Глава 10: СОН №2 И ПРОЧИЕ РАДОСТИ
- Ну же…
Стоя на коленях перед его креслом, я умоляю его сделать мне больно. Ударить, придушить, отхлестать плетью – по-настоящему, до кровавых полос на спине. Тогда бы я имела полное право его ненавидеть. Я очень-очень хочу его ненавидеть.
Но он только усмехается - холодный и неприступный. И полностью одетый, в отличие от меня. А потом протягивает руку, подныривает ею мне под волосы и сжимает там ладонь в кулак.
- Хорошо… - шепчу я.
Нет, так не пойдет. Я хочу больно, а не хорошо.
- Сильнее? – спрашивает он, будто прочитав мои мысли. Я киваю, как могу.
Тогда он сжимает мои волосы сильнее и тянет меня наверх. Черт, все равно хорошо!
Посадив к себе на колени, он кусает мою шею – больно, оставляя на нежной коже красные следы. Потом разворачивает меня к себе спиной, усаживает, широко разведя ноги. Царапает ногтями по груди, животу, потом ниже… И вдруг, без всякой подготовки, сильно и глубоко проникает в меня двумя пальцами.
Уже лучше! Я чувствую, как слезы начинают застилать мне глаза.
- Еще! – требую я.
Грубо двигая и крутя во мне пальцами, он снова хватает меня за волосы и оттягивает мою голову назад… кусает везде, где только может добраться, больно мнет грудь, щиплет за соски. Потом рывком перемещает нас – так, что я оказываюсь на коленях, с головой, свисающей с подлокотника кресла… пристраивается сзади, расстегивая ширинку… и сильно, одним движением врывается в меня. Как есть, на сухую.
То, что надо! Не выдержав, я кричу от боли.
- Ненавижу… Как же я тебя ненавижу… - срывается с моих губ.
Не обращая внимания на мои стоны и выкрики, он пользуется мной так, как ему заблагорассудится, ускоряя свой ритм с каждой секундой. Наши тела хлопают друг о друга с отвратительным, пошлым звуком, как в заправской порнографии. Это унизительно, и я все еще ненавижу его.
- Ненавижу… - повторяю я с каждым толчком.
Но вот движения его замедляются, и рука скользит вниз, под мой живот. И еще ниже, под бедра. Раскрывает складки промежности, нащупывает неожиданно влажный бугорок… И скользит по нему медленными, сводящими с ума, круговыми движениями…
Вся боль разом испаряется, и мне снова хорошо! Я не хочу кончать от этого, я хочу продолжать ненавидеть его, и страдать. Но меня никто не спрашивает, это сильнее меня, сильнее моей ненависти, оно затягивает, подминает под себя, как скоростной поезд, и я чувствую, что вот-вот сорвусь и меня раздавит, разметает и взорвет…
- Не останавливайся! – почти плачу я, не владея более собой.
***
- Вы всегда такая буйная, когда спите? Бедные ваши соседки по комнате…
Голос доктора Кронвиля голос ворвался в мой сон в самый что ни на есть ответственный момент, так и не пустив мое тело в волшебную страну Оз. Чтоб им всем провалится – и ему, и моим «соседкам по комнате»!
- Бедная как раз я… - пытаясь сесть, я никак не могла понять, что мне мешает. Потом сообразила – наручники!
Кронвиль с удовольствием понаблюдал за мной пару секунд, наклонился и расстегнул наручники маленьким ключом, который вытащил из кармана брюк. Мельком я заметила, что он успел переодеться во все обычное, официально-черное. Села на кровати, потирая запястья и пытаясь проморгаться.
- Вас уже ищут! – радостно сообщил он мне. – Еще несколько часов и, думаю, я добьюсь от вашей подруги всего, чего мне нужно, и вы будете свободны. Я сделаю вид, что нашел вас в лесу, проезжая мимо на машине, а сам поеду в Лондон.
