Глава 20: БАТЛЕР

Как? Как он смог зайти без того, чтобы я услышала звук открывающейся двери? Неужели я настолько замечталась?

Однако, делать было нечего. Как он там про себя написал – натворил делов, расхлебывай. Поднявшись с пола, я молча протянула тетрадь Нику.

– Что это?.. – снова спросил он, будто боялся сам посмотреть.

– Твой дневник.

Даже не извинялась на этот раз. Просто сунула ему в руки и прошмыгнула мимо, пока не опомнился. Авось позже отойдет, тогда извинюсь.

Спустя час не выдержала и написала ему сообщение.

«I’m sorry?»

Он не ответил. В принципе, я этого и ожидала.

Весь день я старалась вести себя, как обычно. Действовала, что называется, на автомате. Вернулась на лекцию по математике – как раз к ее завершению.  В кафетерии на первом этаже встретилась с Ксюхой.

– Пойдем на ланч? – спросила та, не заметив, что у меня выражение лица человека, вернувшегося с похорон.

– Конечно…

Вместе мы вышли из академического здания и направились в сторону столовой. Ксюха посвятила меня в последние приготовления к балу.

– Я назначила очередь в спа-салон, на утро субботы… И тебя тоже записала. Поедешь со мной?

– Поеду… – отвечала я без каких-либо эмоций в голосе.

 – Наденем спортивные костюмы, а с собой возьмем платья, – раскладывала она передо мной свой нехитрый план. – Нам сделают прическу, ногти, накрасят… Потом пообедаем в «Грин Лаунч» – там можно снять комнату на пару часов – переодеться, подкрасится, если что размажется после обеда… Лик, ты меня слушаешь?

Почти не глядя, я опустилась на одну из скамеек вдоль тропинки, по которой мы прогуливались, и безудержно разрыдалась.

  – Что? Что случилось? – растерянно Ксюха опустилась на лавку рядом со мной. – Солнце, ты чего?

Не отвечая, я уткнулась ей в плечо, истерично всхлипывая.

– Ты поссорилась с Майлсом?

Мне страшно хотелось рассказать ей все. До дрожи, до боли. Но я сдержалась. Хватает того, что Самойлова знает.

И кивнула в ответ на ее вопрос. Пусть думает, что с Майлсом.

***

– Дорогая, тебе срочно необходима большая порция фраппучино с кремом в шоколадной стружке, и новая прическа, – со знанием дела посоветовала Вероника, расчесывая мне волосы.

– И маникюр, – добавила Ксюха, подняв мою руку и разглядывая ногти.

Люба Рябская, решившая присоединиться к нашей спонтанной «вечеринке жалости», хмыкнула и закурила в окно.

– Парня ей надо нового. И нормального, а не педика с фотоаппаратом.

Все засмеялись. Марина, растянувшись на моей кровати, презрительно скривила рот.

– И все-то у вас одно на уме, – и томно так вздохнула, поежившись. Видать не только «у нас»…

– Вот каждый день смотрю на тебя и думаю – откуда вы беретесь в почти двадцать лет? – с благоговением произнесла Вероника.

– Кто – мы? – удивилась Марина.

– Девы непорочные…

Все расхохотались, и даже я улыбнулась сквозь слезы.

В принципе, всеобщее сочувствие и девчачья компания пошли мне на пользу. Это была хорошая идея – рассказать всем, что я поссорилась с Майлсом. И выговорилась, и пожалели, и секрет сохранила. А сейчас еще и развлекаться повезут.

Самойловой одной вся эта затея не понравилась, но я ее успокоила, пообещав, что уже сегодня после обеда с Майлсом благополучно «помирюсь».

А от Ника все еще не было слышно ни одного слова. Я больше не посылала ему сообщений, решив не унижаться. И, если честно, не считала себя сильно виноватой – дневник ведь сам упал мне в руки. Но, для того, чтобы все это разъяснить, необходимо было подловить моего любимого герцога в более… спокойном состоянии. А беситься, с его гипертрофированной гордостью, он будет еще долго.

