28

Ледник

Идея найти Романа Васильева пришла сама собой, как только Золушка рассказала мне про Алену. Я хочу узнать правду, хочу разобраться, что упустил и, несмотря на обиду и желание дать бывшему другу в морду при встрече, поговорю с ним.

Поскольку поддерживаю связь с товарищем из полиции, где когда-то работал с Васильевым, от него я узнал где найти Рому, даже точный адрес проживания. Номер телефона оказался устаревшим, поэтому придется ехать. Живет “друг” в соседнем небольшом городке с женой и детьми, работает, вроде как, все в той же частной охране. Как сказал мой знакомый, на днях они переезжают и это мой единственный шанс выловить его для разговора.

Около двух часов в дороге и я добираюсь до нужного адреса. Несмотря на поздний вечер, иду попытать удачу и звоню в домофон. К сожалению, ответом мне служит лишь тишина. Потоптавшись возле подъезда, я возвращаюсь в машину, быть может утром мне улыбнется удача?

Раскладываю сиденье и откидываюсь назад полулежа. Прикрываю глаза, стараюсь успокоиться, а все мысли тотчас возвращаются к Элле. К этой маленькой наивной девочке, жаждущей любви и понимания. Нет, не жалости, а именно понимания. Ее искренность выбивает меня из колеи и я теряюсь, страстно желая быть ее опорой и утешением.

Такое сумасшедшее притяжение, что с ним делать?

Я не тот, кому “по карману” такая девушка, ведь у нее есть определенный уровень запросов и потребностей, но не могу противиться влечению. Как поцеловала тогда, так и подсадила на себя! Запретный плод сладок, и то верно. Однозначно, я не брошу ее в беде, ведь вижу, как ненавистна ей эта свадьба, но как помочь пока не знаю наверняка.

Чем трезвее голова, тем лучше сейчас, ведь если я отпущу себя окончательно, позволю желаниям с чувствами вести меня, то нас это убьет. Кого-то раньше, кого-то позже, но это неизбежно. Почему? Потому что ее у меня заберут, отнимут родители и женишок, а я сдохну в попытках вернуть свою Золушку.

Чувствую себя загнанным в угол. Все что остается — рисковать.

Достаю из кармана телефон и нахожу ее номер, долго смотрю на набор цифр и раздумываю, что делать. Хочется услышать ее голос, поэтому нажимаю кнопку вызова, но, еще до начала гудков, жму на сброс. Нет, не сейчас… Она вернулась домой и, наверняка, там тотальное грузилово со стороны предков, ей не до разговоров со мной.

Упираюсь коленом в руль и стискиваю зубы — что ж как все сложно то?!

Как провалился в сон не заметил, зато проснулся весь в холодном поту и с больной спиной. Спать в машине такое себе удовольствие. На часах половина восьмого, а значит уже можно попытать удачу еще раз.

Когда набираю номер квартиры на цифрах домофона, все внутри сжимается от неприятного предчувствия, словно кто-то тянет меня назад, отговаривает узнать правду. Но я должен узнать как все произошло с Аленой, почему она умерла, иначе это неведение о собственном прошлом меня убьет. Ведь если я был на кладбище, значит знал о произошедшем, но мой разум избавился от лишней информации, выбросил ее, якобы упрощая жизнь. Вот только проще она не стала.

— Кто там? — отвечает знакомый голос в динамике домофона.

Узнаю интонацию с первой секунды и неосознанно закипаю, это Роман собственной персоной. Когда-то бывший мне лучшим другом, когда-то прикрывавший мне спину на совместных командировках в горячки.

— Север, я Ледник, — представляюсь я нашим старым позывным, превратившимся в кличку.

Долгая пауза. Я даже проверяю горит ли огонек на домофоне зеленым, не сбросил ли Рома звонок.

— Леха? Заходи! — наконец, говорит он и с характерным звуком дверь отпирается.