- Почему вы так уверены, что первым же делом я не заявлю на вас в полицию?
Я оперлась на его плечо и слезла с кровати, проверяя, как там моя больная нога. Ходить все еще было невозможно, но опухлость уже не так бросалась в глаза. Каким-то совершенно естественным, хозяйским движением он придержал меня за талию и сжал мои бедра коленями – вроде как, чтоб не упала. Покачиваясь, я обняла его за шею и приблизилась настолько, насколько позволяла кромка кровати.
- Ну, вы же этого не сделали, когда у вас была такая возможность… - пробормотал он, не сводя взгляд с моей груди, от которой его отделяли какие-нибудь десять сантиметров.
Как и он не сделал со мной того, что задумал. Какие-то мы с ним неправильные враги.
Стоять на одной ноге было трудно, и я осторожно присела к нему на колени, обнимая его еще крепче и сокращая расстояние между нами до минимума. И тут до меня дошло.
- У вас что, здесь камеры?!
Явно не понимая, о чем я, он поднял на меня глаза.
- Камеры?
- Откуда вы знали, что я звонила в полицию?
Хмыкнув, он указал рукой на процарапанный на полу след от ножек кровати.
Да уж, юный следопыт из меня вряд ли получился бы. Хотя… даже если бы я заметила, что бы я смогла сделать?
Стоп кадр. Раз камер здесь нет – единственное, о чем он может знать, так это о том, что я пыталась дотянуться до телефона и позвонить в полицию. О том же, что я услала компромат в Россию, ему станет известно лишь тогда, когда я захочу ему об этом рассказать сама… Или когда он заявится в мастерскую, торжественно размахивая квитанцией, которую, по идее, должна будет отдать ему напуганная моим исчезновением Ксюха.
То есть, еще как минимум несколько часов он будет упиваться собственной победой надо мной. А победители, как известно… люди щедрые. Поразмыслив, стоит ли говорить ректору о том, что я слышала сообщение, где его обозвали «милордом» и потребовали разобраться со мной, я решила этого не делать. А то иди его знай, как он отреагирует на такую осведомленность.
- Может, я хотела сначала… попользоваться вами, господин ректор… - прошептала я ему, склонившись к гладко выбритой щеке, пахнущей дорогим одеколоном, - а уж потом сажать вашу задницу в тюрьму.
***
Его передернуло, и он сжал мою талию, утыкаясь носом мне в шею.
- Что ж, тогда, наверное, не стоит и выпускать вас отсюда? Будете жить здесь, под моим присмотром… Я буду навещать вас, кормить... Учить манерам… Глядишь, и воспитаю из вас настоящую леди, без пагубного влияния окружающей среды.
Рука его выводила пальцами круги у меня на бедре – явно без его ведома.
Как же ему непросто – подумала вдруг я. На коленях сидит почти полностью обнаженная девушка и шепчет в ухо всякие милые пошлости. Но ведь держится, зараза, не показывает, что готов сорваться в любую минуту. Вот он – настоящий британский аристократизм.
Разбудим зверя? – вновь завелся некто рогатый за левым плечом.
На этот раз достаточно было легкого укуса за мочку его уха, и я снова оказалась на спине, а он – на мне, покрывая мое тело жадными поцелуями.
Все вернулось в момент, будто и не прекращалось. Намертво вцепившись рукой в прутья изголовья, я выгибалась, требуя всего, немедленно и сразу. И прежде всего – снять этот надоевший, дурацкий лифчик.
- Руки за головой! – рявкнул он на меня, заметив, что я снова пытаюсь справиться с проблемой сама. От его тона у меня все внутри сжалось и сделалось не то горячим, не то холодным – не поймешь. Руки сами по себе вернулись на место.
Я – мазохистка, безнадежная, покорная саба – пришло понимание. Потому и не сдала его. Мне нравится его безраздельная власть надо мной, над моим телом, даже над моей жизнью и смертью.
