Глава 14: РОДСТВЕННИКИ
- Да. Насмерть. Всех троих – двое из наших, третий, как всегда, посторонний, чтоб было на кого повесить... Еще подошлешь, еще уложу. А потом приду и уложу тебя. Ты ведь знаешь – я не промахиваюсь.
В телефоне что-то ответили – неразборчиво, но явно обиженным тоном. Не поворачивая ко мне головы, Ник убрал мокрую прядь с моего лба, и вдруг едко рассмеялся.
- Ты серьезно? Ее Высочество скорее выгонит своего ненаглядного садовника, чем позволит волосу упасть с моей головы… А вот тебе, дорогой кузен, я советую отныне поостеречься и придумать какое-нибудь оч-чень серьезное оправдание, почему побежал впереди паровоза. Да, и кстати, присматривайся повнимательнее к нищим и пьяным на улице. Кто знает, не окажется ли кто-нибудь из них Храмовником, нанятым разыграть ограбление или случайное убийство… или – о, еще лучше! – несчастный случай.
Телефон что-то в очередной раз квакнул и замолчал. Ник откинул голову на изголовье кровати и с минуту сидел так, не двигаясь и глядя в одну точку. Закутанная в одеяло, я подвинулась к нему ближе – частично от того, что подушка намокла от моих плохо вытертых, но очень хорошо промытых волос, и мне хотелось на сухое.
В маленькой душевой номера гостиницы мы с Ником драили меня, наверное, целых полчаса, вылив в процессе всю горячую воду. Именно драили, а не что-нибудь другое. Потому что ничего другого, кроме как отмыться, мне не хотелось. Совсем.
Отмыться. Каким-нибудь образом стереть с себя всю эту мерзость, эти потные руки, что оставили на моем теле следы. Слава Богу, еще смываемые. Но если бы Ник опоздал хоть на пару секунд… Меня передернуло, и я придвинулась к нему совсем близко.
Самое страшное заключалось в том, что все это не было случайным нападением.
«Храмовники» - так звали их в кругах, где про них вообще было известно. Хорошо тренированная армия наемников. Своего рода спецслужба, выполняющая для знати все грязные работы – в основном, устранения неугодных, под прикрытием случайных нападений и несчастных случаев. И сегодня такой неугодной оказалась я – по личной инициативе одного из кузенов Ника, имя которого он мне так и не открыл.
Кузен этот, видите ли, решил исправить досадное упущение вышестоящих и уничтожить русскую шантажистку, заснявшую, как английский герцог – не какой-нибудь пустяковый граф или лорд, но герцог, особа родственная королевской семье! – самозабвенно шпарит в кустах белобрысую девицу, предварительно вылизав ей причинное место. Не мог он, понимаете ли, такого позора стерпеть.
А то, что сам этот герцог затребовал приостановить дело, чтобы разобраться со мной самостоятельно – это как бы не считается. Вроде как непозволительная слабость, из-за которой может пострадать репутация всей Семьи, в особенности в глазах таких же наделенных властью, только на континенте.
Короче, урод этот кузен.
- Как ты себя чувствуешь? – спросил Ник, сползая на кровать и ложась рядом со мной. Обхватив меня рукой, подставил плечо. Потом выключил лампу на своем столике, погрузив комнату в прохладную ночную полутьму.
За окном то и дело проезжали припозднившиеся машины, пуская по потолку косые блики от фар, сквозь полураскрытые шторы в комнату струилась ночная прохлада.
Как я себя чувствую? Вопрос хороший. Я прислушалась к своему телу. Болит ожог от сигареты на шее, хоть и смазан анти-ожоговой мазью. Болят синяки от ударов и пощечин. Грудь болит – пару раз схватили больно. На попе еще долго будут отпечатки пятерни этого, с выбритыми висками, ныне почившего.
Но, как это ни удивительно, все уже далеко не так плохо, как тогда – когда Ник посадил меня, всю трясущуюся и рыдающую, к себе в машину. Во всяком случае, есть надежда на то, что пройдет еще немного времени, и память о том, как меня чуть ни изнасиловали и убили, станет именно этим… памятью.
А насчет того, что Ник сегодня троих недочеловеков расстрелял в упор из личной Беретты с глушителем… Ну что ж…
- Жаль, что нельзя пристрелить кого-нибудь из них еще раз, - твердо сказала я. – А так… ну… вроде как все в порядке.
