Глава 16
– Вера?
– Я не Вера…
В этот ответ ей самой не верилось.
Видимо, и ему тоже.
Максим был потрясён.
Кто угодно мог ему что угодно сказать, но эта девушка…
Это была ЕГО ВЕРА!
Вот и всё.
– Варвара… Андреевна…
– Да, я хотела с вами поговорить, это насчёт сборов в Сочи.
Максим ничего не понимал. Не соображал.
Какие сборы? Что собирать? Куда? Почему Сочи?
Что за ересь, когда перед ним стоит его Вера!
Его живая, любимая Вера!
Жена.
Единственная.
Та, которую он убил.
Убил своим предательством.
Своей нелюбовью.
Глупостью своей.
Недавно они виделись с Витькой Павловым. Тем самым, что морду ему бил с удовольствием. За Веру.
Встретились случайно. Витька сам предложил выпить по чарочке.
А потом…
– Знаешь, Максимыч, у меня же тоже тут вылезло…
– Что?
– Да… бес в ребро, мать его ети. – Павлов криво усмехнулся. – Краля одна, на работе. В общем, всё как у тебя. Как у всех. Те же яйца только в профиль.
Ерёменко молчал. Ему неприятно было слышать про «те же яйца», да и вообще, вспоминать. Наверное, все думали, что у него отболело. Прошло.
А нифига оно не прошло.
– И что?
– Ну, что… – Павлов продолжал давить глупую лыбу головой качая, – сопротивление бесполезно.
Друг опрокинул стопку. Занюхал хлебом с салом, многозначительно так, глаза закрыв.
Максим вспомнил слова Павлова, то, что друг ему бросил тогда в сердцах. Мол, если бы у меня была такая, как твоя Вера…
При этом Витька был женат. Давно и прочно. Так же примерно с университетских времён. Жену Вити звали Алла. Аллочка. Аллка. В универе у неё была кличка – Пугачиха, понятно почему. Хотя на эту звезду советской эстрады Аллочка была совсем не похожа. Скорее типаж Ларисы Долиной. Такая болонка. Невысокая, в вечной борьбе с лишним весом, широким лбом и глазами навыкат. Вроде бы всё у Витька с Аллой было в норме. Бизнес пошёл, семья, дети, дом построили, всё как у людей.
Значит… бес в ребро?
– Гляделки эти, улыбочки, флирт. Всё это так… оживляет, что ли… Ну, реально, да? Вспомни? Вторая молодость как будто! И хрен стоит как в двадцать пять.
– Ты смотри, стихами заговорил, Павлов…
– Стихами… Не поверишь! Я их опять писать начал. Как в универе. Помнишь? «Она стояла на ветру. И я стоял. И у меня. Стояли все мы в ту пору, но негде было лечь…» – Витька засмеялся, я тоже ухмыльнулся.
Да, университет. Молодость. Свобода. Счастье. Глупости. Дурные, горячие головы. Любовь.
Вера.
Молодость для него была Вера.
Взросление для него была Вера.
Дом, семья, жизнь, дети, любовь – Вера, Вера, Вера…
Он всё уничтожил.
А теперь Витька ему говорит, что тоже…
– И что? Ты повёлся? Неужели бросил Аллу?
Павлов усмехнулся. Опрокинул еще стопарик.
– Повёлся. Трахнул. Изменил. Сразу началось нытьё – разводись, разводись, я тебя люблю, я ребёночка хочу…
– А ты?
– А я не могу ребёночка. Ну, то есть вот мы с Аллкой родили. А потом я болел долго, были проблемы, ну и…Не важно.
Ерёменко усмехнулся.
Он почти наверняка знал ход развития событий. Любовница сказала Павлову, что ждёт ребёнка, он вывел её на чистую воду. Но Алла-то что?
– Я думал, что я самый умный. Надеялся, что Аллка ничего не узнает.
– Твоя-то Алла? – Максим головой покачал.
– Ну, ты понимаешь, да? Следственный комитет нервно курит в сторонке. Или кто там, ФСБ? Частный сыск? Короче, всё она знала.
– И что?
– Пошла на фитнес. Наставила мне рога с тренером.
Максим и тут не был особенно удивлён.
А вот Витька был.
Витьке Павлову казалось, что его любовь к Алле какая-то не такая. Ну, то есть, любить такую женщину можно, но это не какая-то любовь до гробовой доски, не как в книжках пишут и в кино показывают. И Аллочка его баба простая. Не то, что Вера! Вера была конечно… ого-го! Витьке она нравилась. Но Максим её первый застолбил, Павлову ловить было нечего. Он переключился на девочек попроще.
Одной из таких «попроще» была Алла Будакова. Почти Пугачёва. Алла взяла его в оборот сама. Он и не сопротивлялся. А чего ему сопротивляться, девка не глупая. Прописка московская. Правда, из Москвы они всё равно потом уехали. Не важно. С Аллой было хорошо. Алла его любила. Алла его вдохновляла.
