шрамом, пересекавшим костяшки. Руки человека, который что-то строил своими руками, а не только отдавал приказы.

— Родителей не стало, когда я был ребёнком, — продолжил он, и в его голосе мелькнула тень старой, но не забытой боли. — Рос в приюте для сирот до совершеннолетия.

Я замерла, не ожидая такой откровенности от человека, который, казалось, тщательно выстраивал стены вокруг своей личной жизни.

Пока он говорил, пространство столовой вдруг показалось мне слишком формальным, и мы, словно по негласному соглашению, переместились в гостиную. Я опустилась на диван, утопая в мягких подушках, ощущая странное головокружение, которое я списывала на усталость и стресс дня.

— Когда вышел, начал работать, — продолжил он. — Сначала на мелких позициях, потом выше. Сейчас у меня своя рекламная компания, в основном сотрудничаем с недвижимостью. Последний год работаю удалённо, но сейчас думаю над крупным проектом в Денвере.

— Это же по другую сторону реки от Уинсора, — заметила я.

Мы продолжали разговаривать, и время будто растворилось в тёплом мареве комнаты. Я наблюдала, как свет огня играет на его лице, подчёркивая то тень под скулой, то морщинку на лбу, то изгиб его рта, когда он улыбался своим воспоминаниям о первых годах самостоятельной жизни.

Было что-то гипнотическое в его голосе, в плавном течении слов, в историях, которые он рассказывал. Они казались одновременно откровенными и тщательно отобранными — как будто он решил показать мне только определённые фрагменты мозаики своей жизни, оставляя другие части в тени. Я ловила себя на мысли, что хочу увидеть всю картину.

Тепло камина, тихий, размеренный голос Адриана обволакивали меня, убаюкивали. Усталость от пережитого дня постепенно брала своё. Я пыталась сконцентрироваться на его словах о каком-то проекте, связанном с исторической недвижимостью, но мои веки становились всё тяжелее, мысли путались.

Последнее, что я запомнила, — это ощущение безопасности и странное чувство, будто я вернулась домой после долгого пути. В дом, о существовании которого даже не подозревала.

Мои веки опустились, и я провалилась в сон под тихий шёпот огня в камине и едва различимый голос Адриана, который, казалось, следил за моим падением в темноту с нежностью, которую я не могла объяснить.

Мне снились глаза, серые жгучие, они искали меня в темноте, преследовали каждый мой шаг. Я чувствовала себя загнанной дичью, ощущая их прожигающий взгляд даже сквозь стены. Лиам. Это были его глаза. Затем появились руки — сначала нежные, ласковые, блуждающие по моему телу, оставляющие за собой дорожки мурашек. Руки, от прикосновения которых все внутри сжималось в сладком предвкушении.

Но внезапно всё изменилось. Прикосновения становились грубее, требовательнее, превращаясь в жестокие хватки. Пальцы впивались в кожу, сжимали до синяков, пока, наконец, они не сомкнулись на моей шее. Воздух перестал поступать в лёгкие, я задыхалась, пытаясь отодрать эти руки, но они только сильнее сжимались, а серые глаза наблюдали за моими мучениями с холодным интересом.

Я проснулась, резко вскочив на постели, судорожно хватая воздух. Сердце колотилось о рёбра так, словно пыталось вырваться наружу. Футболка прилипла к спине от пота. Вокруг было светло — дневной свет лился через незнакомые шторы.

Мгновение я смотрела вокруг в панике, не понимая, где нахожусь. Светлые стены, минималистичный интерьер, большое окно с видом на лес… Воспоминания возвращались по крупицам. Адриан. Его дом. Авария.

Я провела дрожащей рукой по горлу, всё ещё ощущая призрачную хватку из сна. Как я оказалась в постели? Помню только ужин, разговор с Адрианом в гостиной, его вопросы о моей жизни, и… пустота. Видимо, я уснула, а он перенёс меня в спальню.

Странное чувство охватило меня — смесь благодарности и неловкости. Чужой мужчина нёс меня на руках, пока я спала. Мои щёки запылали от этой мысли.

Я медленно встала, каждая мышца напоминала о вчерашнем происшествии тупой болью. Добравшись до ванной комнаты, я взглянула на своё отражение — лицо уже не было таким бледным, как вчера, синяк у виска начал желтеть по краям, но глаза… В них читалась растерянность загнанного зверька.

Умывшись холодной водой, я почувствовала себя немного лучше. Одежда Адриана — мягкая футболка и шорты — висела на мне как на вешалке, но выбора не было. Я расчесала пальцами спутанные волосы и вышла из комнаты.

Спустившись по лестнице, я услышала низкий мужской голос, доносившийся из гостиной. Адриан сидел за ноутбуком, прижимая телефон к уху плечом. Его лицо выражало сосредоточенность.

— Нет, я не вернусь раньше, чем через неделю, — говорил он, что-то быстро печатая. — Мне нужно время, и ты прекрасно это знаешь… Да, документы уже отправил… Нет, этот вопрос не обсуждается.

Я замерла, не решаясь прервать его разговор, но скрипнувшая под ногой половица выдала моё присутствие. Адриан поднял глаза и, увидев меня, сразу изменился в лице — напряжённость исчезла, уголки губ слегка приподнялись.

— Мне нужно идти, — сказал он в трубку и, не дожидаясь ответа, завершил звонок.

— Доброе утро, — произнёс он, вставая. — Хотя уже скорее добрый вечер. Ты проспала почти сутки.

— Сутки? — мой голос звучал хрипло. — Надо было меня разбудить…

— Тебе нужен был отдых, — пожал плечами Адриан, подходя ближе. — Как ты себя чувствуешь?

Я нервно поправила сползающую футболку.

— Лучше. Спасибо, что… перенес меня в комнату.

— Ты уснула посреди разговора, — в его глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. — Я решил не оставлять тебя на диване.

Воцарилась неловкая пауза. Я не знала, что сказать дальше, и, кажется, он тоже. Наконец, Адриан развернулся и взял что-то со столика.

— У меня кое-что для тебя, — сказал он, протягивая мне глянцевую коробку.