Он хмыкнул и поводил большим пальцем по моему плечу.
- То же мне, кролик-убийца. Ты, небось, и стрелять-то не умеешь…
- А ты откуда умеешь?
В темноте видно было, как он поднял руку, будто что-то разглядывал на ней.
- Да так… с армии осталось.
- Ты что, в армии служил? – я удивленно подняла голову.
Вместо ответа он поцеловал меня в нос и подтянул одеяло повыше, кутая нас обоих по плечи.
- Спи давай. Завтра поговорим.
Удовлетворенно вздохнув, я вжалась ему в шею и, уже начиная задремывать, вспомнила кое о чем поважнее его военного опыта.
- А у нас есть… «завтра»?
Он помолчал. Долго молчал, почти с минуту. Меня уже начало потряхивать от страха, что все-таки скажет «нет» - несмотря на все, что между нами было, несмотря на то, что приехал, бегал, искал меня, сходя с ума и проклиная этот чертов поисковой чип, сигнал от которого то появлялся, то пропадал… Несмотря на тех троих, которых, не задумываясь, отправил ради меня на тот свет…
А потом – медленно и все также молча – кивнул, и я почувствовала, что снова могу дышать.
***
На следующее утро Ник занялся выяснением, кто еще теоретически может проявить энтузиазм и пожелать разобраться со мной «во благо Семьи». Два часа просидел на телефоне, успев переговорить с кучей народа – тех, кому хоть как-то, но доверял. Я ничегошеньки понимала, потому что говорил он в основном по-французски. Наверняка, именно для этого – чтобы меньше подслушивала. Хотя, пару раз действительно звонил во Францию и один раз – в Монако.
Как бы то ни было, из-за всех этих тайных шушуканий, я немного потеряла к нему доверие и передумала признаваться в том, что сломанный телефон с компроматом – фальшивка. Глупо, конечно – после всего, что он сделал для меня… Однако, что-то меня останавливало. Возможно, тот факт, что не будь между нами любовной связи, никто бы этих троих ублюдков вчера не остановил. И тех первых, в лесу - тоже.
А Ник тем временем закончил разбираться с родственниками. Не переговорив разве что с резиденцией королевы, он отложил телефон и принялся размышлять вслух.
- Девица, что тебя выманила на улицу, явно из той же компании.
Я согласна кивнула – недаром у нее была перчатка на одной руке. Скрывала крест.
- Кстати, почему крест, почему католический и почему на среднем пальце?
Он хмыкнул и поднял свой средний палец кверху – известный всему миру оскорбительный жест.
- Над католиками издеваются. Сами-то протестанты.
Ничего себе. У этих бандюков еще и религиозные предпочтения имеются! Впрочем, ничто не ново под луной. И наши бандюки - такие большие любители поразбивать лоб об пол церкви.
- Кто-нибудь еще был… подозрительный?
Я подумала.
- Таксист, что вез меня в город.
Ник высоко поднял брови. Покачал головой.
- Это вряд ли. Они бы выяснили, куда ты ездила и знали бы на сей момент, что телефон безнадежно сломан и опасности ты больше не представляешь.
- А они не знают?
- Нет. Думают, ты ездила в город забрать телефон из починки и спрятала его пока в этом номере.
Значит, таксист был просто… таксистом? Я попыталась вспомнить, была ли у него татуировка в виде креста на пальце, и не смогла. В недоумении почесала переносицу.
- Но как же они тогда вышли на меня? Если таксист не причем?
- Хороший вопрос.
Ник заходил по комнате. Я следила за ним, не отрываясь. Внезапно, он остановился.
- Чем ты платила за гостиницу?
Ой-е! Мне стало стыдно. В магазине додумалась дать карту Самойловой, а в гостинице как из головы выскочило. И заплатила за номер своей. Вот отсюда они за мной и начали следить, не зная, ни то, что телефон сломан, ни того, что он уже – тютю. Намеревались по-тихому со мной разделаться, обыскать номер и уничтожить компромат, который надеялись здесь найти. Но зачем им вообще убивать меня?! Просто так, чтобы проучить? Чтоб не разболтала?
