Глава 5

Глава 5

В горле неприятно першило. Как при последних днях простуды, когда острая боль уже прошла, но что-то настойчиво царапает внутри, постоянно отвлекая на себя внимание. Я же хорошо себя чувствовала вчера, что случилось? Зарылась носом в подушку, не желая просыпаться и разбираться с возможной болезнью. Запоздало поняла, что наволочка какая-то чересчур скользкая и прохладная на ощупь. А одеяло, приятно давящее на плечи, какое-то чересчур большое и тоже какое-то не такое на ощупь.

Резко села, ошалело хлопая глазами. Вчера… меня проводили в отель, а потом там погас свет, и я потеряла сознание. Меня отнесли обратно в номер? Но он вроде бы выглядел по-другому. Комната, в которой я находилась, была больше раза в два точно, а интерьер был совершенно другого цвета. Что происходит? Где я?

Откинула одеяло в сторону и опустила ноги на застеленный огромным пушистым ковром пол. Встать получилось достаточно легко: слабость в теле была не сильной, и больше всего беспокоило именно горло. Я инстинктивно коснулась ладонью шеи — никто же меня не душил там во сне?

Первым делом подошла к окну. За ним количество серебряных дубов просто поражало воображение. Я все еще находилась где-то в первом районе. Может, меня переселили в какой-то другой номер отеля? А мой охранник, где он?

Судя по всему, на дворе уже давно было за полдень, и на работу я безнадежно опоздала. Увольнение вновь нависло надо мной мрачной тучей. Нет, в случае чего скину всю вину на сопровождавшего меня сильтена. Наверное, мне нужно выйти из спальни и найти его. Но сначала нужно найти свою одежду. Я была одета в какую-то шелковую ночную сорочку на тонких лямках длиною до пола. Очень дорогая на ощупь вещь, совершенно непонятно почему оказавшаяся на мне.

Задумчиво взглянула вниз и пропустила между пальцами скользкую ткань темно-бордового цвета… что?

Я никогда не красила ногти. Лак был очень дорогим удовольствием, производимым даже не на территории Эйрваля. Поэтому длинные ноготки, покрашенные в винный (меня начинало напрягать обилие этого цвета вокруг) цвет, точно выглядели на моих пальцах очень странно. А на моих ли?

Пугающее подозрение не успело оформиться в моей голове окончательно — одна из трех дверей, ведущих куда-то из спальни, распахнулась так резко, что стало очевидно: человек за ней находится в крайне скверном расположении духа.

Я крупно вздрогнула, сразу же узнав того, кто появился на пороге.

— Проснулась? — от стали в голоса Аэлрика у меня мурашки по плечам побежали, и я неосознанно обхватила себя руками, пытаясь спрятаться. — Отлично. Одевайся и выходи. Жду тебя в гостиной.

Почему он обращается ко мне на «ты»? И… почему с такой жесткостью?

— И не играй в дурочку, прошу, — вдруг устало попросил он, — Хватит дрожать. Целест сказал, что твоему здоровью ничего не угрожает. Ты проснулась не в тюрьме, а дома, потому что являешься моей женой. Пока еще.

— Ж-женой? — голос слушался меня с трудом, был хриплым, а еще, кажется, был на пару тонов ниже моего собственного.

Что он такое говорит? Я же совсем не…

Аэлрик поморщился. Будто бы это слово вызывало у него какую-то внутреннюю боль.

— Сэлира, не испытывай мое терпение.

Я все-таки не удержалась и рухнула на пол. Имя, настолько сильно раздражающее, что буквально скрипело крупным песком на зубах, звучало почти что как приговор.

Аэлрик кинулся было ко мне, но на полпути вдруг остановился. Я видела, как он несколько раз сжал-разжал кулаки, борясь с самим собой.

— Если ты сейчас пытаешься вызвать у меня жалость, то не стоит.

— Н-нет я…

Как мне объяснить, что он паники мне кричать хочется? Я в теле Сэлиры? Его жены? Как так вышло? А если… если я здесь, значит, она в моем?

