Право выбирать свой путь

Момент, когда они сцепились произошёл так внезапно, что я снова вскрикнула. А дальше только держалась за косяк и смотрела, часто смаргивая, чтобы слёзы не мутили зрение. Йонг дрался, как бешеный пёс. Стремительный, бесстрашный, яростный! Но при этом в каждом зверином порыве была заметна чёткая холодная стратегия. Он продолжал думать, продолжал обходными путями добиваться нужного эффекта, просчитывать ходы и менять методы. И если в разговоре с царём обезьян он дал слабину – от усталости или от растерянности и страха за меня, – то сейчас всё это было в прошлом. Передо мной был самый совершенный хищник на свете: с животной силой и яростью, и с холодным человеческим умом. Дракон сражался тоже превосходно. Вовремя уворачивался от, казалось бы, неизбежных ударов, а потом нападал сам, клацая зубами в миллиметрах от чёрной шкуры, а то и вырывая клочки. Когда первые капли крови оросили пол, я так и не поняла, чья это – так быстро и так яростно они двигались. Сцепились, с рёвом пытаясь продрать друг другу шкуры, и снова распались, закружив. Никто не выглядел раненым. Никто не показывал слабость. Вспомнила, как бесстрашно и смело Йонг выступал на совете, и как потом тёр лицо в уборной и обнимал меня, матерясь и вздыхая. – Ты самый сильной, мой Волк, – зашептала я, прижав кулачки к губам. – Ты самый сильный, ты сильнее и храбрее всех, кого я знаю. Ты не можешь проиграть. Ты нужен мне, Йонг! – Прикрыла глаза ладонями, когда змей шарахнул чёрную тушу о пол, и снова в ужасе взглянула на дерущихся. – Пожалуйста, только выживи! Только выживи, мой хороший! Помни, ты обещал мне страпон! И в императора с наложницей играть! И чай пить, и свадьбу планировать. С родными мои познакомишься, Йонг! Только не смей проигрывать! Не смей проигрывать! – Всхлипнула и про йони шутить уже не стала – просто не хватило сил. Прижала кулачки к губам и зашептала, как мантру: – Я люблю тебя, я люблю тебя, я люблю тебя… А потом замолчала, потому что всё разом кончилось. Йонг подпрыгнул, выставив когти на руке и метя в драконий глаз, а дракон, вздыбив усы, раскрыл широкую пасть, поймал Волка в полёте поперёк туловища, с хрустом сломал позвоночник, и, как удав, заглотил полностью. Я отпустила косяк, наощупь зашарила где-то сзади, не видя, как из глаз капает, и позвала: – Йонг. Он его сожрал. Йонг, я что-то паникую. Тут дракон, Йонг. Мне нужно… Нужно… Йонг, ну иди же сюда! – Раскрыла рот, хватанула воздух и уродливо завыла, не обращая внимания на сведённое судорогой горло. Дракон свернул кольца, опёрся на все четыре лапы и замер, довольно глядя на меня. Я отшатнулась, потом потрогала стены, будто слепая, а затем решительно повернулась и зашагала к нему. Дошла до самого брюха, полезла в карман и стала вытаскивать шпильку. Та зацепилась, и я, вырывая нити, выдрала её из кармана, зажала в руке, а потом стала остервенело бить остриём белое чешуйчатое брюхо и орать. Срывая голос, не видя ничего вокруг. Со всех сил! Дракон даже не пошевелился. Просто ждал, когда я перестану, не удостоив меня даже хоть каким-то ответным ударом. Шпилька согнулась, несколько ягод оторвалось и укатилось, и я, рухнув на колени заплакала. – У каждого свой путь, дитя, – услышала я рокот стен. – И каждый сам делает выбор, как идти его. Не отказывай ему в праве выбирать. – Да пошёл ты, хуй усатый! – с ненавистью проговорила я глухим голосом. – Мне плевать на твою философию. Просто верни мне Йонга! Верни! Хоть с рукой, хоть без руки, какого хочешь – но верни! – Я не могу вернуть его. – В рокоте слышалось искреннее сочувствие, и это бесило ещё больше. – Всё свершилось так, как было предначертано. И он исполнил свою роль. И ты исполнила свою роль, дитя. Теперь клан Волков прошёл настоящий ритуал. Только так он сможет выйти на новый круг, стать чем-то новым. – Это поэтому, да? – Я всхлипнула. – Поэтому Йонга называли Фениксом? Потому что он просто не мог умереть в другой день. Ему было