27

Россия… Я никогда не считала это место своим домом, за все те несколько лет, что живем здесь с родителями, но сейчас так рада вернуться. Не передать словами!

Прощание с Вайсом проходит максимально пафосно, но без каких бы то ни было вопросов или иных действий с его стороны. Мужчина весь в работе, как он оправдался, отправляя меня и Алексея на своем самолете в Россию. Кстати, это отдельная радость — Стейси Вайс летит не с нами, нет этого эмоционального давления с его стороны.

Зато есть со стороны Алексея. Вернее не так, есть эмоциональное гнобление меня со стороны своего же внутреннего голоса. В самолете мы почти не общаемся, лишь пара уставных фраз, не смотрим друг на друга, каждый думает о своем, разве что пару раз ловлю его взгляд на кольце Вайса, которое еще не сняла. Но как только вернусь домой — сброшу его в дальний ящик.

После приземления мы идем в сторону парковки, где был оставлен автомобиль Семена, а сам парень уже ждет нас. Виноватый взгляд говорит сам за себя, но поговорю с ним я после того, как останемся наедине. Сажусь в машину, ожидая что они последуют моему примеру, но мужчины остаются снаружи. О чем-то разговаривают, меняются телефонами, а после этого Ледник уходит… Вот так просто, ни досвидания, ни обещанного разговора. Жутко обидно и на глаза наворачиваются слезы, пока провожаю его взглядом. Так просто уйти…

— Элли, прости, что я так сделал и тебя не предупредил, — садится за руль Семен и начинает свою оправдательную речь. — Все вышло быстро и с экспромтом каким-то. Мы даже менялись телефонами, потому что твой отец требовал ежедневный краткий письменный отчет о происходящем. Мы рисковали, я весь извелся, серьезно…

— Все нормально, просто нужно было предупредить, — шмыгаю носом я и поворачиваюсь к парню лицом. — Хотя бы про телефон…

— Его версию я выслушал, теперь жду твою, — улыбается Сэм. — Как все прошло?

— Ужасно, — ежусь я от воспоминаний.

Рассказываю Семену все, кроме самого волнующего куска этой поездки.

— Склеп графа Дракулы и тот повеселее. И еще, похоже у меня будут проблемы с отцом… Я имела неосторожность проявить характер, уверена, что мистер Вайс уже настучал. Я кукла, которую продали за огромные бабки. Даже сбежать не могу, меня найдут и вернут, предварительно посадив на цепь…

— Ты преувеличиваешь или все реально настолько плохо? — мрачнеет парень.

— Настолько, Сем, настолько, — вздыхаю я. — Он отвратительный тип, строящий из себя мистера благородство.

Тишина. Сэм не находит слов чтобы ответить, а я больше не хочу разговаривать. Все что остается, так это завести двигатель автомобиля и уехать уже отсюда.

— Если бы я мог помочь, я бы помог, — тихо произносит он и я киваю.

— Куда пошел Ледник? — не выдерживаю и спрашиваю я. — Мы могли бы его подвезти.

— Он сказал его ждут в клубе, — пожимает плечами парень и смотрит на меня в зеркало заднего вида. — У вас что-то произошло?

Закусываю губу и коротко киваю.

— Он что-то сделал? — хмурится Сэм.

— Нет, — качаю головой, — это я совершила ужасную ошибку.

— Ты драматизируешь, — фыркает он.

— В твоем телефоне есть занятная переписка, можешь посмотреть, — отворачиваюсь к окну и рассматриваю деревья на обочине.

Когда останавливаемся на светофоре, Сэм достает мобильник и ищет интересующий диалог. Поворачивается ко мне и вопросительно выгибает бровь:

— Тут ничего, о чем ты?

Непонимающе хлопаю ресницами и забираю смартфон из его рук. Чудеса, последнее сообщение в нашем с Сэмом диалоге это то самое, отправленное перед вылетом из России.