Видимо, что-то пугающее отразилось в моем взгляде, что сильварх все же опустился передо мной на одно колено, строго потребовал, чтобы я на него оперлась и помог подняться.

В себя я пришла опять в кровати. Надо мной стоял мужчина в светлых одеяниях целиста и вливал в рот какой-то горький отвар. Попыталась отвернуться, но меня поймали за подбородок и заставили выпить все до конца.

— Приступы паники могут быть после сильного отравления, которое пережила тарэна, — обратился целист к стоящему неподалеку Аэлрику, — организм не может поверить, что все еще жив.

— Понятно, — он кивнул и жестом отпустил мужчину восвояси. Мы снова остались одни. Я сжала непослушными ладонями края одеяла, наблюдая за сильвархом.

Он раньше никогда меня не пугал, его серьезный, немного уставший взгляд никогда не нес угрозу, а теперь от него меня холодный пот прошибал.

— Чем ты думала, когда столько пила? — спросил вдруг Аэлрик, — Да еще и илумиирскую настойку? Ты же знаешь, что у тебя аллергия на ее компоненты. Захотела умереть на руках у любовника? Великолепное шоу было бы.

— Я не…

Любовника? Кажется, я начала кое-что понимать. Он все-таки узнал правду. Какая нелепая ситуация: я хотела, чтобы это произошло, но в данный момент мне это совсем не играло на руку. Было бы прекрасно, если бы рядом сейчас со мной был любящий муж, а не разочарованный мужчина.

— Ты меня просто поражаешь, — он с оттяжкой провел руками по лицу, — Чего ты добивалась всем этим, скажи? Ты знаешь, кем является твой «друг»? Потому что если да, я никак не смогу тебя спасти.

— Подожите, я ничего… — попыталась вновь его прервать, хотя особо даже не знала, с чего начать.

— Ах, теперь мы уже на «вы»? — горькая усмешка скользнула по его губам. Я тут же поняла, что сморозила несусветную глупость. — Впрочем, вскоре так и будет. Бумаги на развод я уже подготовил. Ознакомишься после того, как ты мне расскажешь, почему для роли любовника ты выбрала последователя Тьмы.

Сказать, что я опешила, — не сказать ничего. Он готов вот так просто развестись с Сэлирой? Никакой попытки поговорить, никакого намека на то, что он может быть и готов ее простить? Не то что бы я ратовала за прощение измены, просто… не думала, что Аэлрик окажется настолько радикален.

И… что еще он сказал? Тот любовник был отступником? Сэлира, ты сумасшедшая!

Мне конец.

— Не думаешь, что как-то поздно лить слезы? — вдруг спросил он, и я поняла, что действительно плачу.

От безысходности и от полнейшего непонимания, что мне делать дальше. Я не могу признаться, что я не Сэлира — это прямая дорога на очистительный костер. Потому что бывало так, что телами людей завладевали злые духи и притворялись ими. И то, что я могла сказать Аэлрику, что я та самая цветочница из магазина, где он всегда покупает букеты, меня бы не спасло. Порождения ночи коварны, они знают многое, могут наблюдать за человеком из тени, чтобы потом притвориться близким.

Как ни крути, заявлять о том, что в теле сейчас находится чужая душа, никак было нельзя. Хотя… если я умру здесь, то, может, вернусь?

* * *

Аэлрик Кидралэн

Не сказать, что слезы в светло-серых глазах Сэлиры, доставляли ему какое-либо удовольствие. Разговор с ней хотелось закончить как можно скорее. На душе было муторно, а при взгляде на жену в голове всплывала отвратительная сцена, свидетелем которой он вчера стал.

— Просто… — она быстро вытерла костяшками пальцев ставшие влажными щеки. — Мне кажется, у меня какие-то проблемы с памятью. А ты… ты так злишься, и мне страшно.

Он нахмурился.

— Что именно ты не помнишь?

Сэлира замолчала. Она явно думала, что именно сказать, и это не нравилось Аэлрику так же, как и внезапное заявление о пропаже воспоминаний.

— Несколько предыдущих недель? — неуверенности в голосе было хоть отбавляй.

