Душный воздух

Впереди показался город. Не так чтобы большой, но не деревня. Мимо проносились унылые промзоны, заборы и заправки. Надо было бы спросить: что дальше? И даже не в общем, а конкретно с одним вопросом, который касался нас двоих. Если Йонг оборотень, а я его пара, которую он до безмозглого состояния хочет, то что он будет с этим делать? Со мной. Постарается оградить от собственных притязаний? Или для него этот вопрос скорее из серии «от бабы не убудет, отряхнулась и пошла», и он даже не собирается как-то себя сдерживать, планируя поразвлечься в отеле? Сам Йонг больше не заговаривал. Судя по взгляду, похоже, обдумывал стратегию, а может, прикидывал, куда бы податься? В конце концов раздражённо хмыкнул и обратился ко мне: – Ты не будешь против, если мы заедем на мойку? Грязь приметная, а нам нужно как можно меньше светиться. Потерпишь? Я послушно покивала, и мы свернули. На мойке, пока машину отмывали специальные моечные китайцы, а я боролась с желанием встать под струи рядом, мой спутник пристал к какому-то мужику с расспросами, а едва мы выехали, сказал: – Я разузнал про отель. Здесь совсем рядом есть. Сейчас поедем туда, заселимся, приведём себя в порядок, а потом поедем искать ночлег. Я недоумённо развела руками: – В смысле? Отель же и предполагает ночлег. Или тебе нельзя?.. – Но он меня оборвал: – Нам нельзя. Нельзя просто снимать номер и оставаться там – слишком опасно. Мы найдём другой, а этот будет отвлекающим манёвром. Думаю, нам с тобой лучше всего скрыться где-то в центре. Там много запахов, много шума, много людей. Волки влиятельны, но не настолько. Скорее – теневой кружок по интересам. С филиалами по всему Китаю. – Ладно. – Я кивнула, а мы уже въезжали на территорию парковки отеля. – Как скажешь. Свободный номер нашёлся за минутку – кажется, это был отель для быстрых свиданий – и, после того, как Йонг расплатился телефоном, мы отправились туда. В коридоре встретились с парочкой, похоже, откуда-то из Штатов, и девушка с завистью смерила взглядом моего спутника. Видимо, сочла очень симпатичным. Я же покраснела, подумав, что она решила, что мы с ним заселяемся, чтобы это самое там по-быстрому сделать. Зачем ещё-то в такие мотельчики селятся парочки? Йонг даже не посмотрел в её сторону, а галантно пропустил меня в дверь первой, и я отбросила мысли. Пусть придумывает, что хочет, и сама завидует. Уж я-то точно знаю, что завидовать пока совершенно нечему. Комната оказалась небольшая, с двумя полуторными кроватями, притворяющимися, что они – одна двуспальная, и мой спутник тут же сбросил куртку на покрывало, пятками стягивая кеды. – Ты не будешь против, если я ополоснусь первым? – попросил он, и я, рассудив, что это он тут заказывает музыку, кивнула. Ничего, потерплю. Он-то, в отличие от меня, три дня мариновался там! Жуть! Йонг стянул футболку через голову, взялся за ремень брюк, но потом посмотрел на меня и не стал раздеваться до конца, а молча удалился в ванную. Через минуту оттуда послышался шум воды, а ещё через пол – протяжный стон наслаждения. – Вот очень тебя понимаю, дружище, – пробормотала я и пошла инспектировать содержимое своего рюкзака, а заодно наконец поставила телефон на зарядку, потому что он так сел, что даже не включался уже. Вышел мой спутник спустя минут пятнадцать. Талию обернул полотенцем, на коже поблёскивали капельки, стекающие с волос. Я невольно посмотрела на его торс и поняла, что мужчина этот и впрямь из разряда очень красивых, так что зависть в глазах той американки была вполне оправдана. И, скорее всего, Йонг мог бы работать моделью, если бы захотел. А хотя, кто его знает? Может, и работает? Я откуда знаю? Уверена, монетизировать эти вставшие мурашками сосочки на широкой мускулистой груди под буйными чёрными локонами проще простого. А уж этот тёмный взгляд из-под густых чуть слипшихся от влаги ресниц… Дух захватывает! Он едва заметно улыбнулся, и я поняла, что молчу и не шевелюсь. – Прости, не хотела пялиться, – сказала я и потупилась. – Ты симпатичный. – Насупилась и добавила: – Рада, что ты не бомж или какой-то сифилитик прыщавый. – И тут же вскинулась: – Но это не значит!.. Ничего! Йонг вдохнул, будто хотел что-то сказать, но затем лишь по-доброму усмехнулся и велел: – Иди отмывайся. Я старался побыстрей как мог, чтобы ты не ждала. А всё, что между нами, обсудим позже. – Взгляд стал теплее. – Я бы тоже хотел много чего сказать тебе, девочка. Но не время. Сейчас другие задачи. – И кивнул в сторону двери. От его этого «девочка» по коже прошлись мурашки, но я не показала виду. Скинула ботинки и пошла в ванную, а едва разделась и встала под струи, услышала, что хлопнула входная дверь. Ушёл? Интересно, куда? В сливе были видны тёмные волосы. Судя по качеству отеля, это не обязательно были именно Йонга, но я склонялась к мысли, что его. Дышала паром, а сама думала, что он только что стоял тут же и смывал с себя мою кровь. Брал мыло и намыливал мускулистые ляжки, по которым вчера растекались мои соки. Так буднично, прозаически. А ведь для меня это событие куда важней, чем то, как даже я сама сейчас тру там скользкое, которое было плёнкой, а теперь размокло и мерзко воняло. Была девственность, и нет теперь. Быстро и решительно. Помимо воли, не церемонясь. Захотел и взял, не спрашивая. А ведь столько лет я боялась этого момента! И сейчас даже хотелось засмеяться и сказать: «Ну и дура! Было бы чего бояться! Жива, цела и даже удовольствие получила!» Только отчего-то не говорилось… Я сама не заметила, как сползла по стеночке, сотрясаясь в рыданиях. Обхватила голову руками и долго сидела под струями, воя и плача навзрыд, как умела только в детстве. Ощущение гадливости, страха, полной беспомощности и неизвестности накатили, будто наконец дождались своей очереди, и я забыла про всё и лишь иногда сморкалась, когда совсем было нечем дышать. Очнулась, услышав сквозь шум воды своё имя. Шторка отодвинулась, и я увидела Йонга в новых джинсах и футболке. Он смотрел мне в глаза, а на лице отражалось что-то противоречивое. Жалость и решительность. Вина, испуг, забота… и ни грамма похоти. – Ох, девочка… – с сожалением выдохнул он, а затем прямо в одежде встал коленями на пол рядом со мной. С кряхтением уселся сбоку и крепко обнял, будто долго сдерживался и наконец дал себе волю, прижав мой сопливый нос к груди. – Моя ты девочка, – проговорил он низким ласковым голосом, покачивая и касаясь губами моего лба. И столько невысказанной нежности было в его тоне, что казалось, будто до этого это был кто-то другой, и только теперь Йонг настоящий. – Моя ты хорошая. Прости, молю тебя, прости меня, за то, что я сделал это с тобой! Ох!.. – И он чуть сильней сжал руки и поцеловал меня в лоб, царапнув усами кожу. – Милая моя, нежная. Прошу, не переживай. Я больше не обижу тебя никогда, даю слово. Я всеми силами буду пытаться тебя защитить, я сделаю всё, чтобы ты была счастлива, моя хорошая. Надо будет – умру для тебя. А надо – всю жизнь для тебя одной буду жить. Ну, не плачь… Моя девочка… Я, вопреки переживаниям, ответила на объятья и расплакалась в голос, но следом наконец-то стало отпускать, и я гундосо сказала: – Это потому, что у тебя инстинкты, псина ты сутулая. Ещё только тронь меня! Он рассмеялся, продолжая покачивать, и сказал: – Для меня неважно – инстинкты или нет. Для меня важно, чтобы у тебя больше никогда не было повода так плакать. И обещаю: не трону. Больше никогда. Я всхлипнула ещё раз и затихла, а в памяти снова всплыла картина, как звериная туша бросается на меня, чтобы животно трахнуть, поскуливая от восторга и истово дрыгая задницей. «Нет, я даже не представляю, что ему надо сделать, чтобы больше никогда не тронуть. Тронет же. Обязательно тронет. Все мужики – пиздаболы лживые». Но сейчас всё равно почему-то именно Йонгу верилось.