Ледник подчистил нашу переписку, будто ничего и не было, никаких доказательств, кроме воспоминаний. Он ушел не попрощавшись. Что, если завтра от него не останется следа, как и пять лет назад?!

Эта мысль меня пугает и все внутри холодеет от ужаса. Снова умчаться в какую-нибудь командировку, что ему мешает? Состояние здоровья у него хорошее, а вот остального я не знаю. Состоит ли он до сих пор в каких-то войсках или что тут в этой стране еще есть… Как бы мне ни было стыдно, я не хочу снова потерять связь с этим человеком. Вернее, рано или поздно я ее потеряю, когда он оттолкнет меня, но не сейчас, пожалуйста… Еще слишком рано и слишком много неизвестности. Неопределенность хороша тем, что я могу додумать о его чувствах ко мне, но это лишь иллюзия, ведь так? Одними мыслями о еде сыт не будешь.

— Сэм, — зову я, — поехали в тот клуб.

— Что? Тебя ждут родители и… — пытается сопротивляться парень.

— В клуб, Сёма!

Внутри все жжет и хочется высказаться, ровно так же, как и вчера. не выдерживаю и рассказываю Семену все, что накипело. Парень молча слушает, на его лице постепенно проявляется самый настоящий шок. Он изредка бросает на меня взгляды в зеркало заднего вида, пока я выплескиваю все накипевшие мысли.

Про Алексея, который сводит меня с ума своим присутствием.

Про тот злосчастный поцелуй на тренировке.

Про его обещание расставить точки над i.

С какой целью еду туда, в этот бокс-клуб, до сих пор до конца не понимаю. Что я скажу ему, когда увижу? А что скажу, когда он спросит меня, зачем я пришла? Но он же сам хотел поговорить, как же так…

— Ты уверена, что не сделаешь хуже сейчас? — наконец, подает голос Сэм. — Он был очень странным, теперь понятно почему.

— А разве есть куда хуже? Унижаться, так до конца.

Складываю руки на груди и отворачиваюсь к окну. Когда Сэм паркуется напротив клуба, я несколько секунд мешкаю и не могу определиться: а нужно ли мне это на самом деле, может быть Алексей дал мне шанс исчезнуть из его жизни самой, без разборок и лишних слез разочарования.

— С тобой пойти? — спрашивает Сэм, когда я дергаю за рычаг двери и выхожу из салона.

— Нет, — уверенно отвечаю я.

Мне не нужны свидетели моего очередного позора, на который я иду по собственной воле. Господи, что ж за дура-то такая…

Захожу в клуб и сразу сталкиваюсь с Демьяном. Парень выглядит все таким же жизнерадостным, как и было до нашего с ним инцидента.

— Привет, — здоровается он, остановившись напротив, — Леха в каморке, — указывает на кабинет Ледника он. — Вовремя пришла, он шмотки собирает. Еще чуть-чуть и разминулись бы.

Сердце пропускает удар — значит и правда, сбегает.

— Спасибо, — киваю я и иду к двери “каморки”.

— Эй, — окликает меня Демьян. — Прости, ну, за тот случай… Кольнуло в одно место и захотелось проверить свои умозаключения.

Виновато смотрит на меня и я киваю. Не знаю, что там за умозаключения он хотел проверить, не это сейчас важно.

Выдыхаю и пару раз стучу в дверь кабинета, после чего слышу недовольный голос Алексея.

— Ну что еще?! Я же все объяснил! — дверь резко открывается и я успеваю отскочить в последний момент, чтобы не получить в лоб. — Золушка? Ну, заходи… — его грубый тон тут же тухнет и голос становится спокойным. — Что ты хотела? — закрывает за мной дверь и спрашивает так, словно не понимает.

Останавливаюсь посреди помещения, молча смотрю на пару сумок, в которые он впопыхах укладывал свои вещи, затем перевожу взгляд на самого Ледника.

— Уезжаете?

Самопроизвольно перехожу на “вы”, наверное, так проще. Эта форма сама собой уже отдаляет людей друг от друга.