предначертано умереть сейчас! – Сжала кулачки, упёрла их в глаза и заплакала снова. Бить уже не хотелось. Мстить, рвать на части, проклинать. Такую приятную ослепляющую ярость сменило бессилие и опустошённость. – Йонг, помоги мне встать, – попросила я и снова расплакалась, уже зная – никто не поможет. Всё, его больше нет рядом. – Ступай, Волчица, – пророкотал дракон. – Твоё место уже не здесь. Ты нужна там – за границами моего царства. Теперь на тебя возложена другая миссия… – Бухать и скурвиться в притоне за год? – сардонически усмехнулась я. – Нет, – мягко ответил он. – Ты узнаешь. Но для этого тебе нужно покинуть мой дом. Прощай, дитя. И знай, я уважаю тебя за храбрость и силу. И не держу обиды за злые слова. – Гори в аду, ублюдок! – процедила я, а следом вдруг поняла, что огромная змеиная туша истаивает, словно туман. – Эй! Эй!!! Ты куда?! – Подскочила. – Эй, вернись! Вернись! Отдай мне Йонга!!! Отдай мне моего мужа!!! Дай мне хотя бы похоронить его!.. Но меня уже никто не слышал – в храме было пусто. *** Дорога появилась внезапно. Только были кусты, и вот уже ровная двухплоска, с новой разметкой и аккуратной обочиной. Я выбралась на неё и пошла по центру вперёд. Сколько я добиралась – не знаю. Я не помнила, как вышла из храма, не помнила, где оказалась, когда миновала барьер, опоясывающий тайное царство дракона. Помнила только, как нашла в кустах порванные мужские трусы, и, как упала в канаву – очень больно напоролась на сук. Впрочем, кровь уже засохла, а трусы я так и несла в руках вместе с искорёженной старинной серебряной шпилькой. Кажется, был вечер. Во всяком случае, в спину светило чем-то ярким, неприятным. Наверное, это было солнце, но мне было всё равно. Я шла по центру дороги и не знала, куда иду. Телефона нет, номеров не знаю, языка не знаю, где я – тоже не знаю. Деньги и документы там же, где и телефон – либо в каюте, либо на дне. Впрочем, сейчас было всё равно. Мне даже казалось, что если сзади вылетит фура, то и хорошо. Но потом вспоминала, что Йонг велел мне бежать в случае опасности, и я бежала. Медленным шагом бежала от себя самой. Очнулась уже в сумерках. Послышался чей-то голос. Мужской? Да. Обернулась, сощурилась. Прямо в лицо светили фары. Машина остановилась, водитель вышел и с обескураженной физиономией подошёл. Совсем молодой парень. Выраженный азиат с круглым лицом и нависшими веками. А во взгляде искреннее беспокойство. – Ай донт спик чайниз, – прокаркала я и сама не узнала свой голос. Парень всплеснул руками и поспешил в машину. Взял что-то с приборной панели и вынес мне. Я глянула и поняла, что это вода. Полбутылки, вроде даже без газа. Безразлично взяла и стала пить. И чем дольше пила, тем яснее вставала картина, как мы с Йонгом пили у багажника по очереди в то утро, когда познакомились. И когда бутылка опустела, я наконец-то смогла вдохнуть полной грудью. А следом разрыдаться в голос. Сколько рыдала, сидя прямо на дороге, не знаю. Китаец растерянно хлопотал вокруг, иногда отвечал на вопросы редких проезжающих мимо водителей, хотя больше пожимал плечами. Наконец он поднёс ко мне свой телефон, и тот механическим голосом по-английски сказал, чтобы я шла в машину, и меня отвезут в больницу. – Ноу, нот ту дэ хоспитал… – начала я, а потом подумала, а может, и в хоспитал? Может, мне всё-таки нужно действительно в больницу? Может, мне вообще всё это, вся эта волшебная неделя просто привиделась, а по факту меня изнасиловал деревенский дурачок так, что я впала в кому, а потом меня просто вышвырнули на обочину, и я иду, принимая собственный горячечный бред за воспоминания? Драконы, щупальца, порталы. Оборотни. Мужики с пушками, странные ритуалы, секс на крыше Запретного города. Настоящая любовь. Как это может быть реальностью? Это же бред. Чушь. Полная. Кивнула, протянула руку навстречу его ладони и, кряхтя, поднялась. Позволила усадить себя на первое сиденье и пристегнуть. Бедный китайчонок оббежал машину, плюхнулся