Глава 14

В холле сегодня шумно. Встречают Брукса, который победил на международных соревнованиях по боксу, нокаутировав соперника в десятом раунде. Тот, благодаря кому абсолютно каждый студент считает себя особенным, словно лично отстаивал честь в поединке, появляется под бурные овации. Радостный, уставший и слегка дерзкий от наслаждения своим триумфом. На подбородке и скуле синяки, но величие момента нужно понимать. И сейчас я вижу, насколько трудным и изнурительным был путь к победе.

— Поздравляю тебя! — обнимаю за широкий торс.

— Спасибо, Кнопка. — Кладёт ладонь мне на талию, сжимая, — Как сама?

Мы шагаем по коридору, оставив позади тех, кто так его ждал. И если я чувствую себя немного неловко, то Захар вообще не переживает.

Я делюсь последними новостями из своей жизни, рассказываю про работу, учёбу и сознательно избегаю упоминать имя на букву «Д». Потому что не хочу портить себе настроение. В это время червячок в моей душе болезненно копошится, и я никак не могу его успокоить.

Просто не называть имя, наверное, недостаточно…

— После пар я сразу к тренеру на ковёр, так что подождать лягушонка у крыльца не смогу, — говорит он, когда мы приближаемся к моей аудитории.

— Хорошо, — на самом деле не уверена, что наша афера ещё имеет смысл, но мне очень нравится общение с ним. Он словно старший брат, которого у меня никогда не было. Когда-то давно я думала, что нашла его, но позже чувства переросли во что-то неизвестное. А сейчас… У меня даже нет времени думать об этом, — а почему на ковёр? Ты же победил! — возмущенно спрашиваю через секунду, остановившись посреди дороги.

— В моей технике были недостатки, которые теоретически могли привести к поражению. — Увидев злость на моём лице, Захар смеется и обнимает меня за плечи, — полегче, красавица, это спорт! — разводит свободной рукой, явно забавляясь.

— Это несправедливо! Ты привез победу, а должен выслушивать недостатки. Тебя должны хвалить!

— Тогда на следующих соревнованиях я буду слишком самоуверен и не смогу акцентировать внимание на скорости реакции, качестве подготовки и мастерстве противника. И с вероятностью восемьдесят процентов меня уложат на лопатки.

— Но ты же так много тренируешься… — непонимающе смотрю на него.

— Критическое мышление, расчёт и правильная оценка своих возможностей важнее силы удара. Бывает, выигрываешь благодаря скорости, а не потому что бьёшь сильнее, понимаешь?

— Почти как в реальной жизни, — усмехаюсь я, — важно, как выдержишь и сколько.

— А ещё важнее дать отпор и вмазать, подгадав момент. Но чтобы ты не думала, что меня обделили наградой, похвастаюсь: отпустили на две недели, несмотря на учёбу.

— Класс! Поздравляю! Внеочередные каникулы?

— Да. Съезжу к матери, давно не был. Не забывай держать удар, пока меня не будет рядом, — подмигивает здоровяк.

— Хорошо, но сексуальные трусы ради этого надевать не буду! — имею в виду его форму на ринге.

— Ты сказала, что я сексуальный или мне послышалось? — приподнимает широкую бровь, пока я игриво закатываю глаза.

— Этого только слепой не видит!

— Осторожнее, Кнопка, — делает шаг ко мне и становится вплотную, — у меня отличная фантазия и накопившийся тестостерон.

Чувствую, как краснею.

— Тебя тренер ждёт, Захар!

Что куда-то не туда нас занесло!

— Увидимся позже, красавица, — улыбается он, демонстрируя впечатляющие мышцы, которые выделяются даже сквозь футболку свободного кроя.

И, подмигнув мне ещё раз, разворачивается и уходит — тяжёлой, уверенной походкой, словно ледокол.

— Зря тебя не было на последней вечеринке! Столько парней пришло, толпа! — прерывает мои мысли Саша. Она задумчивым взглядом провожает Брукса, но потом переводит его на меня.

— Да как-то не до того, Саш, — улыбаюсь, изображая лёгкость.

— Всю жизнь пропустишь со своей работой, — звучит недовольно.

— В другом случае умру с голоду. Ты бы что выбрала? — шучу, потому что после Захара осталось приятное, светлое ощущение.

