55

Все дальнейшее происходит словно в быстрой перемотке, оставляя за собой лишь шлейф смазанной картинки.

Полиция устраивает в доме обыск. Вайса увозят в больницу. Туда же отправляют и нас с испуганной Селестой. Все происходящее кажется сном, настолько эмоционально выжали меня эти события. То ли в машине скорой, то ли уже в больнице, но я погружаюсь в сон. Впервые мне ничего не снится. Абсолютно ничего.

Когда прихожу в себя, сижу в кресле рядом с кроватью спящего человека. Но это не Леша…

— Мам? — тихо зову я и она тотчас вскакивает на ноги и бросается ко мне.

— Как ты, милая? — пытается она взять меня за руку, но я прячу ее под одеяло. — Прости меня… Прости, если когда-нибудь сможешь, — едва сдерживая слезы, произносит она.

— Спасибо, — выдавливаю из себя я, дрожащим голосом. — Спасибо, что помогла… Как у тебя получилось?

— Нам помог с перелетом и с журналистами мой давний друг, тот самый, помнишь? Он каждый год жертвовал на развитие моего бизнеса деньги и покупал мои не самые удачные коллекции, — говорит она, слегка краснея. — У него есть знакомый в ФБР и… нам удалось достучаться до не продажных полицейских.

— Тот друг, который влюблен в тебя еще со школы? — нервно усмехаюсь я и приподнимаюсь на локтях.

— Не важно, Элла! Все это неважно! Потому что главное было — это помочь тебе!

— Что теперь будет? — задаю я самый волнующий меня вопрос.

— Делу дали ход, нашли старые зацепки о исчезновении джаз-певицы Микаэллы и теперь будут производить расследование по всем девушкам, — отвечает мама. — Какое-то время тебя потаскают по допросам, для создания полной картины… И все.

— Где Леша и что будет с Селестой?

— Алексей сейчас придет, я заставила его сходить поесть и привести себя в порядок, — отвечает мама и заметно грустнеет. — А девочку перевели в реанимацию на специальную терапию. У нее на фоне нервного срыва произошел некий рецидив… Как только она поправится, ее отправят в детский дом до выяснения обстоятельств с ее отцом. Вероятнее всего, его лишат родительских прав и…

Дверь распахивается и мама замолкает. Перевожу взгляд в сторону порога и улыбаюсь сквозь слезы, глядя на своего героя, держащего в не загипсованной руке небольшой букет алых роз.

— Ладно, я… пойду пока, — засмущавшись, мама уходит и мы с Лешей остаемся наедине.

— Это тебе, — тихо произносит он и протягивает мне букет. Смотрит мне прямо в глаза и я чувствую то самое приятное головокружение, будто ты сейчас улетишь, закружишься в вихре безумных эмоций.

— Спасибо, — улыбаюсь я. — Они очень красивые…

Ледник садится на край моей кровати и берет мою руку в свою, бережно сжимая пальцы.

— Я чуть не сдох, когда узнал что тебя похитили, — говорит он. — Самое жестокое было то, что я знал где ты, но не мог сиюминутно к тебе попасть. Настолько слабой и беспомощной букашкой я себя еще никогда не чувствовал, — подносит мою руку к своим губам и покрывает поцелуями каждый пальчик. Млею от тепла его губ и вереницы мурашек. — Поэтому я решил, что больше никогда и никуда тебя не отпущу. Я убью того, кто еще хоть раз поднимет на тебя руку.

— Не надо убивать, просто не отпускай меня никогда, — переплетаем наши пальцы и я сажусь на кровати как можно ближе к Леше. — Я тебя люблю, прости, я такая дура… Вляпалась во все это…

— Главное, что теперь все кончилось, — мужчина прижимает меня к себе и тихо шепчет прямо в губы: — Золушка, я люблю тебя и брошу к твоим ногам весь мир, достану хреналион звезд с неба, ты только попроси. Из кожи вон вылезу, но сделаю это! Взамен прошу лишь об одном, будь со мной навсегда. Как в чертовой сказке, на веки вечные! — мягко касается своими губами моих, выжигая дотла все мои былые страхи быть отвергнутой им. — Конечно, я не лучшая партия для сказочной принцессы…

Прикрываю его поток бессвязной дури о “не достоин” и “не заслуживаю” жадным поцелуем. Как я скучала, как я ждала, чтобы снова почувствовать это невероятное щекочущее чувство внизу живота, опаляющее неистовым жаром мою душу.

— Мне ничего не нужно, — отстраняюсь я и смотрю в его зеленые омуты, ставшие для меня спасением от всех невзгод. — Ни мира у моих ног, ни звезд с неба, ничего, кроме тебя. Только ты мне нужен! И я думала что уже давно должен был понять, что я твоя. С самой первой встречи и навсегда.

