17

Пока родители обмениваются любезностями с нашим гостем, я выбираю себе место за столом. Наверняка, отец сядет во главе стола с одной стороны, а Вайс с другой. Значит я займу место посередине. Наливаю себе бокал красного вина и выпиваю чуть ли не залпом. Очень надеюсь, что выпивка избавит меня от нервной трясучки.

К сожалению, мои предположения относительно рассадки оказались неверны. Наш гость проходит и занимает место ровно напротив меня. Всячески стараюсь игнорировать его заинтересованный взгляд.

Смотрит, словно на кусок мяса на прилавке, отвратительно!

Мужчина наполняет мой бокал и я медленно выпиваю. Мама с отцом рассказывают мистеру Вайсу о своих планах на бизнес, в частности на его спасение. Лижут задницу этому богатею, сыпят благодарности так, словно он жизнь им спас. А мне, глядя на этот цирк лицемерия, хочется вскочить и закричать, да так, чтобы стекла полопались! Возможно, что это уже действует алкоголь, но я нахожусь на грани…

— Вы занимаетесь йогой? — вдруг обращается ко мне "жених". — Как часто?

— Иногда два, а иногда три или четыре раза в неделю, — нехотя отвечаю я, стараясь не смотреть Вайсу в глаза.

— И есть ли прок от подобного вида спорта? — не унимается Стейси.

Знал бы он, каким "спортом" я занимаюсь на самом деле… Я бы с радостью отработала на нем пару ударов и комбинаций, если б могла!

— Я не назвала бы йогу спортом, скорее это психофизическое единение с самим собой, — отвечаю я и получаю в ответ лишь мерзкий хриплый смех.

— Зачем заниматься тем, от чего нельзя похудеть или стать здоровее? — отмахивается он.

Наши взгляды все же пересекаются и я демонстративно беру бокал с вином и делаю очередной глоток. Виноградный терпкий вкус пробуждает последние нервные окончания от спячки и обжигает горло, придавая мне невиданной смелости.

— Здоровье оно не только физическое, — чуть наклоняю голову на бок и слегка улыбаюсь. — Вы требовали от меня чуть ли не полноценную медицинскую карту, но психолога и психиатра там не было. Как знать, вдруг вы берете в жены психопатку и истеричку… Или же вы планировали просто продать меня на органы, чтобы отбить вложенные в мою покупку деньги? Интересно, насколько я…

Сидящая рядом мама больно пинает меня под столом по ноге и переключает внимание мужчины на жаркое. Вот только удается это у нее плохо. Взгляд Вайса все так же прикован ко мне, а губы кривятся в ухмылке.

Чему он радуется?!

До конца ужина мне больше не позволяют сказать ни слова. Может быть оно и к лучшему, я не успею вырыть себе яму поглубже.

— Завтра ночью мы с вами на моем самолете отправимся в Штаты, можете упаковывать чемодан на несколько дней, — говорит мне Стейси, когда мы провожаем его. — Всего доброго, мисс Стивенс. Надеюсь познакомиться с вами поближе, когда вы будете трезвы, во время нашего маленького уикэнда.

Как только мужчина и его охрана покидают дом, на душе становится легче, а вот голова начинает странно гудеть. Похоже, что я и правда опьянела. Разве возможно, с двух-то бокалов?

Поднимаюсь к себе в комнату, переодеваюсь, принимаю душ и уже ощущаю себя чуть более живой, похоже алкоголь постепенно выветривается.

Собираюсь лечь спать, как вдруг слышу хлопок входной двери и голос отца:

— Где эта неблагодарная дрянь?!

Перестаю дышать и прислушиваюсь к тяжелым шагам по лестнице. Спустя пару секунд, дверь в мою спальню распахивается, едва не слетев с петель, и в комнату входит отец. Он направляется прямо ко мне и я не успеваю опомниться, как он замахивается и бьет меня по лицу. От неожиданно звонкой пощечины, я оседаю на пол, испуганно глядя в озверевшее лицо отца.