— Ты слишком требовательна, Маша. Другие как-то живут, — она смотрит на меня, как на глупого ребёнка, и это немного раздражает.

— Я не хочу, как другие, — отрезаю. — Я хочу жить хорошо и знаю, что для этого нужно пахать. Меня это не пугает.

Хочется поскорее закончить этот разговор, я хочу сохранить свет внутри.

Мы не сможем понять друг друга просто потому, что находимся на разных полюсах. Саша хоть и не из богатой семьи, но привыкла к достатку. Её мама работает бухгалтером в крупной компании, а папа занимается розничной торговлей. Она не знает, что такое голод. А объяснить это человеку, который даже не допускает, что такое возможно, я просто не в состоянии. Если не считать того, что я и не хочу этого объяснять. Пусть в её личной вселенной по-прежнему сияет радуга. У каждого из нас свой витиеватый путь.

— Тебе в любом случае нужно учиться отдыхать. Я переживаю за тебя! — Сомова складывает руки перед собой в молитвенном жесте и я смягчаюсь. Усталость даёт о себе знать, я слишком резко реагирую.

— Понимаю, но сейчас так получается, — пожимаю плечами, снова улыбнувшись. — Лучше расскажи что-нибудь интересное, а то я совсем из жизни выпала.

Саша кивает и глубоко вдыхает перед тем, как начать:

— Помнишь Демьяна Лисовского? — она даже губу прикусывает, так ей не терпится рассказать, — Конечно помнишь, как такого можно забыть⁈ — машет рукой. — Так вот, у него, похоже, что-то точно есть с нашей Алеськой. Они вчера вместе ушли с вечеринки, представляешь? — я сглатываю тяжелый ком и чувствую, как дрожат пальцы, а сердце ускоряет свой стук. — Катя видела, как Алеся пошла за ним на балкон. Их не было долго, — отворачиваюсь, ищу хоть что-то в своей сумке, потому что взгляда сейчас просто не выдержу. С каждым словом будто вливают в мою душу яд. Пелена перед глазами мешает не только видеть, но и думать. Я вообще сейчас не хочу ничего анализировать. — А когда она зашла, — слышу будто издалека, хотя Сомова стоит в двух шагах, — у Олеси была задрана юбка и пуговицы на рубашке расстегнуты. Короче, не знаю, правда это или нет, но если верить Кате, то они на балконе любовались не только видом на город. А сам Демьян, представляешь, так на Катьку зыркнул, что она сразу оттуда вылетела. Но и они вышли. А потом вообще ушли! Сама понимаешь, не просто гулять. Эй, ты слышишь? Вот это сплетня, да? — щебечет она, а я, Боже, никак не могу взять себя в руки.

Понятно, чем они там занимались, но бесит не это. И дураку ясно, что Демьян имеет право на что угодно! Но почему это не ясно моему глупому сердцу, которое сейчас лопнет от перегрузки⁈

К счастью, из-за угла появляется Виктория Львовна — её появление спасает от необходимости отвечать. Никогда не любила эту преподавательницу, а вот сейчас прониклась самыми теплыми чувствами.

Выдыхаю где-то на середине лекции, но мысли снова и снова уносятся в другую сторону. И меня никак не получается договориться с ними, чтобы свернули на праведный путь.

Весь день проходит в раздумьях, которым совсем не место в моей голове. Упрёки не помогают, поэтому я смиряюсь с ними, позволив своей слабости одно-единственное сегодня. И ни минутой больше! А вот когда после пар выхожу на улицу — едва не падаю. Понимаю, что контракт с собой нужно пересмотреть, серьёзно проанализировав сроки.

Пожалуйста, вызовите скорую. Мне пригодится.

Демьян за несколько секунд материализуется рядом. Я только успеваю спуститься по ступенькам, внушая себе, что это вообще не он, как меня хватают за руку и разворачивают к себе.

— Садись в машину. — Указывает Демьян, а мне стоит больших усилий не остолбенеть от удивления. Или не врезать по лицу? Какого чёрта он мной распоряжается⁈

— Это что-то новенькое, — усмехаюсь, тут же собравшись. — Иди-ка своей жрице приказы раздавай. — Фыркаю, срываясь.

— В машину, Маша. — Повторяет. Виски напряжены, взгляд сосредоточен. Я могла бы испугаться, но сейчас сама достаточно зла.

