Глава 28

— Хорошо. Так… с чего мы должны начать? — спрашиваю после того, как вежливый официант принял наш заказ в этом супер-дорогом месте. К слову, оно круглосуточное. Большинство заведений уже закрыты.

— Я не ас во всех этих разговорах, Маша, но ты привлекаешь меня. И если ты хочешь что-то узнать — спроси меня.

— Это просто, — пожимаю плечами.

— Звучит вполне просто, да.

Нельзя сказать, что я ждала этого момента, но мысль о нём не была чужой. Мне хотелось узнать, о чём думает Демьян, чем он живёт. Что его тревожит, а что оставляет равнодушным. А сейчас мне сложно. Уверенность вселяют только его слова, повторённые дважды: что я ему важна.

— Расскажи о себе. С тех пор как ты уехал, что было дальше? Как ты жил?

— Мои родители очень умные и понимающие люди. Когда я попал в тот дом, мне всё казалось временным, поэтому я не шёл на контакт. Зачем, если всё равно сдадут обратно, как ненужный хлам? Но моя мама… — в глазах Демьяна появляется тепло, особенное и присущее ему лишь тогда, когда он говорит об этой женщине, — она сделала всё, чтобы я почувствовал себя дома. И я почувствовал. Ей было непросто, но скоро чужое огромное здание стало частью моей жизни.

— А у них есть ещё дети?

— Нет. Я один.

Разговор прерывает официант, который вежливо расставляет блюда и, поинтересовавшись, всё ли в порядке, удаляется.

Мне некомфортно — я никогда не бывала в таких заведениях. Да и в обычные заходила изредка. Но Демьян ведёт себя так, будто это повседневность. Хотя… вероятно, так и есть. И я снова вспоминаю, насколько мы разные.

— Ты приехал из Германии… — опускаю взгляд на макароны, посыпанные сыром, — собираешься возвращаться туда?

Он склоняет голову чуть влево, пронзая тьмой своих глаз. Но по приподнятым уголкам губ я вижу — мой вопрос ему приятен.

— Нет. Разве что отец будет настаивать. Но пока — нет. Я планирую помогать ему развивать бизнес здесь. Он возлагает на меня большие надежды. — И по едва заметному напряжению в голосе на последней фразе, я понимаю: эта мысль не даёт Демьяну покоя.

Только в каком плане?

— Беспокоишься, что не сможешь воплотить в жизнь его надежды?

— Нет. Я Лесовский, Маша. Мы не сдаёмся. Я воплощу всё, что он планирует и с горой отсыплю сам. Не смей сомневаться во мне. — Отрезает он. Глаза пылают угрозой, а я тушуюсь.

Подобного не ожидала.

— Я не собираюсь с тобой бороться. И… я не имела ничего такого в виду, Демьян. — оправдываюсь, сама того не желая.

— Хорошо, — медленно кивает он. — Ешь. Здесь вкусно готовят пасту.

Макароны и правда вкусные, сливочный соус очень нежный, а мужчина напротив слишком закрытый. Я не помню, чтобы с Демьяном хоть когда-то было легко, но надежду на лучшее всё ещё лелею. Однако его резкость, наше непонимание и даже мои страхи — ни в какое сравнение с тем, что он нравится мне именно таким.

— Я хочу, чтобы ты переехала ко мне. — Говорит, откладывая вилку.

— Ч-чт… А? — мой рот некрасиво открывается от шока.

Я прямо так и замираю, ожидая объяснений. Хотя бы… ну какие-то объяснения в таких случаях положены⁈

Но это же Демьян. Он продолжает сидеть напротив и сверлить меня требовательным взглядом.

— Объясни, пожалуйста, — выдавливаю из себя всё-таки. После небольшой паузы, за которую я делаю несколько глотков дорогущей воды, что очень похожа на обычную. По крайней мере, капля, стекающая по стеклу бокала, в золото не превращается.

— Ты не будешь жить в том змеиным гнезде. Всё просто: я хочу для тебя спокойствия, а перманентные сплетни к спокойствию не располагают.

