Вой у обочины

Примерно через час, когда я уже почти пришла в себя и начала с осторожным любопытством вертеть головой, обороты двигателя стали падать. Мы ехали по пустынной двухполоске где-то в лесной глуши, и я видела лишь низкий кустарник по обочинам и стволы деревьев под зелёными кронами. Почти так же, как и у нас, даже не скажешь, что мы в другой стране. Разве что некоторые растения больше на тропические смахивают и чем-то напоминают те, что на южном берегу Крыма растут. Йонг дышал ровнее, хотя губы всё ещё были крепко сжаты, а ноздри хищно напряжены. Мощные рельефные руки умело вращали руль, и у меня даже мурашки бежали при мысли, что он этими красивыми сильными пальцами может меня за шейку «цап» – и я всё, что только скажет, сделаю. Впереди показался дорожный карман, и машина вильнула, снижая скорость. Мы притормозили у обочины, внедорожник нехотя дёрнулся и остановился. Я испуганно глянула на застывшего мужчину, а он, стиснув побелевшими пальцами руль, слепо смотрел вперёд сквозь всё ещё грязное по бокам, где не доставали дворники, стекло и сипло дышал. «Опасный профиль», – подумалось мне, и по коже снова пробежали мурашки. Но тут Йонг чуть сместил лицо ко мне и, не глядя, тихо попросил: – Дай мне минуту. – После чего быстро глянул в зеркало, распахнул дверь и вышел. Я из кабины видела, как он прошагал вперёд, шлёпая босыми чумазыми пятками по асфальту. Кожа реально бледная, не как у местных, кто в деревне привык под солнцем на улице работать. Фигура подтянутая, выправка почти военная. Уж осанка точно! Даже сейчас спина прямая, будто он местный император, а не голожоп с обочины. Йонг прошёлся метров на десять вперёд, причём, не похоже было, чтобы для какой-то цели. Остановился, пожмакал руками, словно в них не хватало чего-то, затем чуть сгорбился, резко схватился ладонями за лицо. А следом закричал так, что я сжалась на сиденье. Запрокинул голову и буквально завыл! Но не как пёс какой-то, а как обычный человек. Человек, у которого отобрали всё. Столько бессильной ярости было в этом вое, что аж слёзы на глаза навернулись. Он вдохнул и заскулил, теряя остатки царственности. Сгорбился, снова закрыв лицо, и дёрнулся, будто всхлипнул. После выпрямился, отбросив руки кулаками вниз, и чуть постоял, молча глядя вдаль. А вслед за этим развернулся и пошёл назад. Я ойкнула и снова вжалась в спинку сиденья. Сейчас, при свете дня, можно было разглядеть всю красоту, включая внушительный «пестик» в опушке жёстких чёрных волос. И это что? Кровь у него на внутренней стороне бедра? Моя? Это так разбрызгало, когда он меня чпокал своим писюном страстно? Сейчас скукоженный агрегат безвольно подпрыгивал в такт шагам, но если оно лежачее такое, то в стоячем состоянии этим хуем вполне можно убить, так что вполне возможно… И как я жива до сих пор? Впрочем, сейчас меня его габариты занимали мало – важнее было понять, каких действий от незнакомца ждать? Судя по выражению лица, ничего хорошего. Хотя его понурый вид мог быть связан и не со мной. Поди, тоже в сарае не по своей воле сидел. Наверное. Кто их знает, азиатов этих? Дойдя до капота, он не пошёл к водительской двери, а свернул на мою сторону. Приблизился так же не глядя на меня, а слепо смотря перед собой, и с усталым видом стукнул костяшкой в стекло. «Не стал вламываться сам – уже неплохо», – отметила про себя я. Неловко потянулась к ручке и осторожно открыла. Наружу вывалились мои штаны и чужая футболка. Йонг сфокусировал взгляд на упавшем и со вздохом поднял. Отдал мне моё, а затем зашарил у меня под ногами, в поисках своей одежды. – Переодевайся, – глухо скомандовал он. – Сейчас поедем куда-нибудь перекусить. – Мк? – удивлённо икнула я. Но вслед за этим кивнула. Мужчина нашёл свои вещи и отодвинулся, давая мне выйти. Свою одежду положил на капот и стал молча натягивать по очереди, не обращая внимания на грязные ноги и перемазанный моей кровью пах. Я последовала примеру, стараясь не смотреть на то, что между ног у меня. Судя по стягивающим ощущениям, я вся перепачкана следами нашей бурной ночи. И так, и эдак грязная. И снаружи, и внутри… Йонг