Прохожу в подъезд и поднимаюсь на нужный этаж по лестнице. В груди нарастает тревожность, а злость хоть чуть-чуть и заглушилась болью, но тоже никуда не ушла. В конце концов мой лучший друг увел у меня девушку, которую я любил, а она меня променяла. Да, ее не стало, но сам факт предательства остался.

Прикладываю палец к кнопке звонка и дверь сразу распахивается.

— Привет, Леша! — радостно произносит какая-то невысокая девушка с короткой стрижкой и делает шаг, чтобы обнять. Интуитивно отшатываюсь и она замирает. Смотрит на меня таким взглядом, как будто я должен ее помнить, словно мы друзья, но вот беда, я не помню…

— Когда ты вернулся? — за ее спиной появляется сам Рома. — Как ты нас нашел?

— Чувак из управления дал адрес, а вот номер старый был похоже, — отвечаю я.

Мой голос сел и я не знаю как себя вести. Переминаюсь с ноги на ногу, смотрю то на девушку, то на Рому и молчу. В груди все рвется на кусочки, расщепляется на атомы от смеси испытываемых эмоций.

— Заходи, чего стоишь! — меня приглашают войти в маленькую прихожую и я делаю шаг.

— Мы можем поговорить? — спрашиваю я, сквозь зубы.

Смотрю на Рому и тот кивает.

— Иди к девчонкам, если что я позову, — обращается он к… своей новой жене, полагаю. — Пойдем на кухню, — указывает мне в сторону соседней с прихожей дверь. — Что-то случилось? — в его голосе беспокойство, а я не знаю с чего начать.

Заходим на кухню и я сажусь на свободную часть маленького диванчика, Рома напротив. Язык как будто присох к нёбу и я резко растерял весь энтузиазм. Друг ведет себя так, словно ничего не произошло, словно мы уже давным давно зарыли топор войны и все наладилось.

А что, если это и правда так? Что, если я растерял куда больше, чем думал?

— Лех, что произошло? — уже не скрывая своей нервозности, повышает голос Васильев. — Ты странный и… рассказывай, Господи! Что с тобой произошло, когда ты вернулся?!

— Я вернулся после контракта и так получилось… Я не помню большую часть своей жизни с момента отъезда, пришел кое-что прояснить, — начинаю я.

— В каком смысле? — хмурится Рома.

— Это долгая история, — вздыхаю я и все, что могу сделать, так это растерянно почесать затылок.

— Я никуда не тороплюсь. Сейчас только кофе сделаю, — подмигивает Васильев.

Почти не изменился, все тот же улыбчивый и жизнерадостный. Семья, дети, переезд… Такое ощущение, что только меня одного жизнь, собака, потрепала, как тряпку, и выплюнула всего разодрав в клочья.

Кручу в руках кружку из-под кофе и жду, когда Рома хотя бы что-то мне ответит. Но он молчит. Во взгляде такая глубокая растерянность, что аж тошно.

— То есть, последнее, что ты помнишь, это как набил мне рожу возле подъезда и укатил в закат? — наконец, подает голос Рома.

— Не только. Я помню, что работал в охране, затем провал в воспоминаниях. Я не помню, по какой причине подписал контракт, но помню все события за время пребывания в горячей точке, вплоть до ранения и комиссации, — отвечаю я.

— Выходит, что ты… — Васильев замолкает. — Черт, чувак… Не знаю, что и сказать.

— Не нужно ничего особенного говорить, — вздыхаю я.

Разговор не клеится, а я из последних сил борюсь со своим раздражением. Не могу смотреть на Ромку спокойно, потому что вижу предателя. Вроде бы и Алены больше нет и поросло травой прошлое, но до сих пор в груди пожар ненависти и обиды не потух.

— Мне придется говорить, а тебе послушать, — Васильев встает на ноги, открывает верхний ящик кухни и ставит на стол непочатую бутылку коньяка, затем два стакана. — Потом задашь свои вопросы…

— Я здесь только с одним вопросом, чтобы расставить все по местам, — перебиваю его я. — Что случилось с Аленой и твоими детьми?

