Глава 39

— О, Машка, мы будто сто лет не виделись! — улыбается она, когда я приземляюсь в мягкое кресло местной кофейни.

На самом деле я не соглашалась на встречи намеренно и вполне осознанно. Но Саша тоже поступает в магистратуру и лучше нам поговорить здесь, чем устраивать сцены посреди университета. В прошлом учебном году я и так стала чересчур популярной.

— Да, привет, — киваю куда спокойнее, чем любая девушка на моем месте, которая давно не видела свою лучшую подругу.

— Ну, рассказывай, что нового, как дела? — спрашивает она, не замечая моего состояния.

— Всё как и было. А у тебя?

— Ой, у меня всё грустно и неинтересно, — Саша манерно машет рукой, требовательно глядя на официанта, пока я всё ещё разглядываю меню, которое заботливо оставили на столе. — «Панна котту» на кокосовом и мохито, — обращается к только что подошедшему работнику.

— Конечно, а для вас? — спрашивает меня Руслан. Имя читаю на бейджике.

— Пожалуйста, «Оперу» и молочный коктейль. С банановым вкусом, — добавляю, подумав секунду.

— Это место превращается в забегаловку, — цокнув языком, комментирует Саша через секунду после того, как Руслан оставляет нас вдвоём. Я же поднимаю на неё удивлённый взгляд. — Он даже не спросил, буду ли я алкогольный коктейль или нет, — разводит руками в привычном для неё, претензионном жесте. В том самом, который кричит: «Господи, как можно быть такой недалёкой⁈»

Не удержавшись, закатываю глаза:

— Это кофейня. Тут не подают алкоголь. Максимум — десертная пропитка.

— Значит, пора уже ввести. Я бы заказала, — непринуждённо улыбается. А я начинаю закипать.

Неужели она не понимает, как вела себя у нас дома? Неужели ни капельки не шевельнулось в ней хотя бы сейчас, когда моё недовольство настолько прозрачно?

— Ты слышала, что Макар с Ариной сделал? Это было просто… Я даже не могу придумать слово!

— Омерзительно. — Подсказываю. Только интонация у меня не восторженная. Я чувствую отвращение.

— Никогда не понимала, что у вас может быть общего, — морщится Саша и убирает руки с небольшого столика, давая место официанту расставить коктейльные стаканы и небольшие тарелочки с десертами. Он интересуется, не желаем ли мы чего-то ещё, и, услышав ответ, уходит.

— Она искренняя, — отвечаю на вопрос, — Пылкая, неудержимая, острая на язык и немного слишком болтливая, но настоящая. А тебе она чем не нравится? Тем, что Туманова — подруга Таи? А у Таи с Аланьевым отношения? — и взглядом её пронзаю. Не прошёл ли мимо нас Демьян таким же образом?

Ведь если между Сашей и Аланьевым никогда ничего не было, то между ней и Демьяном — было. Пусть и несерьёзно. Может же быть такое, что для него — несерьёзно, а для неё — вполне?

А ещё она может желать продолжения…

Эта мысль заставляет выпрямить спину; я чувствую тошнотворный озноб на своей коже.

— Аланьев — да, — ведёт дальше Сомова, — бесит страшно, потому что я до сих пор не могу понять, что такого он нашёл в той серой мыши. — Фыркает, закатив глаза, — Но Арина бесит тем, что она зазнайка. Ходит такая себе мисс Вселенная! Голову задерёт, будто корону на голове носит. Ненавижу надменность. И лицемерие тоже, — в дополнение к последней фразе она размахивает десертной ложечкой, а потом втыкает её в сливочное желе.

— Какое лицемерие, Саша? — мои брови удивлённо взлетают, — Вы не общаетесь, ты её откровенно терпеть не можешь, Вот с тобой она и разговаривает так — никак.

— Ты её ещё утешь сбегай! Тоже мне, защитница! — всплескивает руками в картинной манере. Раньше такие её жесты казались мне забавными, сейчас же они раздражают.

— Вряд ли ей сейчас нужна чья-либо жалость. Арина не из таких людей. — Слова звучат уверенно и спокойно. Самая опасная смесь. У меня прекрасный наставник в этом деле.

— Ага! Не из таких. Пришла красотка в университет, будто ничего не произошло. Ни на кого не смотрит, на вопросы не отвечает. Ни единой реакции!

— А чего ты ожидала? Слёз, истерик? — спрашиваю с вызовом в голосе.

Даже если Сомова и Туманова не общаются, есть ещё такое понятие, как женская солидарность! Как вообще можно глумиться над тем, что произошло?

— Только покажи слабость — загрызут. Туманова девочка умная, знает это.

На самом деле я могу лишь догадываться, чего стоит Арине держаться. Но я не позвоню ей. Я не унижу её своими звонками и бессмысленными вопросами. Иногда самая ценная помощь — не лезть.

— Но делать вид, что ничего не произошло, тоже неправильно. Все следили за их отношениями, как за сериалом! Брукс твой, кстати, Ветрова еле оттащил от Мишки Латаева. О! — вскрикивает Саша и глаза её загораются огнём гениальной идеи, — ты бы спросила у него подробности. Он там был, — кивает со знанием дела, облизывая ложку.

— С ума сошла? Я не стану в этом копаться! — я даже от столика отодвигаюсь несознательно; отшатываюсь и от неё, и от предложения. Я кожей чувствую, как сильно мне хочется оказаться как можно дальше от всего этого…

— Да мне просто интересно и хочется узнать из первых уст! — убеждает она с немалым энтузиазмом.

— Неужели тебе мало, Саша? — спрашиваю после долгой, и такой громкой паузы, — С ней так поступили, а вы смакуете подробности до сих пор. Неужели тебе её не жаль? Чисто по-женски.