— Демьян, это слишком быстро. Я не могу просто отдать своё место в общежитии. — Я не уверена, что он легко воспримет реальную причину, поэтому путаюсь в выдуманных. Но, осознав, что это никак не действует на моего сурового собеседника, выдыхаю и говорю как есть: — Куда я вернусь, если у нас не получится?

— А ты так уверена, что не получится? — он опирается ладонями на стол.

Правда ему не нравится.

— Послушай, — поднимаю руки ладонями к нему, — я не могу не рассматривать такой вариант. И пусть я покажусь тебе слишком прагматичной, но так уж сложилась моя жизнь. — Опустив руки на изысканную скатерть, не отвожу взгляда. Потому что в этом я не могу уступить, — У меня нет дома, в который я могла бы постучать в случае чего. Я одна. И моё место в общежитии — это моя защита. Понимание, что есть куда уйти, где побыть одной, понимаешь? — вздыхаю, переводя дух. — Демьян, я просто пытаюсь сказать, что мне важно иметь хотя бы какой-то собственный угол, и…

— Я понял. Хорошо. А если я продолжу оплачивать комнату в общежитии и договорюсь, чтобы за тобой там держали место — ты переедешь ко мне? — он внимательно следит за моей реакцией. С виду расслаблен, но напряжение выдают заострённые черты лица.

— Такое чувство, что ты не примешь отказ… — вырывается с неуместным нервным смешком.

— Не приму. — Ровно отвечает он. А я сглатываю.

Сомнение заволакивается пониманием, желание согласиться вступает во внутреннюю борьбу с потребностью отстоять себя.

Но я… Почему нет?

Потому что хочу жить с Настей? Нет, не хочу.

Хочу казаться более самостоятельной? Возможно.

Боюсь показаться доступной?

По тому, как эта мысль полосует нервы, понимаю, что это и есть она, — настоящая причина.

Реальная, а не выдуманная, как «что скажут люди». Какая мне, к чёрту, разница, что они скажут? Я жила в посёлке, где сначала меня все жалели, потом пальцем тыкали, а позже шарахались. И, пережив все вышеупомянутые стадии человеческого отношения, всё, что могу сказать: ни жалость, ни осуждение, ни отвращение — ни на каплю не повлияли на течение моей жизни. На внутреннее состояние — да. Но не на события в ней.

Я испытываю к Демьяну так много, что сложно передать. Он смотрит на меня как на важного человека в его жизни. Если я попробую — и у нас не получится, я переживу. Но если откажусь от Демьяна даже не попытавшись — не прощу себе никогда.

Как не могла простить ему.

— Хорошо. Давай попробуем, — говорю, решившись. — Но завтра мне на работу. И… послезавтра тоже.

— Насчёт этого. Придётся уволиться.

Вот это меня не устраивает совершенно.

— Нет, — заявляю категорично. — Я не пойду на это. И тебе известны причины.

— Ты мне не доверяешь, — он откидывается на спинку кресла.

— Я хочу независимости.

— От кого? От меня?

— Нет. Ото всех, — вскидываю подбородок. — Для меня это важно.

— Я дам тебе денег. Это не проблема.

— Для меня — проблема. Демьян, пожалуйста, это же моя жизнь! — всплескиваю руками.

Он буравит взглядом, подавляет аурой, а я хочу вернуться в прошлое. Туда, где он был мягче.

Прикрываю глаза — так мы никуда не придём. Я упрямая, он тоже. Мы должны искать общий знаменатель.

— Я могу отказаться от дополнительной смены и больше времени бывать с тобой, но отказываться от работы не стану. Давай пойдем на компромисс? Пожалуйста.

Улыбаюсь ласково, но прикусываю губу. Я волнуюсь.

Потому что он для меня важен.

— Если ты так хочешь, если для тебя это действительно важно — хорошо. — Демьян протягивает руку и сжимает мою ладонь. — Но я не хочу, чтобы ты убивалась на этой работе. Я видел твои покрасневшие от недосыпа глаза — больше не хочу. Это не обсуждается. — В его голосе мне слышится забота. И это… странно и непривычно, ведь обо мне переживает только Саша.

Улыбаюсь. Я счастлива. Первый уровень пройден. А если мы прошли первый — справимся и с остальными, правда?

Может быть, у нас действительно получится?