В общем, полвторого дня мы все вместе втиснулись в Ксюхин малогабаритный Мерседес и поехали в деревеньку Вирджиния Вотерс. Вероника договорилась по телефону о серии процедур в деревенской парикмахерской, совмещенной с маникюр-салоном. Не Лондонский мастер-класс, конечно, но все же лучше, чем ничего – тем более что ни стричься, ни краситься я там не собиралась, решив просто накрутить волосы и выдрать воском те, что снизу. Если Ник решит сегодня меня простить и помириться – буду выглядеть как настоящая принцесса, не подвластная особенностям физиологии.

А учитывая то, что с Майлсом я как раз и договорилась встретиться в Вирджиния Вотерс – такой план мне подходил как нельзя лучше. Устроим показательный спектакль для публики – жаркое примирение. Ну, и обсудим чего он там хотел обсудить.  

***

В парикмахерской-салоне нас уже ждали и хорошо подготовились, рассчитывая на щедрые чаевые. Освободили все имеющиеся кресла – как в отделении парикмахерской, так и в салоне. Фактически, мы забронивали под себя все помещение.

Хозяйка, колоритная китаянка миссис Ву, встретила нас с распростертыми объятьями, в особенности – Веронику, которая была здесь частой гостьей. Послала одну из девочек с заказом в соседнюю кофейню и в мгновение ока усадила меня в кресло. Распустила косу, и принялась с восхищением перебирать волосы.

– Какая красота… Даже не знаю, что с вами сделать.

– Накрутите ее по-голливудски, – в один голос сказали Вероника с Ксюхой.  

– Ага, и эпиляцию сделайте. По-бразильски… – добавила я, чуть краснея. Нравится Нику или нет, а волосатая я ходить не собираюсь. Вот прям провожу на этом пункте черту в издевательствах над собственной личностью.      

Миссис Ву подумала немного и указала в направлении внутренних комнат.

– Давайте сначала разберемся с вашей «девочкой», мисс. А уж потом будем накручивать волосы и бровки выщипывать.

Принесли поднос из кофейни и все с радостью кинулись разбирать стаканы и угощения. А их было много – пончики, заварные пирожные, бискотти, да чего там только не было!  

– Эй, оставьте мне что-нибудь, – завозмущалась я, но мисс Ву уже уводила меня, предусмотрительно прихватив себе пончик. Фраппучино с пышным кремом и шоколадной стружкой тоскливо взирал на меня с подоконника.

– Идемте, милочка… Чем скорее закончим, тем быстрее сядете в кресло… – торопила меня хозяйка салона.

Отодвинув тяжелую портьеру, мы погрузились в прохладную полутьму помещений для косметических процедур. Играла тихая музыка, вкусно пахло жасмином – конечно, не настоящим, просто ароматизатор воздуха. 

– Сюда, пожалуйста.     

Меня ввели в маленькую комнатку без окон, посреди которой стояла высокая кушетка, покрытая бумагой из рулона, прикрепленного к изножью.

– Раздевайтесь и ложитесь, – откусив от пончика, миссис Ву отвернулась и включила газ под маленькой горелкой, нагревающей кастрюльку с воском.

 Я стянула джинсы, трусики и легла на кушетку, привычно раздвигая колени врозь. Набрала в грудь воздуха и приготовилась к боли.

  – Вам полностью или оставить треугольничек? – с набитым ртом спросила миссис Ву.

– А есть надежда, что вы наденете маску?  – не выдержала я, отвечая вопросом на вопрос.

Поджав губы, мисс Ву прожевала пончик, проглотила и слизала с губ красный крем.

– Я вообще-то ничем не болею, дорогуша…

Однако, маску она надела.  

– У нас, знаете ли, все по высшему разряду мисс… – бубнила женщина, раскладывая перед собой салфетки и помешивая воск палочкой.

Ну да. Прям Пятое Авеню, скептически подумала я.

Но додумать не успела, потому что миссис Ву неожиданно перестала помешивать воск, зависла над ним, наклонив низко голову, будто увидела на дне кастрюльки что-то непонятное… Издала странный звук, похожий на хрип… и вдруг осела вниз, утягивая за собой кастрюльку с плеснувшей во все стороны горячей, желтой жидкостью.

– Что с вами? – испугалась я, вскакивая с кушетки.

Кинулась к ней и, не успев подхватить, сбросила с ее груди перевернутую посудину с воском. Миссис Ву не отвечала, скукожившись в углу комнаты – голова ее под странным углом лежала на груди.