Почему-то ему хотелось всего добиваться, пахать. Вроде бы Алла ничего такого не делала.
Просто… есть вот такие женщины, которые смотрят, что-то говорят, какими-то идеями делятся, и ты как будто сам растёшь. Павлов, по сути, выше головы прыгнул. И понимал, если бы не Алла – хрен бы он чего добился. Витёк жене не изменял. Смысл? Она его устраивала. Но вот… этот проклятый бес.
Он пришёл к жене с повинной и увидел, как она его кралю за волосы таскает в подъезде.
– Ах ты сучка крашена! Ах ты проститутка! Будешь знать, как по чужим мужикам шляться, на чужих подушках свои патлы оставлять.
Любовница была брюнеткой с длинными волосами. Но дома, в спальне Витёк ничего с ней не делал – это же табу! Любой нормальный мужик знает!
На хрена эта зараза к нему домой пришла?
– Я беременна от Вити! У нас будет сын!
– Неужели? От этого самого Вити? Негритёнка хоть не принесёшь?
– От этого самого! Он тебя, корову толстую, видеть и слышать не может! Свали сама!
Алла не оценила критику коллеги мужа, еще сильнее за волосы её прихватила, крутанула так, что половина наращённых волос в руках осталась, да швыранула шмару на пол.
Витьку не было её жаль. История с беременностью его дико выбесила.
– Корова, значит? За корову ответишь.
– Не смей меня трогать! Я беременна! Я полицию вызову!
– ОМОН сразу вызывай, и пожарную часть, потому что у меня подгорает. Ты, малолетняя дура, на что позарилась? Ты решила просто семью разбить или что? Ты какого хрена по чужим мужикам прыгаешь? Или на тебя, обезьяну, приличные уже не прыгают?
– На меня как раз прыгают, а на вас нет!
– Неужели…Еще как прыгают, дурочка, показать?
Витёк был в шоке. Аллочка показала короткую запись, секс с тренером.
Это было фиаско.
Но терять Аллу ему совсем не хотелось.
Поэтому Витя выкинул из дома любовницу, подошёл к жене…
– Ужинать будешь, котик? – Алла его часто так называла.
– Буду.
– Вот и хорошо. Я подумала, может, путёвки возьмем? Знаешь, такой есть хороший тур на Байкал, Ольхон, шаман, интересно. Мы же можем в отпуск? А там и до Владика недалеко, я бы тоже посмотрела.
– А на океан не хочешь? – переспросил Павлов слегка опешив.
– Океан как-то надоел. Что там делать? Одно и тоже. А тут… омуля можно половить, на нерп посмотреть. Дальше поедем – там какие-то тюлени или котики, моржи даже. И красная рыбка с икоркой. Свежак. Поедем.
– Алла, я… я…
– Да знаю я, Вить, ну и чё… Не карандаш, не сточится. Тебе хоть понравилось?
– Ну… – Павлов не знал, как и сказать. Покраснел даже, напрягся, набычился.
– Ну, значит да, или так себе?
Витька пожал плечами. Нет, ну, конечно, тело там молодое, вернее, относительно молодое. Тридцать против Аллочкиных сорока трех. Ну… Павлов понимал, что «нукает» много, а не запряг.
В тот момент, глядя на жену, говоря с ней, он понимал, что его любовная связь выглядит пошло и тупо. Трахнул левую бабу. Без какого-то большого чувства. Просто потому что – «а чё такова?», сама же в руки пошла, сама напросилась?
– Ладно, Вить, проехали. Я ж тоже… не без греха.
О том, что его жена не без греха опять слышать было неприятно. Но осуждать Аллу Витька не мог.
Как? Когда он сам.
– И что делать нам, Алл?
– Что делать? Анализы сдать и жить дальше. И это ты… прополощи там себе мирамистином, что ли.
– Да, полоскал я…
Павлов в сердцах махнул рукой, посмотрел на жену.
И они заржали.
А потом…
Потом у них был улётный секс. Такого Павлов даже в молодости не переживал, даже, когда был влюблён, нет, не в Аллу, в Вику с первого курса, которая ему один раз дала с барского плеча.
После, Алла лежала не его груди волосы перебирая и шептала.
– Никому бы я тебя не отдала, дурачок. Ты же мой, Вить! Весь мой.
– Твой, Аллка, твой. Люблю тебя.
Он говорил это искренне. Он вообще словно прозрел.
И на Байкал они поехали, очень круто отдохнули.
Жизнь словно заново началась.
– А вы говорите – бес в ребро…
Витька смеялся довольный, а Максим смотрел на него и ему хотелось выть.
Почему Вера его отпустила?
Почему не стала как Аллочка за него воевать?
Почему?
А теперь на него смотрит эта девочка, Варя… оленёнок, блин…
И почему-то Максим уверен, что Вера рядом. В ней. Его Вера.
И что ему теперь делать?