Он впервые поднял на меня руку. Впервые… Я перешла грань. Я вывела его из себя.

— Держи свой поганый язык за зубами! — рычит он, сжимая кулаки. Вижу за его спиной мамин силуэт, но она даже подойти ко мне боится. — Ты хочешь потерять все?! Хочешь остаться ни с чем?! Я даю тебе будущее, безбедное и счастливое, а ты плюешь мне в лицо!

Перед глазами все плывет от слез, но я держусь, сжав зубы до боли. Прижимаю ладонь к ноющей щеке и чувствую привкус крови в уголке губ — похоже отец обручальным кольцом оставил мне ссадину.

— Ты поняла меня?! — кричит он. — Все испортишь, я выкину тебя на хрен отсюда! Мне не нужен бесполезный балласт, только и умеющий тратить мои деньги! Поняла?!

— Поняла, — хрипло отвечаю я.

Отец хочет сказать что-то еще, но, злобно зыркнув, разворачивается и уходит. Смотрю на маму, ожидая увидеть хотя бы капельку поддержки, но в ее глазах пусто. Она лишь качает головой и, перед тем как покинуть мою комнату, произносит:

— Ты сама виновата, Элли…

Как только раздается щелчок двери, я закрываю глаза и позволяю слезам течь по моим щекам. Тихо скулю, все так же сидя на полу, жалею себя, ведь больше некому. Некому, черт возьми! У меня есть только я. И только я могу себе помочь… Но могу ли?

Спустя час, а может быть два, весь дом затихает и я перебираюсь на постель. Обнимаю подушку, все еще судорожно всхлипывая и глядя в пустоту. На тумбочке вибрирует телефон, но даже ума не приложу, кому и зачем нужна в столь поздний час.

Беру смартфон и открываю полученное сообщение, не веря своим глазам. Оно от Алексея! Внутри сообщения находится лишь фото моего дома и короткий вопрос: "Это твой?".

Сердце заходится от волнения и я пишу:

"Да, а что случилось?"

Можешь выйти?

Мы можем поговорить?

Смотрю на сообщение и не знаю что ответить. А нужно ли отвечать?

Быстро вскакиваю с постели и натягиваю на себя толстовку, спортивные штаны и кроссовки. Открываю окно и проверяю, не сгнил ли окончательно деревянный уступок за эти пять лет, что я не пользовалась своим тайным лазом. К счастью, он цел. Мне удается проскользнуть мимо охраны и перелезть по ветвистому дереву через забор.

Включаю телефон и собираюсь позвонить Леднику, но слышу неподалеку шаги и иду на звук.

Мужчина стоит рядом со своей машиной и смотрит в экран телефона. Видимо, он ждал от меня какого-нибудь ответа.

— Я здесь, — подаю голос я и Ледник поворачивается ко мне.

— Спасибо что пришла, — говорит он. — Я вспомнил твой дом и не мог уснуть, пока не проясню картинку окончательно. Если бы ты не ответила, я бы просто уехал, но раз уж у тебя тоже бессонница…

Замираю, остановившись в свете фар его пикапа, и вижу, как меняются эмоции Алексея. Не сразу понимаю истоки подобной реакции, но как только он подходит ближе и всматривается в мое лицо, я догадываюсь.

— Кто? — грубо спрашивает Ледник, кивая на мою щеку.

Глаза предательски покрывает пелена слез и я перевожу дыхание, чтобы не заплакать. Почему-то сейчас, когда этот мужчина с таким неподдельным беспокойством на меня смотрит, мне хочется сделать именно это — разрыдаться. Но мне нельзя. В моем сердце и так предостаточно жалости к себе, не хватало еще, чтобы и он жалел меня.

— Кто? — повторяет вопрос Алексей.

Подходит совсем близко, смотрит в глаза и подносит руку к моему лицу. Поворачивает мою голову чуть в сторону, так, чтобы в свете фар можно было разглядеть повреждение. Не сопротивляюсь, стою как вкопанная и лишь рвано дышу.