— Ты можешь рассказать что-то конкретное из последнего дня, который тебе запомнился?

Он все-таки присел на кровать, глядя на растерянную жену. Пока она лежала без сознания, Аэлрик успел просканировать ее несколько раз и нашел лишь остаточные эманации от близкого общения с тем отступником. Но чтобы провести полную проверку, надо было подождать, пока Сэлира проснется.

— Прием у Гирвэго, — наконец, ответила она, — Мы впервые за долгое время выбрались туда вдвоем и пробыли почти до утра. Вернулись домой в пять утра и…

Сэлира нервно сцепила пальцы рук между собой.

— Так и не заснули.

Аэлрик помнил тот день. У него тогда было три дня выходных, впервые за лето, поэтому он смог выбраться на один из балов, которые так обожала жена. Его не особо прельщала вся эта шумиха, он бы с удовольствием провел время с ней в поместье, или съездил куда-нибудь загород, благо, что погода стояла теплая, но Сэлире нравились танцы и музыка, поэтому он не мог ей отказать. Смысла запрещать ей делать то, что нравится, как советовали некоторые, он не видел. В конце концов, он с Сэлирой познакомился не в монастыре, чтобы ожидать от нее желания сидеть дома днями напролет и молиться Свету. Девушка в прошлом была актрисой театра, и Аэлрик совсем не хотелось насильно тушить ее темперамент и страсть. В конце концов, именно этим она его когда-то и зацепила.

— Верно, — он присел на самый край кровати, — а что дальше?

— Не помню, — она несколько раз мотнула головой, будто бы это могло убедить его в том, что она точно говорит правду, — Очнулась, а… ты так смотришь… говоришь про развод.

Аэлрик едва сдержал порыв ядовито улыбнуться.

— Дай руку, — сухо потребовал он.

— Зачем?

— Ты же сама все понимаешь. Дай руку. Я с тобой очень мягок, Сэлира, так что не упрямься.

Она поджала пухлые губы, которые были неестественно бледны без ее привычной помады, красной оттенок которой, кажется, даже ночью не сходил с кожи полностью и осторожно протянула вперед ладонь. Прикасаться к ней не особо хотелось, но Аэлрик спокойно напомнил себе, что теперь это просто часть работы.

Свет заструился по его венам, потихоньку перетекая в девушку рядом, заполняя собою каждую клеточку организма, выискивая малейший признак присутствия чего-то темного. Совсем незначительные бледные серые пятнышки были разбросаны по всему телу — остатки прикосновений того, кто тесно связан с Тьмой. Они уже почти пропали и не представляли никакой ценности, лишь заставляли Аэлрика крепко сжимать зубы. Несколько похожих пятен находились в районе головы, что было более подозрительно, но если она долгое время контактировала с тем отступником, то через несколько дней они тоже должны пропасть. Ничего не свидетельствовало о том, что душа Сэлиры была отмечена Тьмой. Кроме того, что воздействие Света очевидно ее пугало, хотя за нескольк лет жизни с сильвархом к любым проявлением силы привыкаешь.

Поведение ее он находил весьма подозрительным. Потеря памяти? Этот аргумент часто используют темные духи, вселяясь в людей. Очень легко сказать, что вдруг начал страдать от амнезии, когда на деле просто не знаешь множество подробностей о теле, которое забрал.

Аэлрик не знал, хотел ли он, чтобы в теле Сэлиры действительно оказался злой дух, или нет. В таком случае все можно свалить на него. Вот только… как он успел выяснить, встречалась с другими она куда дольше пары-тройки недель. А провал в памяти случился куда позже.

— Ответь мне на несколько вопросов, — он крепко сжал запястье девушки.

Она глубоко вздохнула и вдруг уверенно на него взглянула. О недавних слезах теперь напоминали лишь немного покрасневшие уголки глаз.

— Хорошо.

Первый шок прошел?

Аэлрик сосредоточился, магия его засияла сильнее, окутывая Сэлиру плотным солнечным коконом. Если в теле есть дух, достаточно сильный, чтобы никак не среагировать на первую проверку, то сейчас он должен был занервничать. Но она сидела спокойно, только кожа под его пальцами покрылась крупными осязаемыми мурашками, словно в комнате сейчас было крайне холодно.