Что ж, довольно печальная картина вырисовывается – даже если я отдам им настоящий компромат, я все равно буду оставаться в опасности. Ведь мой боевой герцог не всегда будет рядом, не всегда сможет защитить меня от своих кровожадных родственничков… А вдруг таких «кузенов» у него еще пятнадцать штук и все начнут насылать на мою голову наемников-убийц?
Будто почувствовав мой страх, он сел рядом и взял меня за руку.
- Я обещаю защитить тебя. Компромата ведь больше нет – так что можешь считать, что свою часть сделки ты выполнила. Хоть и не по собственному желанию.
Мне стало дико стыдно. Придвинувшись ближе, я положила голову ему на плечо – так не будут заметны мои внезапно запылавшие уши.
- А если твоя семейка решит прикончить меня в любом случае? Ну там… чтоб другим не повадно было... или просто так, из мести?
Вероятно, в моих словах была некая логика. Подумав, он кивнул.
- Да, надо разобраться с этим вопросом, - он встал и протянул мне руку, приглашая встать с кровати, где мы провели всю ночь в обнимку. Просто спали, как старая, пресытившаяся друг другом супружеская пара. – А пока давай вернемся в колледж. Я доложу герцогине, что компромат ты уничтожила самолично – при мне… Кстати, он так и выглядит, как будто по нему ногами прошлись, а не просто на землю уронили… И попробую уверить Семью, что я беру тебя под свою ответственность и больше ты нам не навредишь. А сам попробую разузнать, не стоит ли за плечом моего идиота-кузена еще какой-нибудь высокопоставленный... кукловод. Если тебе все еще будет что-нибудь угрожать, у меня есть крайний вариант, как сделать так, чтоб и тебя не тронули, и навсегда избавиться от той мерзости, что ты засняла на свой чертов телефон… пока все это вообще не попало в прессу.
Вот как? Секс с Алисией у нас теперь мерзость, значит. Пряча довольную ухмылку, я встала и принялась собирать вещи.
***
Однако, как всегда, радовалась я рано. Потому что не успели мы отъехать из Лондона, как выяснилось, что проблема есть не только у Алисии. Вместо того, чтобы потребовать за мое спасение плату, достойную рыцаря, Ник решил… ну, скажем так… не форсировать события. Что мне категорически не подходило, потому что оральный секс оральным сексом, но как-то уже и настоящего хотелось.
С твердым намерением расчитаться за спасение своей жизни, я попросила его остановиться и съехать с дороги – под предлогом, что мне вдруг стало нехорошо -- и, оглядевшись, быстренько залезла к нему на колени. Еще из фильмов я знала, что водительское сиденье у спортивных кабриолетов откидывается ну просто о-о-чень далеко…
Вот только у меня ничего не вышло. Нет, от долгого и жадного поцелуя Ник не отказался, отнюдь. И, сидя на нем, я отлично чувствовала, что он вполне не против... пойти дальше. Но, почему-то, не пошел. И мне не позволил. Хотя я смогла бы… ох, как смогла бы! Достаточно было еще пару минут поелозить по этой замечательной, оттягивающей его брюки выпуклости, и я бы точно довела себя до вполне полноценного удовольствия. Но Ник остановил меня, железной рукой удержав и приподняв мои бедра над своими.
- Позже, - рявкнул на меня низким, хриплым от возбуждения голосом.
- Ну, почему?... – простонала я ему в рот, пытаясь урвать последний поцелуй.
Он снял меня с себя и усадил обратно в кресло.
- Потому что я так сказал.
Всю дорогу я дулась. Доминант хревнов! Да что он о себе возомнил? На него буквально налазят – бери меня со всеми потрохами… а он, видите ли, еще и нос воротит. Вот сейчас приеду, запрусь в ванной и устрою себе разрядку по высшему уровню.
Уже подъезжая к поместью, Ник остановился в тени раскидистого клена… и засосал меня так, что минут пять отдышаться не могла. А потом приказал.
- Ничего чтоб без меня сама не делала. Ослушаешься – пойму. И вообще ничего не получишь.
Нет, ну не гад?
Высадил он меня, немного не доезжая до ворот с охранником, и последние двести метров я шла пешком – благо нога уже почти не болела.
А потом, в нашей с Ксюхой комнате, у меня началась сильнейшая паническая атака. Какие там оргазмы... Я вдруг поняла, что в любую минуту в наш колледж может нагрянуть наряд полиции, которая наденет на Ника наручники и увезет его в тюрьму – надолго, а возможно, и навсегда. И я буду в этом виновата. Потому что герцог ты или простолюдин – убийство есть убийство, а тем более тройное.