Она пожимает плечом, поджимает губы, приподнимает брови… Её лицо кажется мне задумчивым.

— Может быть, чуть-чуть и жаль, но всё равно интересно. — Признаётся, по-детски выпятив нижнюю губу, — Ладно, не будем об этом! — выражение её лица выглядит заинтригованным, когда Саша задаёт следующий вопрос, — Как там твоя любовь на расстоянии? Я так понимаю, настоял, чтобы ты работу сменила.

— Откуда ты знаешь, что я сменила? — я кладу руки на стол, не сводя взгляда.

С Сашей мы не говорили с тех пор, как дверь нашей с Демьяном квартиры захлопнулась за её спиной.

— Маша, — нарочито легко, на мой взгляд, произносит она, накрывая мою руку своей, — ты же не в разведке работала. Несколько раз я ездила на дополнительные по языку через тот район, пару раз заглядывала, но тебя не было на месте.

И после моего продолжительного молчания Саша не выдерживает. Сжав руку, что лежит на моей, говорит:

— Не смотри на меня, как на иуду! Глянь историю вызовов, я тебе звонила!

Но мне не нужна проверка её слов. Ведь и так знаю, что она мне звонила. В конце концов, согласна, совпадения действительно бывают. Я же не на соседней планете работала.

— Да, нашла работу курьером в большой компании. Ничего особенного, бегаю по городу, разношу бумаги. Но график лучше, да и зарплата тоже.

— Круто! Всем бы такого Лисовского, жизнь бы точно наладилась! — и эта фраза, которую Саша говорит снисходительно и ободряюще, подрезает мои крылья.

— Ты ошибаешься, — всё же говорю после секундного колебания, — я оббегала кучу собеседований, прежде чем меня взяли сюда.

— Ну, так тоже бывает. Он дал тебе возможность попробовать, у тебя не получилось и Демьян тебя поддержал. Это вполне нормально. Более того, как настоящий мужчина, он заботится о тебе! Я за тебя очень рада!

От этой широкой белозубой улыбки, от слов, сказанных поощрительным голосом, что видится мне ядом, я просто не выдерживаю. Вспыхиваю, как та спичка.

— Настолько рада, что хотела бы быть на моём месте? — спрашиваю вот так — напрямик.

Я смотрю на неё тяжёлым взглядом, сканируя каждое изменение на лице, отслеживая каждую эмоцию.

Но ничего не нахожу.

Совсем ничего, кроме искреннего удивления.

Брови Саши резко летят вверх, глаза широко распахиваются. Она открывает рот, а потом закрывает его, не произнеся ни слова.

Будто рыба.

И в конце концов я считываю возмущение на красивом лице.

— Скажи мне, ты вот сейчас серьёзно? — отвечает она, наконец. Вдруг она кажется мне раздавленной. Словно сама мысль о подобном наносит ей страшный удар.

— А сама как думаешь? — продолжаю я. — Ты приходишь ко мне домой, играешь роль хозяйки в нашей квартире, пытаешься накрыть на стол моему парню, а вдобавок рассказываешь, как было бы замечательно мне сменить работу, хотя мы уже между собой это обсудили! Не говори, что не понимаешь, как выглядят твои действия! — говорю с таким пылом, что сердце стучит где-то в ушах.

Саша долго смотрит на меня. Смотрит-смотрит. И молчит.

Откинувшись в кресле, она сложила руки на груди и просто наблюдает за мной. Скользит взглядом сверху вниз. И только через некоторое время произносит. Произносит так, словно сквозь боль эти слова из себя выталкивает:

— Ты как с Демьяном своим сошлась, стала совсем странной, Маша. В чём ты подозреваешь меня? Мы были втроём — я, ты и твой парень. Может, я заигрывала с ним или флиртовала? Нет. Возможно, я немного растерялась в его присутствии и вела себя не совсем так, как должна была, но… холодный он у тебя очень. Я смутилась. — Это звучит как признание, и от Сашиных слов душу мою раздирает стыд. — Ещё и парень популярный, а я с утра по делам по всему городу скакала. Хотелось бы приличный вид иметь. То, что на стол накрывала… — стушевавшись, опускает глаза на белую салфетку, потом вздыхает и, вернув взгляд ко мне, продолжает: — да неловко как-то было сидеть, пока ты бегаешь, вот я и… Прости, если что.

И вот тут я чувствую себя полнейшей дурой. Ну что я, Сашку не знаю, что ли? Ну да, любит девушка посплетничать. Чего я так взъелась на неё? Честно же мне в прошлый раз призналась, что Демьян ей нравится, но если у нас всё серьёзно, то вопросов быть не может. Наоборот, это я её за нос водила и ничего не рассказывала. А Саша, при всей своей любви к потрындеть, хоть и ворчала, но относилась с пониманием.

— Прости, пожалуйста, — говорю, переведя дух.

Чувствую себя гадко, будто предательница последняя. Арину только что защищала… А сама?

— Даже не знаю, что на меня нашло… Мир? — тяну мизинчик, как в детстве. Ещё тогда, когда живы были родители.

— Это уже не первое обвинение, Маша. — Ей неприятно. Нет, не так. Ей больно и муторно. Потому что я её подруга. Слова даются Саше тяжело, но она находит в себе силу и достоинство сказать: — Я прощаю, потому что я тебя люблю и я тебе доверяю. Но терпеть подобное больше не буду. Следи за языком, будь любезна.

И это чувство стыда… Я надолго его запомню. И глупостей много из-за него наделаю. Но это я пойму потом.

А пока что Александра Сомова, моя лучшая подруга, скрепляет нашу дружбу своим мизинцем.