Инфаркт? Инсульт? Только этого не хватало…

– Девочки! – закричала я что было мочи, но ответом мне была тишина.

Не понимая, что происходит, с колотящимся сердцем, я натянула джинсы и выскочила вон из комнаты. Вдоль коридора добежала до центрального помещения, откинула портьеру… и застыла в ужасе, не веря своим глазам.

В самых неестественных позах по всему помещению раскиданы были тела моих подруг и двух работниц парикмахерской. Бедная Ксюха упала прямо на пол, головой в чьи-то неубранные волосы и – о, счастье! – громко храпела.

Посреди всего этого царства Морфея стоял спиной ко мне седой, сутулый и почти сгорбленный человек.

– Она ничего не съела, сэр… – сказал, обращаясь к нему, еще один – молодой, высокий, в черном костюме, загораживающий собой вход.

Сутулый медленно повернулся и окинул меня пустым, водянистым взглядом серо-голубых глаз.

– Действительно, Мартин… – протянул он, на удивление знакомым, старческим голосом. – Что ж… Придется действовать грубо.     

Медленно, будто в ночном кошмаре – когда пытаешься убежать, но ноги увязли по колено в магическом киселе – я попятилась обратно в коридор, развернулась… и побежала, сама не зная, куда.      

Потому что я узнала этот голос. Это ведь им оставили сообщение у Ника в телефоне – там в Убежище, как сейчас казалось, целую вечность назад.

Батлер. Сам Батлер – глава Храмовников – пришел лично расправится за мной. И, вероятно, собирался сделать это аккуратно, предварительно усыпив всех в моем окружении, включая меня. В сладостях и напитках из кофейни – сильное снотворное, догадалась я.

Вот только Батлер не рассчитал, что я не стану ничего есть и пить, пока не закончу с эпиляцией. И теперь со мной собираются расправиться «грубо».

Лихорадочно дергая и толкая одну дверь за другой, я пыталась найти в темноте служебный выход на улицу. Позади я ничего не слышала, будто за мной никто и не гнался, а если гнался, то бесшумно. Вот пронеслась мимо та комнатка с кушеткой, где я всего лишь пару минут назад готовилась к слегка болезненной процедуре - теперь там спала, скрючившись в углу, миссис Ву. Вот ведь, живешь и не понимаешь, насколько краткосрочна жизнь…     

И тут я увидела свет вдали тоннеля! В буквальном смысле – в конце коридора мелькнул вдруг просвет – приоткрытая дверь черного ход! Ускорив бег, я бросилась к этому свету что было сил, все еще не слыша шагов позади себя… Неужели у меня получится вот так просто сбежать?! А потом? Что потом? Телефон оставила в помещении… как позвонить Нику? Найти кого-нибудь с телефоном… Черт, я же не помню его номера… Ладно что-нибудь придумаю…

Подбежав к тяжелой, железной двери, я чуть развернулась, приготовившись толкнуть ее плечом…

И не успела. Дверь раскрылась раньше, чем мое плечо коснулось ее. По инерции улетев вперед, я ударилась в чью-то железную грудь... Этот кто-то подхватил меня... зажал рот и нос широкой ладонью. Задыхаясь, я затрепыхалась, забила по полу ногами.

– Не двигайся, не ори, и я отпущу… – прогудели басом у меня над головой. – Поняла?

Я кивнула, уже почти теряя сознание. Мужчина толкнул меня внутрь темного коридора, затворяя за собой дверь. Вместе с последним проблеском света за его огромной спиной, умерла и моя надежда.  

– Иди.

Тяжело положив руку мне на плечо, он еще раз толкнул – туда, где ждал меня убийца с безжалостными, водянистыми глазами.

Пожалуйста, боженька, пусть Ник спасет меня, молилась я про себя… спасет еще один раз… Клянусь, я никогда в жизни больше не стану убегать… я пропишусь в этом чертовом колледже навеки… да какой колледж, я пропишусь навеки в его подземном бункере и буду выходить лишь темной ночью, подышать воздухом… Прости, господи, что я ругнулась… ты ведь не обиделся, правда? Лишь бы ты снова спас меня… Или Ник, или кто-нибудь…

Меня выпихнули из коридора в светлое помещение парикмахерской. Спящих девушек уже усадили рядком на черный кожаный диван, в ногах устроили двоих парикмахерш. У двери стоял все тот же амбал, вывеска «открыто» была повернута во внутрь.