на водительское и завёл двигатель. Мы плавно отъехали, а я вдруг огляделась. Почувствовала какой-то неуловимо-знакомый запах. – А чья машина? – спросила я, и парень вопросительно на меня воззрился. Я повторила в его телефон вопрос на английском, и тот бойко затараторил по-китайски. Парень послушал, закивал, а потом, припарковавшись у обочины, надиктовал в переводчик ответ. «Купил недавно у хорошего человека. Он сделал мне большую скидку, теперь я молюсь за него в храме». Сердце забилось так, что я испугалась, что сейчас умру. Дрожащим голосом попросила телефон и полезла в интернет. Нашла через браузер свою страничку в соцсети, авторизовалась, пролистала переписку с подругой и показала фото: « Этот?!» «Да» – кивнул китаец и расплылся в улыбке. Стал что-то быстро говорить, но потом попросил телефон назад, и я отдала. Пока он надиктовывал что-то в переводчик, я сидела не шевелясь, а перед внутренним взором стояло наше фото. И то – последнее. Где он коснулся моих волос, не сдержав порыв нежности. «Даже после смерти ты заботишься обо мне, мой Волк, – пронеслось в голове. – Даже сейчас ты послал мне того, кто защитит. Вместо тебя. Будто знал, когда продавал машину, что добро вернётся. Жаль только, не тебе». Глянула на парня и на миг возникла мысль, а ведь в азиатской культуре есть такая штука, как реинкарнация. Не может быть так, что… Китаец с улыбкой протянул мне телефон, а потом погладил по руке. Незнакомое лицо, незнакомый голос… В переводчике стал воспроизводиться рассказ, перемежающийся вопросами, а я слепо смотрела вперёд и ничего не понимала. Рядом раздался вздох, и парень забрал телефон. Снова погладил меня по руке и знаками показал, что поедем в больницу. Я безразлично кивнула и мы тронулись. Стемнело. Дорога шла серпантином между гор, встречных машин почти не попадалось. Китаец не гнал, аккуратно делал перегазовки, не тормозил лишний раз и старался чётко вписываться в повороты. Сразу видно, что о машине заботится и любит всем сердцем. Впрочем, такую машинку как не любить? Я смотрела вперёд на выплывающую в свете фар разметку, а сама вдыхала знакомый запах и пыталась представить, что всё хорошо, что он рядом, что больше не будет боли, и мы вместе навсегда. Мужские пальцы аккуратно переключили рычаг передач, легли на руль, и у меня вдруг знакомо прошли мурашки по шее. Совсем как тогда, за секунду до того, как я увидела смотрящего на меня Йонга в толпе. Вздрогнула, и сердце сжалось в предательской надежде. Посмотрела на парня и стиснула зубы. Нет, это не может быть он. Просто не может! Так не бывает! Перевела взгляд назад на дорогу и внезапно… увидела жопу. Белую, подпрыгивающую в такт шагам. Сначала вдалеке, но мы приближались, и фигура обернулась и как-то безразлично вытянула большой палец, будто уже не надеялась, что кто-то остановится и подберёт. Человек был высок, длинноволос и совершенно гол. Заметив, что автомобиль притормозил, развернулся, придерживая левой рукой пах, а правой продолжая голосовать. – Йонг?! Странно, но воскликнула это не я, а мой водитель. Он вытаращился, а я, судорожно отстегнув ремень, открыла дверь, шарахнув её краем о какой-то булыжник до жуткого скрежета, выпрыгнула, захлопнула и побежала изо всех сил вперёд, срывая дыхание. Голый мужчина замер, брови озадаченно сошлись к переносице, он сощурился и прикрыл глаза от света фар. Замер, а после бросился навстречу, не жалея босых пяток. Мы сошлись где-то посередине. Я бежала дольше, он – быстрее. Поймал меня в объятья, подбросил прижимая к себе, а я обхватила его и руками, и ногами, втиснув лицо в сгиб шеи, и наконец-то заплакала от облегчения, слыша его порывистые напряжённые выдохи и шёпот: «Девочка, моя девочка, я нашёл тебя, нашёл, моя хорошая! Как же я тебя люблю!» *** Мун-Чу с радостью согласился подбросить нас до ближайшего отеля, после того как Йонг, воспользовавшись его мобильником, вызвал на помощь Вячеслава. Тот пообещал всё устроить, а мы пока одолжили