Глава 15

Девочка.

Девочка Дарина. Одарённая. Лучик света и счастья.

Дарина Максимовна Ерёменко.

Но… У Максима не могло быть дочери одиннадцати лет.

Усыновил? То есть… удочерил, конечно… Да? Видимо да.

Вера не хотела наводить справки, но… оно как-то само-собой получилось. Услышала разговор.

О том, что папа Дарины – холостой, еще совсем не старый и видный мужчина. И хорошо бы такого мужа, да вот только он ни на кого даже не смотрит, вернее…

– Смотрит, знаете, как будто сквозь тебя! Как будто ты пустое место. Ужас.

Кружочек мамочек по разному отреагировал на реплику, кто вздохнул, кто хихикнул, кто хмыкнул презрительно.

– Ну, может, он не одинокий? Может, у него есть женщина? Как он должен смотреть? Что бы ты сказала, если бы твой муж на других смотрел?

– Ничего бы не сказала, нет у меня мужа. Но другие мужики, чужие мужья, кстати, нормально смотрят!

Говорившая вскинула подбородок, презрительно взглянув на остальных.

Вера стояла за шторкой, наблюдала за ожидавшими своих деток мамочками.

– Ну, может он верный?

– Нет у него никого. Он по бывшей своей убивается.

По бывшей?

Резкая боль хлестанула остро, словно скальпелем снова прошлись по сердцу. В который раз.

Вера устала от этого. От боли устала.

Бывшую… Неужели Катарину? Это же её дочь? И что с ней стало?

Тоже умерла?

Вера чувствовала себя странно.

Ужасно.

Вдруг представила, что Катарина реально умерла и тоже, как и она, Вера, вернётся в другом теле. И они вынуждены будут бороться за Максима.

Вера не собиралась бороться.

Даже не думала об этом.

Но ведь зачем-то она попала в тело этой девочки Вари?

Почему-то оказалась в теле той, кто постоянно контактирует с ребёнком Максима?

Зачем, господи, зачем?

А что, если Катарина тоже где-то рядом?

Вере снова стало больно.

Как будто кислота капала сверху на обнажённую душу. Выжигала.

Разъедала…

– По бывшей? По матери его девочки что ли? Они вроде разошлись? Или я что-то не так поняла?

Ох уж эти сплетни!

Вере хотелось задернуть шторку, отойти, не слышать, ей было не интересно. Вернее, она изо всех сил себя убеждала в том, что ей неинтересно, сделала шаг и замерла, когда услышала.

– Нет. Не по этой, по другой.

Она вцепилась в грубую ткань гардины, не задумываясь о том, что её могут заметить, понять, что она слушает. Ей было плевать. Она была в шоке.

По другой…

По какой другой?

Неужели…

Нет, нет!

Он не мог.

Не мог «сохнуть» – как они выражались – по ней, по Вере.

Видимо, после Катарины была другая.

Пустился её Макс во все тяжкие.

– Я с бабушкой девочки общалась, она её привозит. Галина её зовут.

Вера снова напряглась. Галиной звали её маму. Но… мало ли Галин? Раньше было много, у них в классе только у четверых мам звали Галя.

– Галина Александровна, да, я её знаю, приятная женщина такая, и так внучку любит.

– Да, только это не её внучка. Не родная. Это дочка второй жены, а Галина – мать первой.

Вера не выдержала.

Это было слишком.

Вышла из-за укрытия.

Подслушивать не хорошо, не хорошо! Это слишком. Ругала она себя.

– Извините…

Оглядела родительниц.

– Что-то случилось?

– Всё нормально, Варюш, – некоторые называли её по имени, Вера это запомнила.

– Нормально, как всегда, Варвара Андреевна, обсуждаем главного холостяка нашей студии.

– Да? Простите, я вам помешала…

– Да нет, вы нас простите, наверное, это нехорошо, сплетничать, да? – женщина, говорившая это смотрела на Веру как-то свысока, ей было чуть за сорок, и она явно думала, что Вера совсем еще юная и глупая. Точнее Варя.

Варя, возможно, была юной и глупой. Иначе не связалась бы с придурком Женей. А вот Вера…

– Да, сплетничать не хорошо. Но вы все взрослые люди и сами решаете о чём говорить. Я пройду?

Занятия у Веры только-только должны были начаться. Дети в группе разминались с другим педагогом, она переодевалась.

– Варвара Андреевна, а вы не знаете, Ерёменко на сборы дочь повезёт или как?

– Сборы?

Вера как-то не думала еще о сборах.

Какие сборы?

Частично Варина память в ней жила, она выудила оттуда информацию.

Конечно, поездка в Сочи на сборы, там же большие Всероссийские соревнования, чемпионаты в разных категориях.

Дарина очень способная девочка и, конечно, ей бы стоило поехать и поучаствовать. К тому же материальных проблем у Максима явно нет.

То есть не явно – нет. Это Вера знала. Помнила.

Надеялась, что он не просадил своё состояние.

– Я не в курсе, могу узнать.

– Узнайте, а то тут некоторые решают ехать – не ехать.

– В смысле, решают? – Вера задала вопрос, на который прекрасно знала ответ.

Мамочки устроили на её Максима охоту и вся надежда на то, что в поездке им удастся сблизиться с импозантным папашей.

Её Максима! Разве он её? Нет, именно её. Он её Максим, она вполне имеет право так его называть. Её бывший. Её любимый. Её единственный.

Который, говорят, до сих пор убивается по какой-то там жене.

По какой?

Не по ней же, нет? Конечно же нет. Он сам её бросил. Что ему теперь убиваться? Или…

«Господи, зачем я вышла, – думала Вера про себя, – постояла бы, послушала, может, они бы и сказали».

Ей правда хотелось знать.

По кому он страдает? И страдает ли?

Может, это просто способ оградить себя от излишнего женского внимания?

Если на него в самом деле открыта буквально охота…

Жесть.

– Так кто еще решает?

– Ну, не то, чтобы… Да, ясно, что он сам, скорее всего не поедет, отправит бабушку с дедушкой.

– А почему бы ему и не поехать в Сочи?

– Да что ему эти Сочи?

– Не эти, а этот, грамотейка.

– Он не душни. Варя, ну, ты спроси, по-братски. Рассчитывать нам там на мужскую компанию или как? – задающая вопрос дама с яркими губами засмеялась, Вера вся подобралась. Хотела ответить.

Даже почти построила внутри тираду, мол, вы едете с детьми, будете заниматься детьми, и вообще, неприлично такие вещи обсуждать.

Вздохнула, открыла было рот и закрыла.

Кто она такая, чтобы учить этих женщин?

Она должна учить их детей.

Она ничего им не скажет.

А что касается Максима Максимовича…

Варя коротко кивнула, отошла, и тут поняла, что краснеет.

Повод.

Она нашла повод с ним заговорить. И вот…