Хранители Света не умели читать мысли, но у них хорошо получалось отличать правду от лжи, ведь в последней всегда имеется хотя бы маленькая, но частица Тьмы.

— Имеешь ли ты отношение к темным духам?

Сэлира отрицательно качнула головой.

— Отвечай вслух.

— Нет, не имею.

— Это тело принадлежит тебе с рождения?

— Разве тело может принадлежать кому-то, кроме самого себя? — её голос дрогнул, но глаза оставались удивительно ясными.

Аэлрик прищурился. Солнечный кокон сжался, вот-вот готовый пронзить тело, заключенное внутри, сотней тонких световых ножей.

— Ты уходишь от ответа, — холодно сказал сильварх. — Отвечай: да или нет.

Сэлира напряглась, пальцы слегка дрогнули в его хватке. То, что она медлит, уже говорило о том, что все не то что бы хорошо.

— Да, — наконец произнесла она негромко. — Это моё тело. Оно всегда было моим. Ты подозреваешь меня? Думаешь, в меня вселился дух? Это обидно, Рик!

Она назвала его домашним именем, но это ничего особо не значило. Аэлрик же поймал себя на мысли, что слышать его из уст жены было так же неприятно, как и держать ее за руку.

Тем не менее, нужный ему ответ прозвучал.

— Хорошо, — он чуть ослабил хватку, но магический кокон не рассеялся. — Тогда следующий вопрос. Что ты сказала мне в день нашей свадьбы, когда мы остались одни?

Никакой дух не мог наблюдать за ней настолько долго и с настолько близкого расстояния. Аэлрик бы уже тогда давно заметил.

Сэлира моргнула, ресницы дрогнули.

— Я… я поблагодарила тебя, что ты не оставил меня у алтаря, а все-таки пришел, хотя я до конца в это не верила.

Аэлрик скривился.

— Когда ты впервые решила, что выйдешь за меня?

Почему он задавал именно эти вопросы, ковыряя ножом в открытой ране, ему и самому было непонятно.

На этот раз пауза была ощутимой. Сэлира застыла, глядя куда-то в пустоту за его плечом.

— После окончания осеннего сезона. Ты ходил на все спектакли, дарил цветы, но на приеме в честь закрытия даже не пригласил меня танцевать. Только смотрел. И я подумала: «Если этот упрямец не сделает шаг, то сделаю его сама».

Аэлрик помнил тот вечер. Как тогда намеренно держал дистанцию, несмотря на свое восхищение девушкой, потому что знал, что отношения с ним — не то, что нужно яркой, любящей чужое внимание актрисе.

— Что я сказал тебе утром после нашей помолвки? — продолжил он, усиливая хватку.

— Что я пожалею, — выдохнула Сэлира.

Аэлрик стиснул зубы.

— Последний вопрос, — его голос стал совсем низким. — Какой мой самый страшный сон?

— Ты не… Ты… почти никогда не позволяешь себе спать. Поэтому я не знаю. Он всмотрелся в неё пристально, чувствуя, как световое поле мерцает и трещит, реагируя на её эмоции.

— Ты действительно не помнишь несколько предыдущих недель?

— Да.

— Ты имеешь отношение к темным отступникам?

— Нет.

— Обращалась ли ты намеренно ко Тьме?

— Нет.

— Почему ты решила мне изменить?

— Не… — она растерянно хлопнула ресницами, а потом нахмурилась, — я не буду отвечать на этот вопрос.

— Хорошо.

Солнечный кокон, будто нехотя, погас, Аэлрик разжал чужое запястье и поднялся.

— Не выходи пока из комнаты, — бросил он резко, — я скоро вернусь.

На выходе из комнаты его вдруг догнал маленький шарик света. Он слепо толкнулся Аэлрику в плечо, вспыхнул искорками, и в руки сильварха спланировала короткая записка.

«Закончился второй осмотр целистов. Девушка, о которой вы спрашивали, так и не очнулась.»