Глава 13: НА БЕЛОМ КОНЕ
Майлс на мой звонок не ответил. Уж не знаю, куда его унесло из Лондона, а только телефон его был вне доступа. Может, в Тайланд уехал – для вдохновения.
А вот Стив отозвался сразу же, и на мое предложение потусоваться отреагировал с искренним восторгом и даже, такое было ощущение, прослезился.
- Даже не представляешь себе, как ты вовремя! У меня как раз сдохли все планы на вечер. Мира с Лесли, сучки такие, уехали в Милан, Марк посрался со своей подружкой и горюет дома с бутылкой Текилы, а у Ахмеда все еще этот Рамадан. Но сегодня же ПЯТНИЦА! Ты представляешь себе, в каком я дауне? Ты не Анжелик, ты - ангел! Чистый ангел! Я тебе за такой подарок отсыплю целых три экстази – задаром!
В любое другое время такое предложение раззадорило бы меня до невозможности, однако сегодня пришлось его утихомирить. Да и себя тоже.
- Нельзя мне экстази, Стиви, - вздохнула я. – Я на обезболивающем. Да и танцевать не смогу.
И я вкратце рассказала ему, как неловко вывихнула ногу во время ничем не примечательной утренней пробежки. На секунду Стив поник голосом, но, видать, решил, что уж лучше синица в руке, чем вечер в обнимку с Нетфликсом, и предложил пойти в ночной клуб «Тоник». Во-первых, там не такой уж суровый фейс-контроль – может и пропустят девочку с костылем – а во-вторых, крайне удобные сидячие места – низкие такие диванчики вокруг столиков, стилизованные под семидесятые.
Обеспечив себе на вечер развлечение, я поехала прописываться в гостиницу. У Стива останавливаться не хотелось – после дискотеки, да еще и под экстази, он точно захочет интима. А я… я не совсем была уверена, что интим с мужчиной – это то, чем надо немедленно заняться, если тебя бросил… другой мужчина.
Позже, уже сидя на кровати скромного, односпального номера гостиницы (с совсем неподходящим ему названием «Палас Богемьян»), я поняла, что нежелание спешить – далеко не единственная причина, по которой мне захотелось обезопасить себя от близости с приятелем, давно пытающимся залезть мне в трусы. Я боялась, что мой ровесник, модник и метросексуал Стив Мартего, покажется мне по сравнению с доктором Кронвилем таким… любителем, что я окончательно и бесповоротно впаду в депрессию.
Не давая себе загрустить, я налила в пузатый бокал какой-то выпивки из маленькой бутылочки, обнаруженной в холодильнике номера, разделась и осторожно, стараясь как можно меньше напрягать ногу, залезла в душ. Подставив лицо воде, дала косметике оплыть и раствориться, протерла мылом глаза, потом намылилась вся. Горячие, острые струи били и кололи мне в грудь, и под этим напором я вдруг почувствовала, как напрягаются и твердеют соски, будто их покусывал некто невидимый…
Нет! – отчаянно покрутила я головой. Я не буду сегодня вспоминать о Нике... То есть, о Кронвиле. Не буду думать о том, как его руки сжимали бы сейчас мое тело, окажись он со мной рядом, в этой душевой кабинке… о том, как он ласкал бы меня и наговорил бы мне в шею всяких бесстыжих пошлостей… Как звал бы меня своей девочкой и своей «маленькой шантажисткой»… И как просунул бы руку мне между ног и трогал там, и проникал в меня пальцами… а может еще и приласкал бы меня языком, как тогда… и как бы я опустилась перед ним на колени и взяла его в рот – сразу, без предупреждений и прелюдий, не давая ему опомниться, так чтобы его член твердел и рос уже там, у меня во рту…
С размаху я хлопнула себя несколько раз ладонями по щекам, выключила воду и где-то еще с минуту стояла, заставляя себя остынуть и даже замерзнуть. Я отказываюсь думать про него. Я отказываюсь сосредотачивать свою жизнь вокруг человека, который считает меня ребенком, не достойным его высокого высочества. Отказываюсь возбуждаться при мысли о его теле. Отказываюсь видеть про него эротические сны.
Убедившись, что окончательно пришла в себя, я снова включила воду и быстро, не рассусоливая, помылась. Потом закуталась в полотенце, вышла и встала перед зеркалом – сушить волосы. Просушив, отложила фен, подняла глаза в потолок и торжественно произнесла.