Рома набирает в легкие побольше воздуха и медленно выдыхает, параллельно разливая по стаканам выпивку.

— Я не буду пить, я за рулем, — говорю я, но ему плевать.

Придвигает мне стакан и садится на свое место. Собирается начать говорить, как на кухню входит его жена. Окидывает нас странным взглядом и, с усмешкой, спрашивает:

— Судя по накрытой поляне, мне лучше с девочками поехать к брату?

— Я ненадолго, — говорю я, но Рома перебивает.

— Да, Инга, я потом все объясню, хорошо?

Без лишних вопросов она кивает и, чмокнув мужа, уходит. Идиллия… Спустя несколько секунд слышу радостные детские вопли и смотрю куда-то в одну точку за спиной Ромы. Чувствую себя максимально неловко и некомфортно, уже даже жалею, что приехал.

— Пей, — указывает мне на стакан Васильев и сам делает первый глоток из своего.

— Я же сказал, что я за рулем.

— Ты сегодня точно никуда не поедешь, будешь здесь ночевать. И не вздумай бычить, — с угрозой тыкает на меня пальцем он. — Сейчас Инга с девчонками уйдет и поговорим… Ты не помнишь ее, реально?

Отрицательно качаю головой.

— А должен? — все же решаюсь сделать глоток и морщусь с непривычки. Давно не пил, тем более настолько крепкое пойло.

— Ну… Если коротко, ты был в личной охране ее отца и помог нам разгрести кое-какую историю, — Рома странно усмехается и качает головой. — Твою мать, тогда на адреналине было намного проще рассказать тебе всю правду, сейчас что-то слов не подберу никак.

— Мы ушли! — доносится из прихожей и далее следует хлопок двери.

— Не надо подбирать слова, скажи так, как есть, не надо вот этих вот изворотов, — говорю я.

— Помнишь мать Алены? — зачем-то спрашивает Рома. — Жуткая, больная и двинутая тетка была… Вредная вдобавок. Согласен, о усопших либо хорошо, либо ничего, но я о ней даже ничего хорошего не помню.

— К чему это? — хмурюсь я, а сердце ускоряет свой бег, словно предчувствуя неладное.

— Ты уехал в командировку, снова без возможности связи, в самую горячку… Оставил Алену, попросил меня присматривать, а она очень замкнулась в себе и несколько недель даже не звонила, не писала, не разговаривала, — Рома делает два больших глотка и тяжело вздыхает. — Помнишь, как ты психанул, когда увидел Алену со мной? — поднимает на меня взгляд и я киваю. До сих пор это чувство помню, словно вчера все произошло, такое не забывается. — Ты не захотел слушать, стал истерить, бить морду… А стоило бы послушать. Знаешь, что бы мы тогда тебе сказали? А сказали бы мы, что после твоего отъезда в командировку Алена оказалась беременна. Она пришла ко мне и умоляла сказать, что ребенок мой, ведь иначе ее мать выперла бы из дома или отправила на аборт. Я согласился, а дальше все пошло, как снежный ком…

Молчу. Прокручиваю в голове только что произнесенные Васильевым слова. В висках колошматит набатом пульс и я не могу дышать. Вот просто не могу, организм меня не слушается.

Алена оказалась беременна.

То есть, он хочет сказать… Что он хочет сказать? Раз оказалась, значит…

Делаю первый судорожный вдох и вновь теряюсь в закоулках собственных мыслей.

— Ты намекаешь, что она была беременна от меня? — не узнаю собственный голос.

Уже знаю ответ, но не хочу слышать. Как только мои умозаключения подтвердятся его словом — мир в очередной раз для меня перевернется.

— Да, близняшки были от тебя, — кивает Рома.

— Не верю, — мотаю головой, а глаза жжет и в голове как будто взрывы, звон колоколов.

— У меня есть документы, которые Алена собирала, чтобы тебе все доказать.

— Врешь, — рычу я.

— Зачем мне врать? Тем более сейчас, — Рома хватается за голову и нервно взъерошивает свои волосы.