— Да, — коротко кивает он.

Так просто и безэмоционально, что все, о чем я хотела поговорить, рассыпается прахом. Его безразличие мощным шквалистым ветром уносит эти крупицы, закручивая в вихрь. Кусаю губы и киваю, часто-часто, глядя куда-то сквозь Алексея.

— Что ты хотела? — пытается выдернуть меня из своих мыслей он.

— Ничего, извините, — выдавливаю из себя улыбку и разворачиваюсь к двери.

Успеваю сделать всего пару шагов, когда мужчина ловит меня за руку и разворачивает к себе лицом. Его непривычно нежный взгляд проникает в самые потаенные уголки моей души, выворачивает ее наизнанку, но в то же время в нем столько боли и отчаяния.

— Золушка, я не слепой, — подходит ближе, а я задыхаюсь, окутанная его теплом. — Я все понимаю, я все чувствую и вижу. Ты необыкновенная, красивая до невозможности, в тебе есть что-то, что манит меня и притягивает, — у меня в горле появляется душащий ком, а губы нервно подрагивают. — То, что ты сделала, все усложняет и одновременно делает проще. Будь ты просто Эллой, которая пришла ко мне в зал, которую я выручил несколько лет назад, я бы увез тебя на край света в ту же ночь, когда узнал что твой отец поднял на тебя руку. Я бы зацеловал тебя до смерти на том ринге и не выпускал бы из своих объятий, — чувствую, как начинаю дрожать, опасаясь дальнейших его слов. — Однако у всего есть “но”.

— Какие “но”? — сбивчиво шепчу я, завороженно глядя ему в глаза.

— Где ты, — мужчина берет мою левую руку и поворачивает ко мне так, чтобы я увидела кольцо Вайса, — а где я, — кивает он на свои разбросанные вещи в кабинете. — И эти “но” должны заставить тебя и меня вовремя тормознуть, чтобы не испоганить друг другу жизнь. Ничего хорошего из этого не сложится.

— Джонни и Бэби бы поспорили*, - вырывается у меня и Алексей с тяжелым вздохом отступает в сторону.

— Здесь тебе не сказки, здесь жизнь и, поверь, она жестока, — говорит он. — Тебе лучше уйти и не возвращаться сюда никогда. Ты должна выходить замуж за богатеев, а не чахнуть по простому… даже не знаю кто я… Должна жить в привычном мире, а не опускаться… Должна оставаться там, где ты есть…

И тут я вспыхиваю. Он задевает самое больное, произносит чертову фразу “ты должна” и это выводит меня из равновесия. Злость закипает во мне похлеще вулкана Кракатау и рвется наружу, порождая убийственное цунами.

— Почему все решают за меня, что я должна?! Почему всю жизнь мне указывают, а я слушаюсь?! — делаю уверенный шаг в его сторону. — Мать! Отец! И теперь вы туда же?! — тараторю, не отдавая себе отчета, и вижу на его лице удивление, граничащее с восхищением. — Я, может, на самом деле вещь, которую можно продать?! Которую можно выбросить?! — захлебываюсь словами и слезами одновременно. — Которой можно что-то пообещать и уехать?! У меня же нет чувств, нет эмоций, нет…

Ледник качает головой и резко сгребает меня в свои объятия. Прижимает к своей груди и я замолкаю от неожиданности.

— Глупая ты девочка, Золушка, вот ты кто! — прижимает меня к себе и шепчет в волосы.

— Нет, я вещь, притом никому не нужная, — всхлипываю и утыкаюсь носом в грудь мужчины. — Меня продали, используют и пустят в утиль! Я одна, совсем одна и никто…

Не могу договорить фразу, потому что захлебываюсь слезами. Я не планировала плакать, а уж рыдать тем более, но сейчас делаю именно это. Вцепившись в пальцами в кофту Ледника, реву не в силах остановиться. Эмоции бьют ключом, я не могу остановить этот поток. Наверное, это все страх потерять единственного человека, мнение которого для меня стало важным, общение с которым было так желанно и долгожданно.