— Золушка, я жду ответа, — сурово произносит он. — Кто тебя ударил? Тебя нашел Артур?

— Нет! — испуганно перевожу взгляд на мужчину. — А должен был?

— Не знаю, — смутившись, Ледник убирает руку от моего лица. — У тебя, скорее всего, будет кровоподтек на губе. Били сильно. Кто?

— Это не важно, я сама виновата, — кусаю губу и едва слышно отвечаю я.

Не хочу впутывать Алексея в наши разборки. Хотела бы поделиться своими переживаниями, но вдруг это навредит ему и… Что он подумает обо мне и моей семье после этого рассказа?

— Тебя трясет от страха, как зайчонка, у тебя красные зареванные глаза и отчетливый след удара на лице. Не могу смоделировать ситуацию, в которой молодая девушка может быть настолько виновата, — говорит Алексей.

— Не важно, — снова мотаю головой я, глядя в сторону, и поскорее перевожу тему. — Зачем вы приехали?

— В глаза мне посмотри и скажи, кто и почему! — приказным тоном чеканит Ледник.

Не могу ослушаться и выполняю его приказ. Пытаюсь смотреть в глаза, но из-за слез все расплывается.

— Это отец, — тихим шепотом отвечаю я. — Но я виновата сама, показала себя в худшем свете для жениха.

Удивление на лице мужчины можно прочесть невооруженным глазом. Он по-настоящему удивлен услышанным.

— Твой отец тебя ударил? — переспрашивает Алексей и я киваю. — Ты в курсе, что это домашнее насилие? Как часто он тебя бьет?

— Первый раз.

Под пристальным взглядом мужчины складываю руки на груди, но тут же опускаю, стараясь найти им место или чем-то занять.

— Пойдем в машину, поговорим, — кивает он мне на свой пикап.

Следую за ним к его автомобилю и сажусь на пассажирское сиденье. Кажется, что тут ничего не изменилось… Разве что запах, нет больше аромата цветов, что тогда лежали на заднем сиденье.

— Ты понимаешь, что теперь так будет всегда? — поворачивается ко мне Ледник. — Теперь, когда он почувствовал свою силу и власть над тобой, увидел страх в глазах, он теперь постоянно будет решать таким образом все, что ему не угодно. С этим нужно что-то делать, Золушка.

— Я ничего не могу сделать сейчас, — мой голос дрожит.

Он прав. Теперь любое мое непослушание отец будет решать силой. Я видела ярость в его глазах перед ударом и видела наслаждение после. Он был собой доволен, ему было плевать на меня и мою боль и ужас. Но я не могу уйти, потому как мне попросту некуда и не с чем. За моей душой ни гроша, а жить на помойке или в приюте, если таковые в России вообще имеются, я не смогу, лучше умереть. Все, что я пока могу, так это слушаться родителей и чуть менее рьяно отваживать от себя мистера Вайса.

— У тебя есть жених? — щурится Алексей и я краснею.

— Это договорной брак, я его толком сегодня увидела первый раз. Отцу заплатят огромные деньги за мое замужество, — отвечаю я и снова хочется плакать.

Изо всех сил пытаюсь подобрать слова, чтобы дать Алексею понять — жених мне не нравится, он мне не нужен.

— В каком смысле? — хмурится мужчина. — Тебя продают замуж что ли…

— Выходит, что так.

Стискиваю зубы и отворачиваюсь к окну. Смотрю на наш дом, пока по щекам текут слезинки.

— Не мое дело, но валила бы ты из этого дурдома, — вздыхает Ледник. — Поживи у друзей, свали в другой город, страну…

И тут я не выдерживаю. Первый всхлип звонко разносится по салону пикапа.

Он прав, это был бы выход, имей я хоть одну подругу, готовую принять меня в гостях, или хоть пару тысяч баксов в заначке, чтобы скрыться из виду. Хотя последний вариант весьма сомнителен — меня найдут и кара будет куда страшнее.