- Боженька! Верни мне его, а? Ну, пожалуйста... Клянусь, я никогда-никогда больше не буду делать глупости, есть бананы и курить! Аминь!
***
Платье на вечер я выбрала ну самое скромное – по моим стандартам, разумеется. Осмотрела себя в зеркало и фыркнула – настолько явным было мое намерение доказать самой себе, что я достойна стать ее милостью герцогиней Веллингтонской.
Темно-синий шелк, длинна почти до колена, с наглухо закрытым передом и глубоким вырезом на спине. Ксюха бы одобрила. К этому наряду я добавила пару серебряных браслетиков, простые сережки-кольца и единственные черные туфли без каблуков, что взяла с собой в дорожной сумке. О каблуках не могло быть и речи – и так еле хожу.
Стив забрал меня из гостиницы на своем мопеде ровно в девять тридцать – детское время, но ему было ужасно скучно. Как, впрочем, и мне. Пристроив мой костыль на багажнике, мы поужинали в маленькой забегаловке неподалеку от гостиницы, и около одиннадцати выехали в Сохо.
- Будешь? – подкурив на красном светофоре, Стив протягивал мне пачку сигарет с зажигалкой в кожаном футляре.
- Ага! - почти уже взяв у него эту пачку, я вдруг отдернула руку, так что весь набор чуть ни упал нам под колеса. Уж не знаю, с кем я заключила сделку, но пока ничего не ясно, лучше придерживаться условий. А бананы я и так не очень люблю.
Стив пожал плечами и засунул сигареты обратно в карман.
Миновав еще пару перекрестков, мы приехали в нужный квартал и припарковались на маленькой, безумно дорогой парковке – с таким расчетом, чтобы никто не трогал наше транспортное средство до самого утра. На всякий случай.
Ночной клуб «Тоник» располагался в подвале старого, закрытого на ночь кинотеатра, на улице с десятком других таких же заведений, перемежающихся с маленькими, подозрительного вида забегаловками, и уже совершенно незаконными борделями. Кажется, среди мужчин возраста доктора Кронвиля такие места называются «салоны здоровья».
Можно было с уверенностью сказать, что это был самый нелицеприятный район Сохо, но, как ни странно, в его темных аллеях располагались довольно крутые ночные клубы – из тех, где и после часа ночи можно купить любой алкоголь – главное, чтобы бармен знал тебя в лицо. А уж наркоты можно раздобыть на любой вкус и бюджет, не выходя из-за своего столика. Одному в такие места действительно лучше было не соваться – особенно девушке. Ну, и немаловажным был тот факт, что по фейковому I.D. в клубе на этой улице пропускали совсем уж без проблем. (Как, вы не знали? Фейковое I.D. есть у каждого мало-мальски тусовочного английского подростка – иначе о клубах и алкоголе до 21-го года можно только мечтать.)
В «Тонике» уже было полно народу, из-за закрытых дверей доносился вполне зачетный микс. На секунду мне стало страшно, что фейс-контроль все-таки не сделает для меня исключения – в такие места пропускали исключительно молодых и красивых. И здоровых, разумеется. Однако, достаточно было постоять к баунсеру пару минут голой спиной, предварительно убрав волосы и обнажив моего очаровательного дракошу, и костыль словно превратился в невидимку.
- Анжелик! – уже внутри меня окликнули со стороны бара.
Я обернулась – навстречу спешила, раскинув для объятий руки, какая-то совершенно незнакомая девица в джинсах и коротком, сером топе. Я нахмурилась – откуда она меня знает?
- Не помнишь? Я – Фэй! Мы тусовались вместе в «Люксе» пару недель назад! С Марком и Грэгори.
Тут я, наконец, вспомнила – ну, конечно! Гриша Шелепин, студент Лондонского Университета! Мы познакомились в баре, услышав друг от друга русскую речь. Я тогда уже порядком набралась, да и он тоже – кадрил меня не по-детски. Фэй пришла с его однокурсником, Марком, и все время уговаривала меня поехать с ними, а то ей одной с двумя парнями неудобно. Вот только… по-моему, она как-то по-другому тогда выглядела…
Так и не сообразив в чем именно дело, я раскрыла руки, мы с Фэй обнялись и даже поцеловались, как старые друзья. Что было немного странным, потому что к Грише я тогда не поехала, и они все ушли немного обиженные. Особенно Фэй.