У меня вдруг поднялась температура, я долго не могла вдохнуть полной грудью, а руки тряслись, как у нашего московского дворника дяди Валеры после трех дней запоя. Пришлось снова вызывать медсестру Дорис, которая почему-то решила, что я злоупотребляю Перкосетом, забрала баночку и принесла мне настой валерьяны с боярышником. Отчасти это помогло – трястись я перестала, но все еще вздрагивала от каждого постороннего звука.
Однако часы шли, а никто за Ником не приезжал. Тогда я заставила себя встать и пошла копаться в интернете в поисках новостей о том, как двадцатого июня неизвестный в упор расстрелял троих подвыпивших гуляк в темной аллее за клубом. Но так ничего и не нашла. Наверняка, о телах своих «сгоревших на производстве» наемников спецслужба Храмовников заботилась с таким же мастерством и изяществом, как и о тех, кто ей мешал.
Ну, хоть за что-то можно быть благодарной этим ублюдкам.
Я успокоилась, вытащила из рюкзака книжку по средневековой истории и завалилась с ней на кровать. Гарантированно, что даже не подумаю ни о чем сексуальном, пока эта штука у меня перед глазами. Вот так теперь и буду ходить – с учебником средневековой истории в руках. Во всяком случае до тех пор, пока его высочество не соизволит снизойти до моего истосковавшегося тела. 7d423c
***
- Лик, поговорить надо.
Я вздрогнула и подняла глаза. В дверях комнаты стояла Самойлова.
- Чего?
Катька села рядом на кровати и вытащила из кармана телефон.
- Похоже, Майлс решил, что договор наш не исключает разъезды по заграницам с блядями… - и она показала мне селфи, на которой Майлс, раздетый до старомодных, облегающих плавок, возлежал на топчане в обнимку с топлес блондинкой. – Это он на Фейсбуке своем поставил.
Я непонимающе посмотрела на нее. Какое это имеет ко мне отношение?
- Плохо работаешь, Красновская. Не оправдываешь вложений.
Моя челюсть сама по себе расслабилась и немного отвисла.
- Я что, за несчастные пятнадцать тысяч должна отвечать за облико морале этого нимфомана?
Лицо ее было непроницаемым.
- Ты даже не представляешь себе, что на кону моего пари, Красновская.
Ну уж если она мне отвалила пятнашку и Майлсу полтос… могу себе представить. Вот только у меня маленько планы изменились.
- Слушай… Кать… мы как-бы договаривались только на выпускной и пару раз пообщаться. Ну никак не на то, чтобы я за ним следила и к себе привязывала.
- Добавлю еще двадцатку, - сразу отозвалась Катька, будто ожидала нечто подобного. – Или заложу вас с ректором.
Мне показалось, что земля разверзлась у меня под ногами и дыхнула на меня адскими испражнениями.
- Что ты несешь? - пролепетала я, чувствуя, что белею, как покойник. Откуда она узнала?! Неужели Ксюха?.. Но ведь и она ничего толком ничего не знает…
Самойлова закатила глаза.
- Слушай вот только давай… эт самое… невинность оскорбленную из себя не строй. У меня по всему колледжу глаза и уши. И очень мало что от них укроется.
Я все еще не могла прийти в себя и молчала, будто воды в рот набрала.
- Короче, - резюмировала Самойлова. – Я кину на ту карту, что я тебе дала, еще двадцать тысяч. В понедельник позвонишь Майлсу и договоришься с ним о встрече. Типа обсудить порядок действий во время бала. Или он тебе позвонит - не важно. Важно, чтобы ты сделала все так, чтобы он ни о чем – повторяю, НИ О ЧЕМ всю эту неделю не думал, кроме как о том, как жарко вы будете с ним сливаться в латинском танце на нашем выпускном балу. Потому что, если вдруг, не дай Бог, он меня в последний момент кинет… господину ректору придется искать себе другую работу, а тебе – другой колледж.
И, не говоря больше ни слова, Самойлова с достоинством выплыла из комнаты. Ну, хоть про компромат ничего не знает, тоскливо думала я, сочиняя Майлсу ласковое и игривое сообщение.