И вот ничего такого не сказал, но всё, что так долго копилось с тех времен, больше сдерживать невозможно. Оно сейчас клокочет, мечется в поисках выхода. И я, словно тот вулкан, что столько лет спал, — взрываюсь:

— Не смей так со мной разговаривать, Демьян, ясно тебе? Несколько месяцев тебе было плевать, где я, а теперь ты приперся и требуешь, чтобы я подчинилась? А не пошёл бы ты туда, куда я так мечтаю тебя отправить⁈ — только нижняя челюсть у него подаётся вперёд, демонстрируя, насколько он недоволен.

Недоволен? Офигеть, какое горе! Твою же веселую свиту, я сейчас реально врежу ему!

— Тогда я думал, что ты в отношениях и безумно счастлива. А теперь сядь в эту чертову тачку и не устраивай спектакль! Я сыт твоим театром!

— Ну так иди, пожуй попкорн! Вон твоя Леся стоит, — оборачиваюсь к блондинке, которая наблюдает за нами. Внимательно так, глаз не отводит. — Перекуси! И чтобы ты знал — у меня всё ещё есть парень!

— Мы оба знаем, что у тебя никого нет.

Вот это его «никого» полосует по нервам. Пусть он и не имел в виду то, что сейчас отзывается во мне болезненными вспышками, но я не в состоянии отделить эмоции.

— Зато ты у нас со всех сторон окружен теплом и фортуной! А когда-то твоя жизнь не слишком отличалась от моей, помнишь? Когда началась эта бешеная удача и превращение мальчика из трущоб во всемогущего мажора? Не тогда ли, когда он бросил свою верную русалку, а⁈ Или и это из памяти вычеркнул⁈

Я кричу, чувствуя, как на глазах выступают эти чертовы слезы. Они — прямое свидетельство не заживших шрамов. Шрамов, которые я просто ненавижу.

— Ты просто ушёл, а я даже не знала, — перехожу на шепот. — Мне потом сказали, а я не верила… Я. Не. Верила. — выдыхаю рвано. — Не верила, что ты мог так со мной. Ты клялся, что никогда, — качаю головой, погружаясь в прошлое, — никогда… А ты ни слова не сказал мне. Как ты только мог…

Я больше не вижу его. Ни глубокого залома между темными бровями, ни сосредоточенного взгляда, в котором, я уверена, мне лишь мерещится раскаяние. Слёзы текут по щекам, а я даже не пытаюсь стереть следы своего падения.

Крепко зажмуриваюсь, прячась от вселенной, как когда-то.

Как в той ужасной, бесконечной вселенной детства, когда ушёл даже он.

Демьян.

Если я их не вижу, значит и они меня тоже.

Обман.

Я чувствую прикосновения на своем лице. Не нежные, едва ощутимые, а уверенные, внушающие. Большие пальцы лежат на моих щеках, в то время как другие ласково гладят шею.

Он совсем рядом. Вглядывается в мои глаза, пока я судорожно выдыхаю воздух.

Между нами — тонны невысказанных букв, которые давно уже должны были сложиться в слова, но им мешает молчание. Наша гордость и упрямство.

Его глаза вселяют в меня какое-то особенное чувство непоколебимости. Обещания, которым больше нет веры.

— Прости меня, моя Ундина, — едва слышно, с хриплыми нотками, искренне говорит он.

Без флера бесконечной самоуверенности, без бесконечной крутости и абсолютной правоты.

Настоящий. Передо мной — сейчас. И перед толпой, что наблюдает, как за киношкой на экране.

— Почему? Тысячи раз я пыталась найти ответ, — обхватываю ладонями мужские запястья, что продолжает окутывать меня покоем. Обман, что я не одна. Что он — есть у меня. — Просто скажи. Это всё, что мне от тебя нужно. Я заслуживаю знать, Демьян.

— Ты заслуживаешь гораздо больше, Маша. Я…

Он поднимает лицо к небу и молчит несколько долгих секунд. Но что это? Я годами ждала, а тут…

— Поехали. Я расскажу тебе всё. Поехали со мной. Скажи «да». Скажи, — повторяет.

Его раздражает моё колебание.

Нетерпеливый.

Непокорный.

Он — как огонь.

— Скажи.