— Успокойся, расскажи мне все, я постараюсь помочь, — говорит Алексей.

Мне кажется, что алкоголь еще не до конца выветрился, ведь я собираюсь рассказать ему. Вытираю слезы и пытаюсь набраться мужества, чтобы поведать Алексею свою историю. Надеюсь его мнение обо мне не испортится окончательно.

— Мой папа бизнесмен из Америки, мы вынуждены жить в России, пока у него проблемы с его бизнесом, — говорю я, а Ледник лишь кивает, словно осмысливая услышанное. — Никто не хочет инвестировать в его тонущую компанию. Вернее, никто не хотел, кроме одного единственного, очень и очень богатого мужчины. Родители разрекламировали меня ему, заверили в моем физическом здоровье и манерах, а это почему-то важный аспект для этого человека. Он дает моему отцу свои деньги, а отец отдает меня, как вещь! Его зовут мистер Стейси Вайс, ему пятьдесят с копейками и за плечами уже несколько неудачных браков, — замолкаю и сглатываю.

— Ты его боишься? — спрашивает Алексей.

— Он очень странный, сегодня был у нас на ужине и… пугающий человек, — отвечаю я. — Я прочитала в интернете про его бывших жен, они все умерли при странных обстоятельствах. Вроде бы своей смертью или несчастный случай, но это же подозрительно, да? Четыре женщины умерли, понимаете? — перевожу взгляд на Ледника и смаргиваю слезы. — Я не хочу быть пятой…

— Не хочешь, значит не будешь, — уверенно отвечает он.

— Мне бы вашу уверенность, — всхлипываю я. — Я загнана в угол… Я теперь не могу не то что перечить, я не могу и думать об отказе от этого брака. Отец попросту меня убьет, а мать будет стоять рядом и молчать! А знаете, что самое страшное? Завтра я лечу в резиденцию своего жениха и проведу там все выходные! Одна, без родителей и без возможности сбежать!

Закрываю лицо руками и срываюсь на громкие рыдания. Одно дело думать об этом всем, но совсем другое рассказать и показать себя жутко слабой перед человеком, мнением которого дорожишь.

— Вы летите в Америку? — спрашивает Алексей и я сдавленно "угукаю". — Твои родители не бояться тебя одну вот так просто отправить с таким человеком, как он?

— Я буду не одна, со мной будет Сэм… И моим родителям плевать, — пищу я. — Они уже получили часть денег и…

Не хватает воздуха, чтобы договорить фразу, и я выскакиваю из машины. Обхватываю себя руками и пытаюсь надышаться и успокоить, рвущиеся наружу всхлипы.

Совсем расклеилась, стала самым настоящим нытиком… Вот отыграется Ледник за это нытье на наших тренировках…

— Тебе нужно успокоиться и пережить эти выходные, — слышу хлопок двери и приближающийся голос Алексея. — Пусть за тобой как следует присматривает твой телохранитель. Когда ты вернешься, я постараюсь тебе помочь хоть чем-то… Денег немеренных не обещаю, но способ и защищенное место, где можно скрыться, попробую найти.

Разворачиваюсь к нему лицом и часто киваю, закусив губу. Хочу сказать, насколько благодарна ему за… за что? Да хоть за то, что он захотел выслушать! Но не могу подобрать слов.

— Спасибо, — шепчу я и дрожу от холода. — Вы не обязаны, я просто…

— Ты замерзла, иди домой, — мужчина подходит ближе и кивает мне на особняк.

— А зачем приезжали вы, так и не сказали, — говорю я.

— Не так важно, разберемся после, — дергает плечом он. — Иди и если что — я всегда на связи.

Когда смотрю ему в глаза, понимаю, что не хочу уходить. Не желаю возвращаться домой, а хочу сесть к нему в машину и просто кататься, быть с ним рядом. Но вернуться приходится. Но в этот раз не только с жгучей обидой и болью в душе, но и с приятным теплом надежды…