4

Когда добираемся с Сэмом домой, мое настроение зашкаливает возле самой верхней отметки. Почему-то эта встреча и будущие занятия с Алексеем вызывают у меня восторг и приятное щекочущее чувство предвкушения внизу живота.

— Элла! — зовет меня на английском из столовой мама.

Английский язык в этом доме используется только когда дома мой отец. Неприятная новость, я надеялась что он в разъездах.

— Подойди, пожалуйста!

Все же мне не удается прошмыгнуть к себе наверх незамеченной, очень жаль.

Захожу в столовую и наблюдаю классическую картину: отец с ноутбуком попивает кофе с коньяком, весь в работе, а мама разглядывает модные журналы, чтобы почерпнуть из них вдохновение на новые проекты.

— Ты была у доктора? — не поднимая на меня глаз, спрашивает отец.

— Да, — киваю я.

Этот разговор не кончится ничем хорошим, я чувствую всеми фибрами души.

— Где врачебное заключение? — снова сухо и совершенно безэмоционально спрашивает он.

— Вот, — достаю из сумочки сложенный вдвое листок. — Зачем это было нужно? Что это и зачем?

Мама забирает заключение, бегло читает его и… начинает буквально светиться от радости.

— Детка, это же просто замечательно! — вскакивает она с места и обнимает меня, расцеловав в обе щеки. — Хочешь лазанью? Или какого-нибудь своего салата, смузи? Давай я приготовлю, садись!

То, как моя мать начинает суетиться, меня пугает. Если до этого я надеялась, что эта бумажка лишь для их душевного успокоения, то теперь уверена что нет.

— Я не голодна, спасибо, — выдавливаю из себя ответ. — Что происходит?

Вижу как хмурится папа. Его всегда раздражали мои вопросы, ведь я не должна их задавать. Как оказалось, даже в двадцать три года в этой семье я не имею права голоса.

— Через месяц мы вернемся в Штаты и тебе нужно будет встретиться с одним очень хорошим и безумно богатым человеком, — юлит мама. Нервничает и оттого зачем-то загружает в чашу для блендера клубнику и шпинат. — Вам надо будет пообщаться немного и, может быть… Ну, может быть, он тебе понравится…

— Ты выйдешь за него замуж, — прерывает маму недовольный голос отца.

Грубо. Коротко. По делу. Как всегда, впрочем.

— Я не выйду замуж по указке, — сжимаю зубы. — Зачем это было нужно? — киваю на справку.

— Вы встречались с Мистером Вайсом на прошлом банкете, — говорит отец. — Он согласился инвестировать в мой бизнес столько, сколько понадобится, до скончания веков, — с довольной усмешкой говорит отец. — Вот только он слишком консервативен и предпочитает в жены красивых, умных, здоровых и… чистых девушек. Таких мало и я доволен, что ты меня не подвела. Не зря столько денег было вложено в твою опеку и охрану.

В носу щиплет и я бросаю растерянный взгляд на маму. Они серьезно? Серьезно, да?!

— Мам… Мама… Это же пережитки прошлого, вы чего? — голос срывается и я пытаюсь найти поддержку в глазах матери.

Ее же тоже выдали замуж насильно. Продали, как товар, как вещь! Она должна понять, каково это, должна же помочь мне избежать этой участи!

— Скажи, Элла, — в голосе отца чувствую острое недовольство, — тебе хотя бы раз в чем-то отказали?

Открываю рот, но ему не нужен мой ответ.

— Нет, не отказали, — продолжает он. — Учиться? Учись. Дорогие шмотки, хобби — пожалуйста. Салоны, машины, мебель, побрякушки, все что угодно. Будь благодарна за мои вложения!

— Выходит, меня как свинью откармливали, чтобы в голодный год прирезать, да?! — не выдерживаю я и повышаю голос.

Роковая ошибка.

В глазах отца бушует пламя и я вижу как брезгливо дергается уголок его губ. Я подожгла фитиль своим высказыванием и тоном, взрыва не избежать.

— Милая, он хороший человек, — старается разрядить обстановку мать. — Возможно, ты его даже полюбишь. Я же смогла…

Внутри все кипит, хочется кричать и материться на всех языках, какими я только владею. Смотрю в бесцветно-серые глаза матери и аж тошнит от ее лицемерия. Возможно, она отца просто боится и оттого так себя ведет, но это отвратительно.

Мой голос дрожит от злости и я обращаюсь к маме на русском:

— Смогла?! Каждую ночь ты якобы ведешь рабочие совещания с Нью-Йорком, чтобы не спать с ним в одной постели!

Бам!

Разъяренный отец вскакивает на ноги так резко, что падает стул. Чашка кофе разбивается о кафель, осыпая осколками полкухни.

— Я просил разговаривать при мне на английском! — рычит он. За столько лет мог бы и выучить русский язык. — Иди к себе, разговор окончен!

Хочу возразить, но понимаю что сейчас это бессмысленно. Нужно попытаться поговорить, когда напряжение разрядится.

Поднимаюсь в комнату, иду в ванную, включаю душ и сажусь на дно душевой кабины. Обхватываю колени и прижимаю их к груди, подставляю лицо под поток воды, глотая соленые слезы. Еще пару минут назад у меня был боевой настрой, а сейчас я трясусь, как маленький пугливый зайчонок. Даю волю своим чувствам, хочу выплакаться и облегчить душу. Меня выворачивает наизнанку от обиды и страха за свое будущее.

Любят ли меня родители вообще, раз способны спихнуть какому-то уроду как трофей? Если это и забота, если это и любовь, то она извращенная и изуродованная жаждой денег. Не общего благополучия и тем более не семейного, а именно желанием не потерять ни единой копейки.

Когда выбираюсь из ванной, беру ноутбук и ложусь в кровать. Мне нужна сопливая мелодрама, пачка носовых платков и теплое одеяло, больше ничего. Устраиваюсь поудобнее, открываю онлайн-кинотеатр и ищу самое слезливое из всех кино в рейтинге.

Прислушиваюсь к звукам в комнате и понимаю, что это вибрирует мой телефон, так и валяющийся в сумочке на полу. Поднимаюсь, достаю гаджет и задыхаюсь, когда вижу пропущенный звонок от недавно записанного абонента “Алексей Озеров”.

Дрожащими руками нажимаю кнопку вызова и считаю гудки. Раз, два, три, четыре…

— Послезавтра в пять, — не церемонясь приветствиями, раздается голос Ледника в трубке. — Форма одежды спортивная, понятно?

— Да, — как можно скорее отвечаю я и кусаю губы.

— Отлично, до связи, — коротко и без лишних пояснений.

Он уже отключил звонок, а я так и стою с телефоном возле уха, мечтательно глядя на себя в зеркало возле стены.

Послезавтра в пять.

Осталась мелочь — объяснить родителям куда и зачем мне нужно.