Как только Алексей вновь появился в моей жизни, в ней будто бы появился смысл, появились краски и цели. Я действительно захотела чему-то научиться, а не только быть ближе к нему, хотя изначально это и было первостепенно. А сейчас, когда он собрался исчезнуть вновь, когда захотел уехать и бросить меня не попрощавшись в такой момент — это выбивает из строя.

— Ты не одинока, Золушка, и ты нужна мне, не говори глупости, — крепче прижимает к себе. — Я же пока никуда не делся. Ты думаешь я брошу все на середине пути?

— В том и дело, что пока!

Хочу оттолкнуть Ледника, но он не выпускает меня из кольца своих рук.

— Сбегаете, вещи собираете, уезжаете насовсем, лишь бы не оставаться здесь… со мной не оставаться, — поднимаю на него заплаканные глаза и чувствую, что ниже падать уже некуда.

Вот оно, дно, прямо у меня под ногами.

Я опустилась ниже плинтуса, сказала все, что думаю, осталось только, разве что, в любви признаться и мое фиаско подойдет к логическому завершению.

— Кто тебе сказал, что я уезжаю насовсем? — приподнимает брови Алексей. — Я еду встретится с бывшим другом. Если поеду сегодня, то еще успею застать его в соседнем городе проездом. Мне нужно восстановить потерянные воспоминания, иначе я реально сойду с ума.

— Так вы вернетесь? — дрожащим голосом спрашиваю я.

Сердце грохочет в груди и отдает звоном в ушах. Похоже, я снова накосячила, поняла все не так, как нужно…

— Вернусь, — коротко отвечает мужчина и, подняв руку к моему лицу, проводит кончиками пальцев по щеке. — И уже буду разбираться с нашими проблемами.

— Нашими? — не верю своим ушам.

— Нашими, Золушка, — кивает Ледник и наклоняется ниже. Едва ощутимо касается моих губ своими, а меня словно током прошибает от переизбытка эмоций. — Не ты одна умеешь совершать маленькие глупости, — чуть улыбнувшись, произносит он. — Мы квиты.

Сердце бешено барабанит в груди, а я стою и хлопаю ресницами, не понимая происходящего. Не настроить бы себе воздушных замков, не понять бы снова все не так, как есть на самом деле.

— Что это значит? — шепотом произношу я.

Губы приятно покалывает после его поцелуя, а перед глазами все мутно от эмоционального всплеска и слез. Боюсь его ответа, не понимаю вообще что происходит — все в тумане, под легкой дымкой растерянности.

— Нравишься ты мне, Золушка, вот что. Но… — говорит Ледник и я напрягаюсь всем телом. — Я говорил, что у всего есть "но". Поэтому давай пока не будем ставить точек и выделять заголовков, хорошо? Мы оба в сложном положении, у обоих тонна вопросов и минимум ответов.

“Нравишься ты мне, Золушка”.

Дыхание перехватывает и по коже бегут мурашки. Это слуховые галлюцинации или сон, однозначно. Не могу поверить в услышанное, прокручиваю в голове эту фразу снова и снова, глядя мужчине в глаза.

— Я должен встретиться с Васильевым и поговорить, чтобы восстановить в памяти утерянные события, — продолжает он. — Через три дня я вернусь и уже, разобравшись с прошлым, начну выстраивать план настоящего и будущего. Понимаешь меня?

— Не очень, — тихо выдыхаю я. — Вы меня запутали своими “но” и…

— Я и сам запутался, а все ты и твоя искренняя простота и наивность, — вздыхает Алексей и прикладывает палец к моим губам. Новая волна приятной дрожи охватывает меня от этого невинного действия. — Поэтому временно скажу “брейк” и мы разойдемся по разным углам на эти три дня. За три дня многое может измениться… Мне нужно собираться и выезжать, иначе могу не успеть выловить Васильева.

Отступает, начинает упаковывать сумки, а мне без него становится невыносимо холодно, несмотря на то, что в груди пожар.