Одним движением он стянул с меня трусы и выкинул их куда-то за кровать. Развел ноги широко в стороны, поедая взглядом то, что ему досталось.
- Нравится? - повторила я нашу с ним коронную фразу, старательно борясь с румянцем на щеках.
Я чувствовала себя даже не голой, а вывернутой наизнанку. Сразу стало холодно, как будто до этого момента меня согревали именно трусы. Кожа покрылась мелкими цыпками. Хорошо еще, хоть депиляцию недавно делала – пронеслась в голове идиотская мысль.
- Не вздумай двигаться, - приказал он мне и встал.
Я чуть не заплакала. Сколько еще раз, интересно, он будет бросать меня вот так одну и уходить?
Но он и не собирался уходить. Возвышаясь над кроватью, он расстегнул пиджак и медленно снял его, как тогда – в окне. Глаза его горели незнакомым, темным огнем, подтяжки были на месте, и не отводя от меня взгляда, он отстегнул их одну за другой, и бросил мне на живот.
Я вздрогнула и поняла, что не уверена, готова ли я быть не просто связанной, а связанной во время… этого. И закрыла глаза, пытаясь успокоить свое дыхание.
- Смотри на меня! – немедленно потребовал он. – Ты будешь смотреть и видеть все, что я делаю. Иначе мы прекращаем. Поняла?
Я нервно кивнула.
- Отлично. Расскажите же мне, мисс Красновская… - протянул он ленивым, прохладным тоном, будто роль доминанта помогала ему возобладать над собственной страстью. – Как сильно вы бы хотели почувствовать мой язык на вашем клиторе?
- О боже, да! – вырвалось у меня.
- Что – да? – усмехнулся он, поднимая одну из подтяжек и завязывая ее на моей здоровой лодыжке. Вспомнив про растяжение, вторую подтяжку он завязал вокруг колена, закрепив обе с двух сторон кровати. За что – я не видела. Теперь мои ноги были растянуты в стороны, и я чувствовала, до какой степени там все раскрыто – готовое и влажное. Господи, неужели это сейчас произойдет…
- Что – да? – уже более жестким тоном повторил он. Этому тону совершенно не соответствовали движения его левой руки – нежно выводя по коже невидимые узоры, она поднималась все выше и выше по моей ноге.
О чем это он? Ах, ждет ответа на свой вопрос…
- Мне даже снится это… И когда… я смотрела… то видео… - речь вырывалась из меня короткими фразами, становясь все более неразборчивой по мере того, как его пальцы продвигались по внутренней стороне бедра в сторону промежности.
На мгновение рука его замерла, и я издала звук, самой себе напомнивший щенячий скулеж. Черт! Вот ведь нашла время упомянуть этот дурацкий компромат!
- Вы мастурбировали под видео, в котором я занимаюсь сексом с другой женщиной? – спросил он, продолжив свою незамысловатую ласку. – Хм, это лестно. Хоть и отвратительно.
Я скосила глаза на его ширинку. Похоже, скорее лестно, чем отвратительно. Интересно, он до вечера будет мучить и себя и меня? Наш человек уже бы десять раз кончить успел, пока этот меня по ножке гладит.
И в этот самый момент рука господина ректора добралась, наконец, до своего финального назначения. Пальцы нырнули во влажное тепло, пробуя, изучая и раздвигая меня.
- Аххх…- мне хотелось сжать его руку бедрами, но я не могла – ноги были прочно зафиксированы этими чертовыми подтяжками. Приподнявшись, я пыталась заставить его пальцы проникнуть еще глубже, еще плотнее заполнить меня… но он прижал меня к матрасу второй рукой, не позволяя двигаться.
Медленными, лишающими рассудка, хорошо просчитанными движениями он доводил меня до самого пика и немилосердно возвращал обратно. И так раз за разом… раз за разом… И все это время я должны была смотреть ему в глаза – без сомнения, расширенными, как у наркомана, зрачками. