Глава 32

Глава 32

Шаэри

Я не могла ждать в гостиной, поэтому спустя некоторое время поднялась к Стальному кабинету. Хоть и понимала, что ничего из-за двери, защищенной заклинаниями не услышу, но почему-то так было спокойнее.

Но даже так каждая минута ожидания казалась пыткой. Интуиция нашептывала, что с огромной вероятностью речь идет обо мне, и я была склонна с ней согласиться. Потому что в доме тарэна Кидралена нет большей проблемы, чем я в теле его жены-отступницы.

Когда тяжелая дверь кабинета наконец распахнулась, я невольно вздрогнула и вскинула голову.

— А… вы уже здесь? Зайдите к нам, пожалуйста.

Аэлрик выглядел так, будто постарел на несколько лет за те короткие минуты, что длился его разговор с канцлером.

Он отступил в сторону, приглашая меня войти. Я на негнущихся ногах переступила порог. Дверь за моей спиной закрылась с глухим стуком, отрезая нас от остального дома.

Аэлрик подошел ближе, остановился, мотнул головой и попросил меня присесть. Казалось, в его голове сейчас идет какая-то молчаливая борьба, которая вытягивала сейчас из него все силы.

— Ситуация… сильно изменилась, — начал он, тщательно подбирая слова. Его голос звучал непривычно хрипло. — Во дворец поступил донос. Королю доложили, что Сэлира одержима темным духом. За вами скоро придут, поэтому времени у нас почти не осталось.

Я судорожно выдохнула, сцепив пальцы рук между собой. Вот оно, то, чего я так боялась с самого первого дня.

— И теперь… — продолжил Аэлрик, на мгновение отводя взгляд. — чтобы спасти вас и остановить настоящую Сэлиру, нам нужна ваша помощь. Это связано с вашим настоящим телом. Если мы…

— Света ради, Аэлрик, прекрати ходить вокруг да около, — резко вмешался Ринвар, выходя вперед. Его холодный, пронизывающий взгляд вонзился в меня, не оставляя пространства для иллюзий. — Слушайте внимательно, тар… лаэра. Мы снимаем с вас этот блокирующий браслет. Раз ритуал все еще не завершился, и вы даже с артефактом способны путешествовать между телами, то ваша душа, лишенная искусственного якоря, с огромной долей вероятности провалится прямо в ваше настоящее тело. И так же есть вероятность, что вы сможете на некоторое время вернуть себе над ним контроль. В таком случае вы станете нашей приманкой и нашим маяком. Ваша задача — продержаться там в сознании достаточно долго, чтобы мы смогли засечь магический всплеск и определить точные координаты базы.

В горле пересохло, и меня немного повело в сторону. То есть… вся их призрачная надежда опирается на меня? Я должна победить Сэлиру и остаться один на один с отступниками из культа?

— Мы придумаем, как вас подстраховать, Шаэри, — тут же горячо перебил его Аэлрик, делая порывистый шаг ко мне. В его карих глазах взметнулось встревоженное золото. — Мы будем рядом так быстро, как только сможем. Но…

Он тяжело сглотнул.

— Риск огромен. Я хочу честно вам сказать. Гарантировать вашу полную безопасность я не могу. Если вы не готовы, если вы отказываетесь… я пойму. Я не вправе требовать от вас приносить себя в жертву.

— Это не вопрос «хочу» или «не хочу»! — голос канцлера громом разнесся по кабинету. — Возможность воспользоваться вашей аномальной связью с телом, лаэра — наш последний и единственный козырь. Либо мы разыграем его сейчас, либо завтра вы сгорите на костре, а столица окончательно захлебнется во Тьме.

В кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Я больно прикусила щеку, чтобы избавиться от ощущения потери связи с реальностью от ошеломляющих слов от которых сердце начало истошно биться в какой-то панике.

— Ринвар… — предупреждающе произнес Аэлрик.

— Я все сказал! — отрезал тот, — Понимаю, Шаэри, вам страшно, непонятно, и куда легче сидеть в теплом доме и ждать, пока все разрешится, и так далее, но и вы поймите нас.

Я нахмурилась и выпрямила спину. Выпад канцлера в мою сторону мне откровенно не понравился. Успела я хоть что-то вставить в их диалог с Аэлриком, чтобы такое говорить?

— Разве я сказала, что отказываюсь или не хочу этого делать? — я твердо выдержала тяжелый взгляд Ринвара. — Тарэн, я и не думала отказываться от возможности помочь вам. Ни в коем случае.

Поднялась на ноги, чтобы сократить дистанцию между мной и мужчинами и не смотреть на них слишком уж снизу вверх. Я ведь не раз говорила Аэлрику, что хочу ему помочь, если смогу. Так почему я должна прятаться, когда такой шанс предоставился? Пусть это и страшно, но другого выхода ведь нет?

— Шаэри.

Мягкий голос со стороны Аэлрика чуть не пробил в моей напускной броне решимости брешь, но я устояла.

— Я безмерно благодарна за вашу защиту. Правда. Но я никогда не думала стать человеком, который будет ставить на кон чужие жизни, чтобы выжить самому.

По губам Ринвара скользнула облегченная улыбка.

— Именно это я и надеялся услышать, — удовлетворенно произнес канцлер. Он шагнул было ко мне, но Аэлрик вдруг стремительно вклинился между нами, надежно заслоняя меня своей широкой спиной. Одно плавное, но жесткое движение — и он оттеснил Ринвара на шаг назад.

— Господин канцлер, — голос Аэлрика лязгнул сталью, а это подчеркнуто вежливое обращение на «Вы» заставило Ринвара удивленно вскинуть брови. — Не торопитесь так, будьте добры.

— И почему же? — прищурился Ринвар, и его показное добродушие мгновенно испарилось. — Девушка же ясно дала понять, что согласна с моим планом.

— Потому что к такому риску нужно подготовиться. Опрометчивость здесь будет стоить ей жизни, а нам — проваленной операции, — жестко парировал Аэлрик, не сдвинувшись ни на миллиметр. И снова перешел на менее официальный тон. — Дай мне ключ. Я сам сниму браслет с Шаэри, когда мы подготовимся. А тебе лучше вернуться на свой пост прямо сейчас, пока твое длительное отсутствие не вызвало ненужных подозрений. Нам же не нужно еще более пристальное внимание от Его Величества?

Воздух в кабинете внезапно стал тяжелым, почти осязаемым, потрескивая от магии и сдерживаемого гнева. Ринвар упрямо вздернул подбородок, Аэлрик напрягся, словно натянутая тетива. Казалось, еще секунда, и двое самых могущественных мужчин Канцелярии вцепятся друг другу в глотки прямо здесь, наплевав на субординацию и дружбу.

И тут в стекло закрытого плотными шторами окна кто-то настойчиво постучал.

Стук был легким, но в повисшей звенящей тишине он прозвучал как громкий удар. Я вздрогнула. Аэлрик, не сводя тяжелого взгляда с канцлера, сделал короткий пас рукой. Штора дернулась в сторону, створка окна чуть приоткрылась, и в кабинет стремительно юркнул сияющий золотистый сгусток.

Солнечный вестник метнулся прямо к Ринвару и рассыпался искрами у самого его лица, передавая срочное, неслышное нам послание. Лицо канцлера потемнело. Он глухо выругался сквозь зубы и резко отвернулся.

— Экстренный вызов Его Величества. Мне нужно возвращаться, — процедил он, с трудом сдерживая раздражение.

Ринвар бросил на Аэлрика долгий, недовольный взгляд, но все же сунул руку во внутренний карман камзола и извлек небольшой плоский ключ со сложной резьбой и какой-то небольшой конверт.

— Я точно могу на тебя положиться?

— Ты сомневаешься во мне? — Аэлрик не шелохнулся, но в его голосе зазвучала опасная хрипотца. — После стольких лет совместной работы?

— В Хранителе Света я не сомневаюсь ни на миг, — холодно парировал канцлер, — Но вот Аэлрик Кидрален меня беспокоит.

— Я сказал, что сделаю то, что должно, — чеканя каждое слово, перебил его Аэлрик. По воздуху будто пошли невидимые искры. — Но я не позволю бросать девушку в мясорубку неподготовленной. Отдавай ключ и уходи.

Ринвар несколько долгих секунд сверлил его тяжелым взглядом. В повисшей тишине кабинета было слышно только сбивчивое дыхание. Наконец, канцлер недовольно дернул щекой и впечатал ключ с конвертом в подставленную ладонь Аэлрика.

— Ловлю тебя на слове. К полуночи я соберу большой отряд Хранителей. Буду ждать твоего сигнала.

Аэлрик молча сжал кулак, пряча металл, и лишь скупо кивнул.

Не тратя больше ни секунды на препирательства, Ринвар плавно обогнул его и приблизился ко мне. В мгновение ока его лицо вновь приобрело светское, почти непроницаемое выражение.

— Мое почтение, лаэра Шаэри. Ваша смелость делает вам честь, — произнес он бархатным, обволакивающим голосом.

Ринвар взял мою правую руку, чтобы церемонно склониться над ней в прощальном поцелуе. Я хотела вежливо высвободить пальцы, но ладонь канцлера сжалась неожиданно крепко. И в этот самый момент, что-то холодное и маленькое скользнуло внутрь рукава моего платья. Я едва подавила удивленный вдох.

Глаза канцлера, на секунду встретившиеся с моими, блеснули холодным расчетом.

— До скорой встречи, — добавил он тише, глядя на меня со значением. — Мы все на вас надеемся.

Он отпустил мою руку, круто развернулся на каблуках и стремительно покинул кабинет. Дверь за ним негромко щелкнула.

Аэлрик несколько секунд стоял в звенящей тишине, глядя вселд ушедшему канцлеру. Затем медленно повернулся ко мне.

— Покажите ладони, Шаэри, — вдруг попросил он. Голос звучал ровно, но в нем явственно проскользнуло подозрение.

Сердце предательски екнуло. Я сглотнула подступивший к горлу ком и, стараясь унять мелкую дрожь, вытянула руки вперед, раскрывая пустые ладони. Маленький железный предмет, благополучно миновавший запястье, сейчас намертво застрял между кожей и плотной тканью рукава в районе локтя. Он буквально обжигал меня своим неестественным, пронзительным холодом. Это же то, что о чем я думаю? Еще один ключ от браслета? Канцлер действительно думал, что Аэлрик пойдет на попятную? Но это вряд ли. Он же Хранитель Света, он обязан стоять на защите народа от Тьмы.

Аэлрик внимательно окинул взглядом мои пустые руки, ничего не сказал и шумно, тяжело выдохнул. Он подошел к столу, со стуком опустил на массивную столешницу свой вариант ключа. Затем вскрыл оставленный Ринваром конверт, быстро пробежался глазами по строчкам и с раздражением швырнул его прямо к ключу.

А затем резко развернулся ко мне. Совершенно неожиданно для меня он вдруг шагнул навстречу и заговорил быстро, почти отчаянно:

— Послушайте меня внимательно, Шаэри. То, что вы сказали Ринвару… это смело. Но мы этого не сделаем. Я не сниму с вас браслет.

Я опешила, во все глаза глядя на мужчину.

— Что? Но… почему⁈

— Потому что это самоубийство! — жестко отрезал он.

Аэлрик собирался ослушаться прямого приказа и саботировать важнейшую операцию Канцелярии. Это осознание для меня было сродне вылитому на голову ведром ледяной воды.

— Вы сошли с ума, — выдохнула я, чувствуя, как внутри поднимается горячая, удушливая волна паники пополам со злостью. — Это же государственная измена! Просто сделайте то, о чем вас просят. Какое вам дело до меня?

— Я сам разберусь, что мне делать, — рыкнул он, делая ко мне шаг. — Моя задача — защищать.

— Защищать ценой собственной жизни⁈

Злость и страх сплелись во мне во что-то странное, заставляя поднимать на Аэлрика голос.

Я не хотела, чтобы этот суровый, вечно хмурый, но на деле бесконечно добрый мужчина, который поверил мне и встал между мной и инквизицией, позволил себя погубить.

— Я не позволю вам пойти под суд из-за меня! — упрямо вздернув подбородок, заявила ему, сжимая кулаки. — Это неправильно! Я обещала помочь, и я это сделаю!

Аэлрик вдруг резко подался вперед, нависая надо мной. Его глаза потемнели от неконтролируемого гнева, а голос сорвался на хрип:

— Да неужели⁈ Цель всей вашей жизни — стать великомученицей, Шаэри⁈ Решили красиво принести себя в жертву на алтарь всеобщего блага, чтобы мы тут потом захлебнулись чувством вины⁈

Его несправедливые слова ударили наотмашь. А я не захлебнусь от чувства вины, если с ним что-то случится? Я не понимаю, зачем сейчас этот скандал, эти слова от того, кто прямо меня отверг?

— Лучше быть великомученицей, чем смотреть, как человек, который мне дорог, идет на плаху из-за моей трусости! — сорвалось с моих губ прежде, чем я успела себя остановить. Я тяжело дышала, глядя прямо в его пылающие яростью глаза. — Вы куда важнее, чем я.

Мы замерли друг напротив друга. Воздух в кабинете, казалось, можно было резать ножом.

Аэлрик смотрел на меня потрясенно, словно эти слова выбили у него почву из-под ног. Гнев в его глазах дрогнул, сменившись чем-то болезненным и темным. Он медленно выдохнул сквозь стиснутые зубы и отстранился, разрывая зрительный контакт.

— Свет Всемогущий… что же мне с вами делать?

Он проговорил это настолько тихо, что было ясно — это был вопрос самому себе, а не мне.

Когда сильварх снова поднял на меня взгляд, вся ярость бесследно исчезла. Его лицо превратилось в непроницаемую, ледяную маску.

— Хорошо, — произнес он вдруг неестественно ровным, глухим голосом. От этого внезапного спокойствия по моей спине пробежал холодок. — Раз уж вы так четко это решили, Шаэри… давайте сделаем все так, чтобы все прошло хорошо.

Я смотрела в его непроницаемое лицо и понимала, что он лжет мне. Эта невозмутимость была лишь ширмой. Он просто сменил тактику и пытается усыпить мою бдительность, но ни за что не позволит снять артефакт.

Мне не хотелось хитрить, обманывать и самой воспользоваться ключом, который передал мне канцлер, поэтому пришлось пустить в ход последний, самый болезненный аргумент.

— Вы ведь собираетесь все сделать по-своему, — тихо, но твердо произнесла я, не отводя взгляда. — Но подумайте вот о чем… Вы же не хотите, чтобы я прожила остаток своих дней в этом чужом теле?

Аэлрик напрягся, его взгляд дрогнул, а я заставила себя продолжить:

— Как вы вернете меня обратно, если пойдете под суд за измену? Если вас казнят или отправят в казематы? Я хочу вернуть свое тело, Аэлрик, чего бы мне это ни стоило. Тем более… — я нервно сглотнула, — тем более что тело Сэлиры разрушается.

Он не выглядел потрясенным, будто что-то такое и предполагал, и, казалось, у него на это тоже был свой ответ, но я продолжала давить:

— Она сама призналась мне, что этому сосуду осталось совсем недолго. Тьма внутри выжигает его. И даже если вы запрете меня здесь и спасете, я все равно скоро умру. Может, у меня вообще в запасе осталось всего пару дней. Поэтому, если вы действительно хотите сделать доброе дело и помочь мне… давайте сделаем то, что от нас требуется.

Аэлрик болезненно передернул плечами. Ему не нравились мои слова, но он не мог отрицать, что они правильны. Сильварх отвернулся, тяжело оперевшись руками о край массивного стола и низко опустив голову. Несколько долгих мгновений в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь его прерывистым дыханием.

— Хорошо, — выдохнул он, и на этот раз в его голосе звучала обреченная искренность. — Но если мы идем на этот риск, вы должны уметь позвать меня, как только окажетесь в своем настоящем теле, чтобы я мог найти вас и спасти.

— Но я не маг, — растерянно пробормотала я, инстинктивно прижимая левую руку чуть плотнее к боку, чтобы холодный металл ключа случайно не выскользнул из рукава. — Во мне нет дара.

— В вас нет классической магии, — Аэлрик развернулся и шагнул ко мне, сокращая расстояние между нами. — Но ваша душа полна света. Настолько чистого и сильного, что это сбило с толку одного из Хранителей во время того допроса в цветочном магазине. Помните?

Я неуверенно кивнула.

— Этот свет можно использовать, — мягко, но настойчиво продолжил он. — Если вы сможете почувствовать его внутри себя, собрать в маленький шар и мысленно направить адресату, получится нечто вроде варианта солнечного вестника. Но для того, чтобы сигнал гарантированно нашел меня сквозь любые барьеры, вам нужно знать, куда его отправлять. Сигнал путешествует от источника к источнику.

Он остановился в шаге от меня и протянул руки ладонями вверх.

— Дайте мне ваши руки. Я должен показать вам свой источник, чтобы вы поняли, как это примерно выглядит.

Я послушно, стараясь двигаться максимально плавно, вложила свои ладони в его. Аэлрик бережно перехватил мои запястья. Его пальцы были горячими, сильными и чуть шершавыми.

— Смотрите в район моего сердца, Шаэри, — попросил он понизившимся, бархатным голосом. Будто мы минуту назад мы тут не говорили с друг другом на повышенных тонах. — Сосредоточьтесь на ощущениях. Представьте, что у силы, которую вы почувствуете, есть форма.

В следующий миг от горячих пальцев Аэлрика, сжимающих мои запястья, по моим венам потекло мягкое знакомое тепло. Оно не обжигало, а ласково окутывало, устремляясь куда-то вглубь моей груди и отзываясь там странным, щемящим трепетом. Я задержала дыхание.

Сначала я просто прислушивалась к этому теплу, смотрела вперед, но кроме привычного мундира ничего не видела. Но со временем взгляд будто сам собой немного размылся, очертания тела напротив немного поплыли, и я увидела то, о чем говорил Аэлрик.

Огромный, пульсирующий сгусток золотой энергии, живой и бесконечно мощный. От него веяло абсолютной надежностью, силой и… затаенной, глубокой болью. Сквозь эту магическую связь на меня вдруг обрушились его эмоции: глухая тоска, разрывающий изнутри страх, гнев и совсем робкое желание чего-то мне не совсем понятного. Это все показалось вдруг таким интимным, что я резко разорвала прикосновение.

Золотое сияние тут же погасло, оставив меня в привычном полумраке кабинета наедине с бешено колотящимся сердцем. Одно неловкое движение — и холодный металл в левом рукаве предательски скользнул по коже вниз, заставив меня судорожно прижать локоть к талии. Главное, чтобы не выпал. Хотя в данный момент ключ казался самой последней вещью, которая меня вообще беспокоила. Мне как-то… стало не по себе.

Аэлрик замер, медленно опуская опустевшие ладони. В его потемневших глазах мелькнуло понимание.

— Испугались? — негромко спросил он, внимательно вглядываясь в мое лицо.

— Нет, просто это… слишком личное, — призналась я, пряча глаза, — Вы уверены, что мне можно все это видеть? То есть… чувствовать?

— Ну, вы ведь никому не расскажете? — голос сильварха смягчился. — Но вы должны понять, как это работает, чтобы в нужный момент не растеряться. Давайте попробуем еще раз. Позволите?

Я нерешительно кивнула. Аэлрик снова бережно взял меня за запястья, и по венам вновь побежало пульсирующее тепло. Внутренним взором я опять увидела этот ослепительный золотой сгусток в его груди, и меня опять буквально окунуло в солнечный водоворот.

— Хорошо, — прошептал он, и его теплое дыхание коснулось моей макушки. — А теперь загляните в себя, Шаэри. В саму свою суть. Найдите там то же самое тепло.

Послушно закрыла глаза, стараясь абстрагироваться от близости мужчины и жара его ладоней на своих запястьях. Прислушалась к себе, как велел Аэлрик, попыталась заглянуть вглубь… и мысленно наткнулась на глухую стену.

Вместо обещанного света на меня обрушилась лишь липкая паника сегодняшнего дня. Я физически ощущала давящую тяжесть браслета на руке, чувствовала ледяное, вязкое присутствие Тьмы, которая оказывается все время была где-то рядом и ждала своего часа, и сковывающий ужас перед грядущей ночью. Внутри все дрожало. Как можно найти свет, когда ты до смерти напугана, а тело, в котором ты находишься, буквально пропитано чужими грехами и проклятиями?

Я разочарованно выдохнула и уже хотела открыть глаза, признавая поражение, но Аэлрик не дал мне этого сделать.

— Не ищите глазами, Шаэри, — его низкий, бархатный голос прозвучал совсем рядом, пробиваясь сквозь мою внутреннюю панику. Большие пальцы сильварха ободряюще погладили мою кожу. — Отпустите страх. Ищите там, где прячется ваше желание помочь. Там, где ваша искренность и человечность.

Я заставила себя сделать глубокий вдох. И вдруг, сквозь нагромождение чужих мрачных воспоминаний и собственных страхов, действительно пробилось что-то иное.

Сначала это было лишь крошечное, едва уловимое тепло. Но чем больше я концентрировалась на нем, тем яснее оно становилось. Мягкое, светлое, спокойное. Мой собственный внутренний свет. Он не был таким огромным, ревущим и ослепляющим, как золотой источник Хранителя. Скорее, он напоминал ровное, упрямое пламя свечи в темной комнате. Но этот свет был абсолютно чистым, живым, и стоило мне только мысленно прикоснуться к нему, как он радостно вспыхнул, откликаясь и разливая по телу приятное умиротворение.

— Нашла, — тихо выдохнула я, не открывая глаз.

— Отлично, — голос Аэлрика стал чуть более низким. — А теперь, удерживая это состояние, потянитесь к моему источнику. Представьте, что вы отрываете от своего света крошечную искру и отправляете её мне.

Я сосредоточилась. Представила, как светящаяся нить тянется от меня к его золотому центру, и мысленно толкнула её вперед.

Искра сорвалась и достигла цели. И в то же мгновение меня словно окатило теплой волной.

— Получилось, — сдавленно произнес Аэлрик. Большие пальцы на моих запястьях дрогнули. — Попробуйте еще.

Я повторила все, как он просил. А потом еще раз, и еще.

С каждой новой попыткой, с каждым соприкосновением наших энергий воздух в кабинете, казалось, становился плотнее. Мне вдруг стало жарко. Этот жар растекался по венам от точек, где его пальцы сжимали мои руки, и спускался ниже, отзываясь тягучим, пугающе-сладким напряжением где-то внизу живота. Я совершенно не понимала, почему простая магическая тренировка вдруг вызывает такие странные ощущения.

Я приоткрыла глаза, чтобы сказать ему об этом, и осеклась.

Кажется, не на одну меня непонятным образом подействовала магия. Сильварх дышал заметно чаще, грудь тяжело и неровно вздымалась под плотной тканью мундира. Его ладони, держащие мои запястья, стали почти обжигающе горячими. Он смотрел на меня сверху вниз, и его зрачки расширились так, что светлой радужки почти не было видно. Магический резонанс между нашими источниками творил что-то невообразимое.

— Аэлрик… — прошептала я, чувствуя, как от очередного невольного импульса у меня подкашиваются ноги. — Мне… мне почему-то очень жарко.

Он не ответил. Лишь тяжело, судорожно втянул воздух, словно ему катастрофически не хватало кислорода, и его взгляд медленно опустился вниз, остановившись на моих губах.

Воздух между нами окончательно сгустился, тяжелый от искрящийся магии и невысказанного, подавляемого желания. Аэлрик медленно, словно под гипнозом, подался вперед. Его лицо оказалось так близко, что я чувствовала жар его кожи. Я инстинктивно прикрыла глаза, затаив дыхание в ожидании прикосновения, от которого меня уже заранее бросало в дрожь.