После этого весьма странного разговора, вроде бы и прояснившего отношения друг к другу, а вроде бы и усугубившего положение, Алексей собирает вещи и грузит их в свою машину, наказав Демьяну присматривать за залом и мной. Ну, на случай, если мне захочется прийти на тренировку. Напоминает, что у меня есть его номер и я могу писать, звонить.

Как удержаться и не написать ему вечером просто так, чтобы узнать как он добрался?!

Все до сих пор происходит как в тумане, словно это не реальность, а иллюзия и она вот-вот рассеется. Провожаю его пикап взглядом, когда сажусь в машину и Сэм жмет на газ. Он интересуется, все ли со мной хорошо, ведь я заплаканная, молчаливая и странно улыбающаяся. Отмахиваюсь от него и говорю, что ничего еще не понятно, что мы просто поговорили, а парень делает вид, что поверил. За это его и люблю.

Смотрю в окно и понимаю, что все… Пути к прежней жизни больше не будет, ведь у меня в сердце разгорелся тот маленький огонек надежды. Он жжет так приятно, так и манит подбросить еще "дровишек" в виде эмоций от общения с Алексеем.

"Нравишься ты мне, Золушка".

Вспоминаю эту фразу, прикрыв глаза, вспоминаю его короткий, но решительный поцелуй… Так приятно об этом думать, прокручивать, как любимый момент из фильма.

Как только захожу в дом, меня встречает мама, на удивление очень счастливая. Заключает меня в объятия так, словно я на самом деле любимая дочь.

Очень странно, ведь я думала, что Вайс им тут наплел с три короба лжи.

— Какая ты умничка, милая! — щебечет она на английском, а это значит, что отец дома и где-то неподалеку. — Мистер Вайс так тобой восхищался, так восхищался! Он дал нашему отцу еще денег на восстановление бизнеса, просто так, представляешь? Вне договора, как будущим родственникам!

— Можно я хотя бы переоденусь? — с трудом отлепляю от себя маму. — Я с самолета и очень устала. Я была в другом часовом поясе и, скажу тебе, спать не в своей постели, в одиночестве в чужом доме было проблематично.

— Конечно! — еще раз обнимает меня она и пропускает к лестнице. — Боже! Какое красивое! — неожиданно хватает меня за руку мама и рассматривает подаренное кольцо. — Бесподобно! Ты такая счастливая, что тебе попался такой человек, как мистер Вайс!

Молчу, сдерживая свое недовольство из последних сил. Точнее сказать, сил на скандал у меня сейчас точно нет. Киваю, не проронив ни слова, и это правильное решение, ведь в холл выходит отец. Не знаю даже, кто из этих двоих выглядит счастливее.

— С возвращением, Элла, — как всегда серьезно, но с улыбкой, произносит отец. — Ты произвела неизгладимое впечатление перед Стейси, я очень рад. Он сказал, что вы нашли общий язык и очень поладили. Сказал, что ты очень отзывчивая, добрая и послушная, что он в восторге от времени проведенного с тобой.

Лжец. Он это делает специально, чтобы сбить меня с толку, мстит за мои выпады и упрямство. Мол, смотри, девочка, моим словам верят без лишних вопросов, а ты дрожи в страхе.

— И самое главное! — влезает в разговор мама, но отец шикает на нее и та замолкает, покусывая губы в нетерпении.

Странное предчувствие накрывает меня в один миг, аж желудок сводит спазмом. Мне явно не понравится то, что папа скажет…

— Я только что общался с мистером Вайсом и он предложил оформить ваш брак в следующие выходные, чтобы ты поскорее могла переехать к нему. Церемония будет по плану, ведь гостям плевать, когда на самом деле была свадьба. Зачем тянуть, если все уже можно сделать сейчас?

За три дня многое может измениться.

Боже, как же Ледник был прав, произнося эту фразу.

* Герои культового “Грязные танцы”, где богатая девочка влюбилась в простого танцора.