– Ну, здравствуйте, мисс… – сутулый поморщился, пытаясь вспомнить мою фамилию.

– К-красновская… – заикаясь от страха, закончила я за него и мотнула головой на подруг. – Что с ними будет?

Он поднял брови, что смотрелось очень странно на его беспристрастном лице.

– Весьма благородно в вашем положении интересоваться судьбой других… Не волнуйтесь, им ничего не сделают. Они даже не будут помнить, что уснули – редкостное снотворное… Проснутся, как будто ничего и не было… а вы уже в мире ином.

– К-как это произойдет?

Внезапно, все силы оставили меня. Осознание, что вот он – мой конец – сковало по рукам и ногам да так крепко, что даже если бы мне сейчас сказали – беги, я бы осталась стоять на месте. Быть может, на меня подействовали пары чудодейственного снотворного?

Батлер с готовностью объяснил, вытащив из кармана закрытый колпачком шприц.

– Концентрат арахисовой настойки, милочка. У вас ведь сильнейшая аллергия на арахис, не так ли?

Вот оно что… Вколет меня арахис и будет смотреть, как я медленно задыхаюсь… Я слабо дернула головой…

– Не хочу… так.

Он сочувственно покивал.

– Вот именно поэтому, мисс, я предлагаю вам самой выпить снотворное, как и предполагалось… Мы же не изверги. Оно настолько сильное, это снадобье, что вы практически ничего не почувствуете… Мгновение, и вы уже поете с ангелочками. Мечта, а не смерть.       

Определенно, я уже надышалась парами снотворного – мне вдруг стало на все наплевать. Одно хотелось знать.

– Ник сказал, что меня больше не тронут. Кто… решил по-другому?

– О, это решение приняли на самом верху. И, смею сказать, что, если бы вы были англичанкой… вполне возможно, все закончилось бы для вас иначе. А так, вы не представляете себе, сколько вреда может нанести одна маленькая леди, попади она в лапы разведки другой страны… Тем более, такой, как ваша.

– Ты-то чем отличаешься? – горько сказала я, поднимая руку, чтобы принять у него приготовленный для меня фраппучино со снотворным. Хоть сладенького попью перед смертью.

Его рука на мгновение замерла в воздухе, а бледное, морщинистое лицо расплылось в неожиданно ласковой улыбке. Жуткое зрелище.

– Вот именно этим, – и он выразительно поводил перед моим лицом стаканом с высокой пеной, усыпанной шоколадной стружкой.

Ага, типа милосердием. 

Безвольно опустившись в подставленное под меня кресло, я приняла из рук своего палача коктейль. Медленно всосала через соломинку, смакуя ванильно-пряную, ледяную взвесь. Последний фраппучино в моей жизни. Что ж… можно и посмаковать.

Также медленно проглотила, ожидая, что сейчас в голове начнет проносится вся моя недолгая жизнь. Даже настроила себя получить удовольствие от последних жарких воспоминаний. Но они все не приходили, а вместо этого поплыло перед глазами усталое лицо матери…

Второй глоток принес память о том, как в первую свою ночь в колледже я стою в самой гуще туманного, росистого сада и вдыхаю незнакомые ароматы волшебной страны, в которую, волей, судьбы, меня занесло…

От третьего глотка в голове все закружилось, и я наконец-то, увидела ЕГО лицо… и услышала его голос. «Анжи…» – звал он меня по имени, которое мне же и дал. Нашим с ним, тайным, уменьшительно-ласкательным именем.

«Анжи… не спи… Ты слышишь меня… Не спи… Слышишь?..»

И я пыталась. Честно пыталась слушать его голос и не спать.

Но это было сильнее меня. Сильнее всего, что произошло между нами, сильнее нашей любви и нашей ненависти, сильнее самых ярких воспоминаний последних дней. Борясь с тяжелеющими ресницами, я откинулась головой на спинку стула… Почувствовала, как забирают из моей ослабевшей руки прохладный коктейль.

Не спи…. Слышишь? 

– Слушаю… – вместо меня ответил Батлер, поднимая к уху телефон.

И тут же протянул – ощутимо изумленным тоном.

– Милорд?..