— Почему не нашли меня после и не рассказали все?! — вскакиваю, упираюсь ладонями в стол и едва дышу. Захлебываюсь воздухом и одновременно мне его не хватает. — Почему не сказали?!

— Потому что ты, блять, не тот, кто будет ждать и слушать! Ты свинтил в очередную командировку, сразу же! — тоже вскакивает Васильев и начинает метаться по кухне. — Знал бы ты… Знал бы ты, в каком аду я жил! Вписался туда, откуда не было выхода!

В голове снова что-то щелкает и я срываюсь. Хватаю Рому за воротник его футболки и припечатываю к стене, пытаюсь нанести удар, но он блокирует и отвешивает встречную оплеуху. Между нами завязывается наиглупейшая драка, мы просто выплескиваем накопившееся нервное напряжение.

— Прекрати! — шипит он, отталкивая меня на мое место.

— Да пошел ты!

— Она тебя любила! У нее крыша ехала от этой любви! — Рома яростно жестикулирует и тычет на меня пальцем. — Все потому, что ты трусливо сбежал! Знаешь, в прошлый раз этот разговор был другим, сейчас же я не намерен быть тактичным!

Стараюсь отдышаться, но не получается. Кажется, что сейчас просто нахрен сердце остановится! Мир рушится, расщепляется на атомы и я вместе с ним. Все тело вибрирует от напряжения, в глазах мутнеет.

— Как она умерла? — цежу сквозь зубы я.

— Покончила с собой.

Очередной ржавый гвоздь суровой правды вонзается мне в сердце, выбивая из легких последний кислород.

— В каком смысле? — осипшим голосом спрашиваю я.

— В прямом. История не из приятных… — вздыхает Рома и смотрит в потолок. Качает головой и продолжает говорить, пока я задыхаюсь от шока. — Я работал в группе захвата одного казино, командовал и планировал операцию, но все вышло из-под контроля. Уроды оказались на шаг впереди и узнали о моей семье, узнали кто я. Господи, как же сложно…

Он наливает себе еще коньяка и выпивает залпом, морщится то ли от горечи, то ли от боли. Затем наполняет мой стакан и устало потирает лицо.

— Мне тогда не сообщили, что близняшек похитили и я продолжил операцию. Их убили, мы не успели ничего сделать…

— Ты сейчас так издеваешься? — цежу сквозь зубы. — Мстишь за… Не знаю за что… Но ты…

В голове туман, мысли не выстраиваются в адекватные предложения, есть лишь набор слов, рвущихся из меня невпопад.

— Пардон, Леха, но ты свинтил, а я растил Диану с Алисой, они мне были как родными! Мне тоже не в кайф все это вспоминать, как думаешь, издеваюсь я?! — сверлит меня суровым взглядом Васильев. — Алена не пережила потерю детей, ее это окончательно убило. Хотя, последнее время она и так находилась на грани, у нее реально душа была не на месте. Я тоже тяжело пережил и, даже больше скажу, ты был на похоронах. Ты не вникал в произошедшее, но был там.

За все время службы и боевых приключений, у меня никогда не возникало мысли застрелиться, как бы сложно и невыносимо больно ни было. Я не назвал бы себя трусом, но сейчас… Положите передо мной пистолет и я лучше пущу себе пулю в лоб, чем попытаюсь смириться и понять услышанное.

Зачем полез в это осиное гнездо, зачем его растормошил?!

Если отмотать время назад, я вряд ли бы что-то изменил. Все равно бы поехал искать Васильева и копаться в прошлом. Кто же знал, что оно у меня такое убийственное.

Я не верю, не хочу верить, но разумом, хоть и затуманенным, понимаю, что Рома не стал бы врать сейчас, чтобы выставить себя в лучшем свете, ведь он не настолько тварь. К тому же, он принес из комнаты замусоленную папку с документами и я сейчас вижу перед собой прямые доказательства.

Срок беременности Алены, идеально подходящий под нашу последнюю неделю, проведенную вместе. ДНК-тест Романа Васильева и детей — отрицательный. Я готов поверить и поверил, что Алена изменила мне с ним, с нашим общим лучшим другом, которого тоже, бесспорно, любила. Но она просто не могла быть с кем-то еще, характер не тот, новые знакомства ей давались тяжело, к тому же она боялась всех и избегала любых контактов, кроме как с нами. Выписки, справки, свидетельство о смерти…

В глазах все мутнеет, и это не только из-за выпитого алкоголя, а сердце болезненно сжимается, когда я начинаю осознавать, как все могло бы сложиться. Если бы я не уехал, не сбежал в командировку, если бы я выслушал… Что бы было тогда? В мыслях рисуются картинки счастливого будущего, улыбающаяся Алена, две веселые девчушки, лучший друг…

— Ты сказал, что я был на похоронах, — не узнаю свой охрипший голос, — и что там? Почему ты не рассказал ничего?

— Потому что ты снова держался на расстоянии, а мне за тобой бегать уже не хотелось, — со вздохом отвечает Рома. — Я прошел через ад, Лех. Не думаю, что в моем аду было чуть менее жарко, чем в твоем сейчас, — грустно усмехается и подливает выпить.

— Что было после похорон? — я пришел за правдой, значит нужно давить ее всю до капли, раз уж начал.

Разве может Рома сказать мне что-то еще хуже услышанного? Не думаю.

— Нас раскидало по разным наймам, ведь меня турнули, якобы по собственному из органов…

— Почему турнули? — спрашиваю я и Васильев зло усмехается.

— После проведенной операции захвата, я узнал от своего командира, что ему звонила Алена и сообщила о похищении, но этот ублюдок не счел важным мне это сказать. Я сорвался, избил его почти до смерти, но он поспособствовал и меня уволили без специальной пометки в личном деле. Просто по собственному, — пожимает плечами Рома. — Бывают же твари у нас…

Проглатываю образовавшийся ком в горле и закрываю глаза. Дышать, успокоиться…

— Я подался в коммерческую охрану и там меня приняли с распростертыми объятиями. Там меня нанял один мажорчик для охраны своей чуть-чуть поехавшей крышей после нападения сестры, — на губах Васильева появляется улыбка. — Ну, собственно, Инга вот и есть, жена моя. Она влипла по крупному и потом я узнал, что ты работаешь в личной охране ее мудака папашки. Был жесткий замут и я пришел к тебе за помощью, ты как всегда побрыкался, но помог.

— Что потом?

— Ты уехал в командировку, без предупреждения исчез и все. Как всегда, — фыркает Рома.

Молчим, каждый в своих мыслях, в своих воспоминаниях. Рома разворошил свои, а я пытаюсь расставить по полочкам свои. На душе будто огромный булыжник, тянущий меня ко дну, не позволяющий ровно дышать. Как теперь жить с этим грузом прошлого? Как смириться и простить себя?

— Ты сказал, что близняшек убили, — произношу эти слова и буквально ощущаю во рту горечь. — Убийцу, похитителя нашли?

На лице Ромы появляется довольный оскал, будто он вспомнил что-то невыносимо приятное.

— Вот этими вот руками, — поднимает ладони и поворачивает их в воздухе, — придушил гниду! В целях самообороны, ага…

От этого знания легче не становится, но хорошо, что убийца поплатился.

— Прости, что тебе приходится все это переживать сейчас, — говорит Рома. — Ты совсем ничего не помнишь? — отрицательно мотаю головой. — Черт, не зря говорят, что человеческий мозг избавляется от худшего…

Снова тишина. Пьем, переглядываемся, вздыхаем. Идиотизм.

— Кстати! Как ты узнал, что Алена умерла, ведь ты сказал, что не помнишь события после того скандала?! — неожиданно осеняет Рому.

— Случайно увидел, — коротко отвечаю я и Васильев присвистывает. — Что?

— Ничего, просто я знаю этот взгляд. Я его уже раньше видел, — улыбается он. — Где ты, как ты, кто она… Расскажешь или идти за пыточными инструментами?