Но его не последовало.

В самый последний миг, когда наши губы разделяли несколько каких-то жалких миллиметров, Аэлрик вдруг резко, судорожно выдохнул и отстранился. Как будто с размаху наткнулся на какую-то невидимую стену.

Он отступил на полшага, отворачивая голову, будто бы не мог на меня смотреть.

— Простите, — хрипло, надломленно выдавил он, глядя куда угодно, но не на меня. — Я… я не могу.

Я смотрела на него, совершенно не понимая, почему он вдруг так отшатнулся, а потом одна мысль буквально пронзила мое сознание. Сильварх чувствовал мой источник, он откликался на мой свет и тянулся комне . Но смотрел-то он при этом нанее . На Сэлиру, женщину, которая предала его, которая разрушила их брак и плела заговоры с отступниками. Физическая оболочка чужого тела вновь стояла между нами непреодолимым барьером.

Но мне не хотелось в очередной раз проигрывать этой грязной пустышке. Может быть сейчас вот-вот исчезнет мой последний шанс узнать, что значит целоваться с Аэлриком Кидраленом. И я не хочу его упустить.

Осторожно я сделала шаг к нему. Аэлрик даже не пошевелился. Я тихо его позвала, заставив повернуть лицо в мою сторону. И тогда поднялась на носочки, потянувшись свободной правой рукой вверх, и мягко накрыла теплой ладонью его глаза.

— А если так? — шепотом спросила я.

Под моей ладонью судорожно дрогнули ресницы, щекоча чувствительную кожу. Аэлрик застыл истуканом, словно этот простой жест мгновенно лишил его возможности двигаться. Я буквально ощутила, как напряглась каждая мышца в его большом теле, превращая сильварха в натянутую до предела струну. Лишенный возможности видеть лицо той, что предала его, он оказался один на один со своими желаниями. Я видела, как дрогнули и хищно раздулись его ноздри, шумно втягивая воздух — он будто пытался впитать мой запах, растворить его в себе, запомнить навсегда. На его напряженных скулах заходили желваки, пальцы, сжатые в кулаки, побелели, а зубы до крови прикусили нижнюю губу в отчаянной, заведомо проигрышной попытке удержать самоконтроль. Казалось, еще мгновение, и он просто задохнется от борьбы с самим собой.

Поэтому он принял решение проиграть.

Одна широкая, горячая ладонь резко и жестко легла мне на затылок, намертво путаясь пальцами в волосах, а вторая крепко обхватила за плечо. Быстрое, собственническое движение — и меня впечатало в его твердую грудь.

Горячие губы буквально вплавились в мои, не давая возможности убежать.

Внешне всегда такой спокойный, сдержанный и застегнутый на все пуговицы Хранитель, сейчас он целовал так жарко и отчаянно, что у меня мгновенно подкосились колени. Я только успела судорожно выдохнуть, когда его язык толкнулся внутрь, сплетаясь с моим, горячо и глубоко сминая любое сопротивление, которого и так не было.

От него пахло озоном, терпким парфюмом и мужским теплом, и этот запах кружил мне голову сильнее любого напитка. Все связные мысли просто вылетели из головы, выжженные этим сумасшедшим жаром.

Моя поднятая правая рука постепенно начала затекать от постоянного напряжения и неудобной позы, но я даже в мыслях не допускала возможности опустить ее. Эта хрупкая преграда из моих пальцев была единственным, что сейчас защищало нас обоих от жестокой реальности. Я упрямо держала руку, словно щит, пряча от сильварха ненавистные черты чужого лица и отрезая его от любых сомнений. Ведь это позволяло Аэлрику без оглядки, без гнетущего чувства вины тонуть в ней и в моих губах. В этой искусственной слепоте не было предательницы Сэлиры, не было долга инквизитора и грядущей смертельной ночи — в ней существовала только я, тянущаяся к нему всем своим светом.

На миг промелькнула совершенно крамольная мысль о том, что иногда темнота бывает просто жизненно необходима.