— Это “да”? — приподнимает брови Леша и я непонимающе хмурюсь. — Золушка, я тебя так замуж зову вообще-то…

— Что? — замираю я.

— Замуж за меня пойдешь, Элла Стивенс? — уже более четко повторяет Леша.

— Да, — глухо отвечаю я, задыхаясь от нахлынувших эмоций. — Да! — уже громче и увереннее повторяю я.

Моя беременность подтвердилась. Никогда не забуду его взгляд, переполненный радостью и нежностью, когда он смотрел на две красные полоски на тесте. Мне кажется, что таким счастливым я его больше не увижу никогда.

Как и ожидалось, несмотря на доказательную базу нескольких убийств, мистер Вайс был отправлен в специальную психиатрическую клинику строгого образца, вместо обычной тюрьмы. Его лишили родительских прав, вот только Селесте от этого ни тепло, ни холодно.

Девочка слабеет на глазах, ее иммунитет, несмотря на привычное для нее лечение, снижается все больше и больше, отчего у Селесты вылезает куча новых патологий. Прогнозы неутешительные и мне попросту обидно, что я ничем не могу ей помочь.

Пока мы живем в доме богатого “друга” моей мамы, я каждый день прихожу к девочке в больницу. Каждый раз она дарит мне новый рисунок, воодушевленно делится интересными статьями, которые прочитала в интернете, но очень быстро утомляется.

По настоянию моей мамы, с которой я как не крути имею натянутые отношения, у нас с Лешей скоро планируется свадьба. Вариант “просто расписаться” ее и Лешу не устроили, а вот вариант натянуть белое платье на круглый живот — в самый раз! Не скажу, что я шибко против, но нервы мне этим потрепали. А еще очень сильно потрепали нервишки документы и прочая дичь, но, к счастью, все это на себя взяла моя мама и, благодаря ее оперативности, нарядиться в белое мне удалось еще до круглого живота.

Только самые близкие, все те, кто были рядом в трудную минуту: Васильевы, не разделяющие беды на свои и чужие, Семен, готовый костьми лечь, но не выдать чужих секретов, Демьян-смутьян со своей благородной “Алисой в стране чудес” и Селеста, которой нельзя было присутствовать на церемонии, но мы побывали у нее в больнице и даже сфотографировались на память.

Стоять у алтаря в белом платье напротив любимого человека, сказать заветное “согласна” и произнести клятву — просто непередаваемое счастье. Исток этого счастья в том, что мы столько всего пережили, столько всего прошли рука об руку, сумели открыться в своих чувствах и смогли сохранить их, несмотря на превратности судьбы.

Насколько быстро я облачилась в белое, настолько же быстро пришлось облачиться и в черное.

Это было неизбежно, рано или поздно. Вот только я не думала, что настолько рано.

Меня в очередной раз подкосило, сломало и заставило смотреть на мир под другим углом. Селеста оставила в моей жизни слишком глубокий отпечаток. Эта зарубка на сердце теперь навсегда будет со мной. Она сделала для меня слишком много, сама того не осознавая до последнего своего дня. Я не была ей матерью, я даже не участвовала ни в одной идиотской игре Вайса, но это дикая привязанность к совершенно чужому ребенку, которого я больше никогда не увижу, по сей день душит меня ночами и заставляет плакать.

— Золушка, что случилось?! — испуганно вскакивает с постели Леша и включает прикроватную лампу, едва услышав мое тихое хлюпанье носом.

— Ничего, — шмыгаю я, поглаживая свой достаточно круглый живот. — Гормоны, наверное.

Муж тяжело вздыхает и ложится рядом, обнимая меня, окутывая своим успокаивающим теплом.

— Рассказывай, — шепчет он мне в макушку.

— Ты не поймешь, — говорю я, хотя, уверена, что Леша сейчас единственный, кто может меня понять.

После свадьбы он поделился со мной своей историей, рассказал про Алену и девочек. Я так боялась, что он погрязнет в этой скорби, что снова замкнется в себе, но… неведомым образом Леша перенаправляет эту скорбь в трепет по отношению ко мне.

— Я-то? — хмыкает он. — Поверь, я тебя наоборот пойму. Я тоже порой чувствую эту неимоверную пустоту от потери внутри. Такую, что хочется выть… Но потом я вспоминаю, что мне есть чем эту пустоту заполнить, — его горячая ладонь ложится мне на живот поверх моей. — Заполни эту пустоту. Заштрихуй ее тем цветом, которым тебе хочется. Раскрась мир под себя, Золушка.

Утыкаюсь носом ему в шею и зажмуриваюсь, наслаждаясь запахом свежего геля для душа своего мужчины.

Заполнить пустоту? Кажется, я знаю как.