надел чёрные джинсы, натянул серую футболку, сверху тонкую кожаную куртку – достаточно дорогую и опрятную на вид, точно не в стиле деревенских, которые на нас бросались. Хлопнул по карману, коротко кивнул, нащупав бумажник, и заглянул внутрь. Пересчитал купюры, быстро убрал на место и пошёл вокруг машины. Я как раз зашнуровала ботинки и думала, куда деть рваное платье. Растеряно подошла к нему, а он открыл багажник и вытащил оттуда какие-то истоптанные кеды. Натянул пальцами прямо на голые ступни, затем согнулся, роясь в вещах, и вытащил литровую бутылку минералки. С пшиком открыл, дёрнулся было пригубить, но спохватился и сначала протянул мне. Я вцепилась в неё и, запрокинув голову, стала пить. Аж пролила немного – так хотелось! Но я смогла сдержаться и остановиться на половине. Опустила, выдохнула и отдала остатки ему. Он почти так же жадно допил до капли, швырнул пустую бутылку в багажник, туда же бросил моё платье, забрав из безвольных рук, а следом наконец-то прямо посмотрел мне в лицо: – Йонг, – низким усталым голосом сказал он. – Я уже поняла, – кивнула я и пояснила: – Увидела в паспорте. Ты русский? – Нет, местный. – Он мотнул головой. – Живу в России. – И, долго глянув на меня и горько усмехнувшись, сказал: – А ты молодец. Смелая. И внимательная. – Махнул за плечо: – Пойдём. Нам надо ехать. На месте стоять опасно. Я поборола желание сразу же уточнить, почему, и лишь вспомнила, что неплохо бы самой представиться, и пошла к своей двери. Мы уселись, Йонг завёл двигатель, а я, пристегнулась и ожидающе на него воззрилась. Он поднял на меня взгляд и так же долго пытливо посмотрел. Затем закусил губу, но ничего не сказал. Переключился на руль, щёлкнул коробкой, и мы отъехали. – Куда мы? – через пару минут спросила я, когда мы снова мчали по шоссе. Парень вдохнул, словно проснулся и наконец заговорил нормально: – Сейчас едем в Пекин. Примерно сутки добираться. Переночуем в отеле, доедем до города, а оттуда на поезде в Шанхай. В Шанхае у меня есть друзья, пересидим какое-то время. А дальше… пока не решил. По обстоятельствам. – Он горько сглотнул и, как-то странно набычившись, искоса посмотрел на меня. – Ты как? Тебе больно? Я сглотнула и сжала колени. – Пока не знаю. Я ничего не поняла ещё. Но вроде нет. Кровь точно не хлещет, а боль так – слабая. Йонг закрыл глаза и шумно выдохнул. Впрочем, тут же снова уставился на дорогу, но в голосе прозвучало облегчение: – Хорошо. Я боялся, что покалечил тебя. Я был у тебя первым? – Да. – Сказать это оказалось на удивление просто. Может, стресс, может, неожиданность и фантастичность событий, но сейчас мне моя невинность казалась какой-то бессмысленной. Было и нету. Куда страшнее в данном случае оказалось, если бы он у меня в этой ихней Поднебесной украл не девственность, а паспорт. Но я уже знала, что хорохорюсь. Когда всё закончится, а оно должно когда-нибудь закончиться, я приду в себя и в полной мере испытаю последствия. Буду рыдать по ночам и ненавидеть себя за то, в чём не виновата. Или нет. Кто знает? Может, я на самом деле распутная извращенка, и мне всё понравилось, просто я не хочу признавать? Раз уж губки набухли, а потом ещё и оргазм случился – вот диво-дивное, в первый раз-то! – Я не хотел… – еле слышно раздалось с водительского сиденья. Я повернулась и вскинула бровь: – Ну, не очень было похоже, что ты не хотел. Наоборот – будто прям очень хотел, что аж сил нет. Йонг скрипнул зубами и кивнул: – Да, ты права. Очень хотел. Физически. Тут не спорю. – Коротко вздохнул. – Мне просто жаль, что это с тобой случилось. И жаль, что уже ничего не переиграть. – А что, были какие-то варианты? Он скосил взгляд, на щеках взыграли желваки, а зубы скрипнули. – Это был лучший. – Вздохнул глубже, потёр лоб и прибавил: – Ты очень везучая. Настолько, что даже мне поверить сложно. – А что, могло быть хуже?! – опешив, повернулась к нему я. Йонг, сжав губы, кивнул и подтвердил: – Шансов выжить практически не было. То, что это оказалась именно ты – один на миллион. Даже больше. Один на восемь миллиардов. Ты – единственная, кто мог пережить эту ночь со мной.