немного денег у нашего спасителя и взяли на барахолке джинсы большого размера, футболку и розовые кроксы. Без люрекса. В этом прикиде Йонг смотрелся более-менее сносно, и нас хотя бы можно было пускать к людям. – История повторяется? – усмехнулся он, когда мы под утро зашли в дешёвый номер какой-то захудалой гостиницы. Она, похоже, оказалась единственной, где согласились принять гостей без необходимости предъявлять документы. Оплату Вячеслав переслал сам и пообещал, что вечером к нам заедет какой-то его приятель и привезёт наличных, одежду, и телефоны. Я взглянула на две сдвинутые одноместные кровати, на полуоткрытую дверь в душ и тихо засмеялась: – С тобой я готова идти на бесконечный круг реинкарнаций! Позже, когда мы, полные тягучей нежности, вышли из душа и легли в постель, прижавшись друг к другу, я взяла его левую ладонь и поцеловала каждый палец. Посмотрела на волшебно мерцающие пылинки в воздухе, которые выхватывал косой луч света из-за шторы, и спросила: – Как так вышло? Йонг улыбнулся, так знакомо сощурив глаза, и ответил: – Я просто исполнил пророчество. Я мог сам выбрать, как именно сделаю это. И я выбирал. Каждый день делал тот или иной выбор, чтобы в итоге прийти к тому, где мы оказались. Я думал, что магии не существует. А оказалось, что она есть. Живёт в каждом поступке, который ведёт нас дальше. Он погладил меня по волосам, прижался ближе и, привстав, склонился, чтобы нежно поцеловать меня. Ласково прикоснулся к губам, согрел дыханием и отстранился. – Я люблю тебя, – прошептал он. – Я люблю тебя, – одновременно с ним сказала я. – Когда я сделал выбор, я знал, что я умру. Я не мог выиграть этот бой. Никто не может. И я знал это. Но я всё равно боролся. Ради тебя. Потому что знал, что мне есть за что сражаться. Впервые в жизни по-настоящему есть. – А что было потом? – Потом? – Он усмехнулся. – А потом я умер. – Умер?! – Да. Было даже почти не больно. Только вначале. А потом нет. – А что было потом. – Потом… – он замер, с нежностью глядя куда-то в пустоту, и шёпотом продолжил: – А потом я увидел всю нашу с тобой жизнь. От начала и до конца. Как мы её прожили, что у нас было, какими мы стали в старости. Я увидел, как изменился клан. От начала и до конца увидел все изменения, которые произошли из-за нас. И из-за моей работы, и из-за того, кем я переродился вновь. Ведь сердце клана нельзя уничтожить зельями. Я этого тогда не знал. Сердце клана можно было уничтожить, только пожертвовав ради него жизнью. Ради тебя, девочка. Ради тебя я умер. И именно это дало мне шанс родиться вновь. – Родиться вновь? Но ты же… Ты же прежний. Он улыбнулся: – Так и есть. Но я не помню, как это случилось. Я умер дважды. Сначала в пасти дракона. А потом древним стариком, который прожил долгую счастливую жизнь. И когда это кончилось, я вернулся. Пришёл в себя на той дороге. Снова молодой, снова живой. И ощущал себя по-новому. Да, я всё ещё Волк. Но теперь всё иначе. Нам больше не нужно убивать людей, нам больше не нужно прятаться. Теперь Волчата смогут рождаться с братьями и сёстрами. Мы не будем обращаться в зверей, не будем искать крови. Но мы останемся иными. Будем гулять по ночам, смотреть на луну и находить именно свою пару. Истинную, если тебе будет так угодно. Я видел всё наше будущее. И я знаю, что будет трудно. но так же знаю, что мы всё преодолеем. И я всё преодолею, потому что у меня будешь ты. А у тебя всегда буду я. – Больше никогда не уходи от меня, – прошептала я и прижалась к нему всем телом, спрятав лицо на груди. Он тепло обнял меня. Подтянул одеяло, подоткнул его, затем погладил меня по волосам и, с усмешкой прошептал: – Знаешь, что мне больше всего понравилось во всём этом? – Что? – Я точно знаю, что мы с тобой проживём чудесную, полную любви, нежности, приключений и счастья жизнь. Но при этом… – Он замолчал, а я любопытно выглянула. – При этом, мы с тобой, девочка, всё ещё в самом её начале. И у нас с тобой всё впереди. Конец