- Как ты? Где ты? Что у тебя с ногой? – пользуясь относительным затишьем в музыке, девушка засыпала меня кучей вопросов. И вдруг обняла и расцеловала совершенно незнакомого ей Стива.
Волосы! – вспомнила вдруг я – в прошлый раз эта девица была светлее! И, по-моему, немного выше. Но, опять же таки, я была в таком состоянии… Имею право что-нибудь перепутать. А, впрочем, какая разница…
- Так что с тобой случилось, бедняжка? – продолжала настаивать Фэй, пока мы усаживались за маленький круглый столик рядом с баром. Стив ускакал за выпивкой.
- Да так, ерунда… - отмахнулась я. – Простое растяжение.
Фэй поцокала языком.
- Как же ты танцевать будешь?
Музыка вдарила по ушам, на танцзале снова запрыгали и задергались, и на вежливый вопрос пришлось ответить разведенными руками. Фэй понимающе кивнула. Показушно не вставая, затрясла головой в такт ритмам музыки. Будто бы говорила – ничего, мол, сидя танцевать тоже ништяк.
Вернулся Стив, еле удерживая три коктейля в двух руках.
- Какой мой? – одними губами спросила я.
Он повернулся, выставляя вперед высокий стакан с чем-то прозрачным, бултыхающимся на кубиках льда. Я осторожно вытащила его из общей кучи и попробовала – джин с тоником, фирменный напиток клуба, не крепко разведенный. Молодец, Стиви! Как я и просила – тоника много, джина совсем чуть-чуть. Вроде и пью, а вроде и нет.
Наблюдая за сотрясающей пол толпой, я откинулась на спинку низкого кожаного дивана и присосалась к соломинке. А здорово было бы сейчас заметить в этой толпе высокую фигуру с темными, зачесанными назад волосами. И чтоб одет был как сегодня утром, на лекции. В тот элегантный серый костюм и темную рубашечку…
Дернув головой, я приказала себе немедленно прекратить думать в этом направлении и переключилась на соседей по столику. Однако, с первого же взгляда на Стива стало понятно, что вот, этому человечку не до разговоров – ему явно не терпится подергаться под музыку.
- Иди! – приказала я, пихнув его коленом. Тем более, как тут разговаривать, под такой грохот?
Не заставляя себя уговаривать, Стив убежал, мгновенно приклеившись к какой-то блондиночке в тонком и почти прозрачном платье.
- Пошли покурим? – прокричала Фэй, доставая из сумочки пачку тонких, дамских сигарет.
Я с сожалением покачала головой.
- Бросила! – прокричала я ей в ответ.
Фэй надула губки.
- Ну идё-ё-ём, просто постоишь со мной… Я не хочу одна… - и она потянула меня за руку, по всей видимости, не привыкшая, к тому, чтобы ей говорили «нет».
Я вздохнула. Ладно, все равно мне сейчас не стоит оставаться одной – сразу захандрю. И, опираясь на костыль, захромала за Фэй куда-то внутрь темного, сотрясающегося от басов и мигающего всполохами светомузыки помещения – туда, где должна была располагаться здешняя площадка для курения.
Курилки в «Тонике» не оказалось. Ткнувшись в пару-тройку неправильных дверей, мы вдруг оказались на улице – а, точнее, в темном переулке с другой стороны клуба, где вдоль обшарпанной стены нагромождены были ящики из-под алкоголя и темнели подъемные двери продуктовых складов.
- Ой! – от неожиданности Фэй подалась назад, но потом вдруг сообразила. – А давай-ка дверь подержи, и покурим прям тут.
- Нет проблем, - я пожала плечом, и облокотилась спиной на тяжелую, рвущуюся закрыться дверь.
Откинув с лица длинную челку, Фэй прикурила от крупной, металлической зажигалки, какие обычно девушки не носят. Я заметила, что на правой руке у нее была перчатка с обрезанными пальцами.
- Зачем тебе эта штука? – спросила я. – Вроде панки давно умерли…
Она усмехнулась.
- У меня ожог поперек ладони – кошмарный просто. Так, в обычной жизни особо не скрываю, а в клуб приходится. Парни пугаются.
Теперь и я усмехнулась, подумав про Стива.
- Да уж, парни теперь пошли нежные.
Затянувшись пару раз, Фэй протянула мне пачку.
- Точно не будешь?
Я помотала головой. Не знаю, как там дальше пойдет, а пока срываться мне не хотелось. Вот только подальше бы отодвинуться от этого дыма, а точно не выдержу… Поставив костыль так чтобы он подпирал дверь, я шагнула вперед, на свежий воздух, показывая Фэй, чтобы немного подвинулась – за дверью была небольшая площадка с перилами, а за ней ступеньки, уходящие вниз, в переулок. Вместо того, чтобы просто подвинуться, она зачем-то шагнула назад, в дверной проем, запнулась о костыль… и выбив его ногой, полетела внутрь. Тяжеленная дверь на тугой пружине, открывающаяся только изнутри, с грохотом захлопнулась за моей неуклюжей знакомой.
И я осталась на улице. Одна.
Как следует выругавшись, я постучала кулаком в прочную, железную дверь. Но с той стороны все было тихо – как может быть тихо за подсобной дверью ночного клуба. Хорошо, хоть телефон успела прихватить – без него я и в туалет бы не пошла.
- Где эта идиотка… - ворча себе под нос, я поколотила дверь еще несколько минут, с каждым проходящим мгновением все отчетливее понимая, что мне не откроют. Может, Фэй увидели охранники и выкинули из клуба, посчитав, что она пытается пробраться с заднего хода?
Я вздохнула. Как бы то ни было, стоять весь вечер здесь глупо. Ладно, пойду снова к парадному – хоть проходная печать на руке, не заставят снова платить. А Фэй эта мутная пускай лесом идет – даже если ее и не выгнали.
Опираясь с одной стороны на костыль, с другой – о шаткие перила лестницы, я спустилась по трем ступенькам вниз. Огляделась. Черный ход «Тоника» находился ровно посередине длинного, темного переулка с выходами на две параллельные улицы, обе непроездные, судя по отсутствию машин. Надеясь услышать шум развеселой очереди, я прислушалась и прошла немного вперед – наугад выбрав направление. Нет, похоже, там все тихо.
Уже собираясь развернуться и пойти в другую сторону, я вдруг услышала их – подвыпившие мужские голоса, орущие во всю глотку что-то отдаленно похожее на песню. Точно там, обрадовалась я! И быстро заковыляла на эти самые голоса.
Но я жестоко ошиблась. Из-за поворота, прямо мне навстречу, в пустой и гулкий переулок завернула вдруг компания из трех здоровенных и явно нетрезвых «лбов». Это они орали песни, а не подростки, ожидающие своей очереди попасть в ночной клуб. Отступив на два шага назад, я попыталась слиться с кирпичной стеной – ничего больше вокруг не было, даже ближайшая мусорка стояла метрах в пяти от меня.
Пусть пройдут мимо, пусть пройдут мимо… - испуганной скороговоркой закрутилось в голове. Я даже зажмурилась, как будто это могло сделать меня невидимой.
- Стоп, парни. Что-о-о это тут нас? – протянул один из «лбов», прервавшись на середине куплета «Пьяного матроса».
От его слов мое сердце забилось, словно птица, зажатая в кулак. Похоже, мне кирдык – по акценту явно Манчестер. Эти и в трезвом-то виде не пройдут мимо одинокой девчонки в пустынном переулке. А уж в пьяном… Хорошо если просто зажмут да облапают.
Я вся искривилась, скукожилась, притворяясь инвалидом, подняла плечи и заковыляла прочь – насколько возможно, спрятав лицо за волосами.
- Эй, ты куда, цыпа? – похожий на питекантропа здоровяк с выбритыми висками неожиданно быстро шагнул мне наперерез. – Развлечься не хочешь?4ecb43
- No English, no English, - забормотала я с акцентом, пытаясь обойти его.
Но, похоже, это было стратегической ошибкой. Потому что парни жутко обрадовались.
- Э-э-э… да это Рашидова шлюшка! – закричали они наперебой и тут же окружили меня, цепляя под локти.
- Полька, что ли? Сколько за минет берешь?
- Давай, мы Рашиду заплатим потом! И скидку чтоб сделала – втроем всегда дешевле…
Кто-то схватил меня за лицо, дыхнул перегаром, кто-то другой, отобрав и выкинув костыль, больно тискал все, что под руку попадалось. Почти теряя сознание от ужаса, я успела заметить татуировку у одного из них – кольцо в виде католического креста на среднем пальце.
Почему-то это привело меня в чувство. Дернувшись, что было сил, я сбросила с себя их руки и, не обращая внимания на боль в лодыжке, рванулась прочь, почти не глядя куда. Меня схватили сзади за волосы, но я извернулась и ударила ближайшего ко мне коленом в пах.
- У-у-у…. – завыл пострадавший от моего колена, закружился на одной ноге, сложился пополам и так и застыл, стремительно багровея лицом.
- Ах ты сука! – зашипел тот, что с выбритыми висками, похожий на питекантропа, и потянул меня за волосы вниз, так что я упала на колени. Потом дернул снова на наверх, поднимая на ноги и вжал в стену, шаря у меня под платьем большими, потными ладонями. Третий подскочил – светловолосый и почти симпатичный, вот только глаза неживые, как у манекена в витрине… или у мертвой рыбы. С размаху залепил пощечину тыльной стороной ладони – и этого такая же татуировка, как и у первого… - да так звонко залепил, искры из глаз…
Этого не может быть, не может быть, не со мной, не со мной…
- Дай-ка я эту блядь сигаретой прижгу, чтоб не рыпалась больше! – тот, кому от меня прилетело коленом, разогнулся и, все еще морщась от боли, выхватил у блондина окурок… и воткнул его – прямо мне в шею, чуть повыше ключицы.
Я заорала от боли, от слез уже ничего и не видя… но вскоре оказалось, что это еще не самое страшное. Самое страшно наступило секундой позже, когда чужие руки задрали платье и потащили то немногое, что под ним, вниз. И вниз, и вниз и вниз…
- Чур я первый! – пропыхтел тот, что с выбритыми висками, подошел, схватил меня, поднял над землей и вжал в стену.
- Не надо… - слабо попросила я, уже зная, что это не поможет… Никакие мольбы не остановят эту мразь, дышащую перегаром и пытающуюся одновременно держать меня на весу и расстегивать ширинку. Не остановят его дружков, с радостью бросившихся ему на помощь – ну как не подержать для друга шлюшку, пока он ее трахает... чтоб ненароком не сбежала от такого счастья…
- Да, держите вы ее! – ругнулся «питекантроп», получив от меня очередную порцию ногтей в лицо.
И вдруг все кончилось.
Ночь озарила короткая вспышка, будто где-то за мусорными баками произошло короткое замыкание, и одновременно с этим раздался звук, похожий на взрыв закутанной в одеяло хлопушки. В ответ на этот звук «питекантроп» вдруг резко дернул головой и будто бы захлебнулся словами, которые хотел выплюнуть мне в лицо. Потом застыл в полудвижении, так и не расстегнув до конца ширинку, ослабил хватку на моих бедрах… и стал оседать на землю, утягивая меня за собой.
- Эй, дядя, ты че… охренел? – я узнала голос того блондина, с рыбьими глазами… Испуганный такой голос, ошалевший, вот-вот сорвется на истерику… По всему ясно было, что «дядя» и впрямь «охренел».
Непонятное движение, и снова хлопушка. И еще одна… А потом другой звук – будто мешок с картошкой на землю уронили.
Все еще не видя, что происходит, я вытерла рукой слезы, мешающиеся с кровью из носа, слезла с неподвижного «питекантропа», отползла в сторону… и тут же скорчилась в неудержимом рвотном позыве. Меня выворачивало так, словно я выпила литр марганцовки, и до тех пор, пока не осталось в моем желудке ничего, кроме самого желудка.
- Тшш… - сильные руки обняли за плечи, подняли и погрузили в родное, знакомое, хорошо пахнущее тепло. Будто разбудив посреди ночи, кто-то выдернул меня из жуткого кошмара. Вот-вот предложат воды попить и на другой бок повернуться.
Содрогаясь от рыданий, я уткнулась Нику в шею. Пришел. Я не могла поверить в это – ведь так не бывает! Но он действительно пришел. Успел. Спас меня, как самый настоящий… да не важно кто, главное, что на белом коне.
Сжав меня так, будто хотел задушить, он зарылся носом мне в волосы и выговаривал – скороговоркой, охрипшим от волнения голосом, без злобы.
- Дура! Я ж тебя весь день искал… А если б жучок в телефон не поставил? Вот ведь дура!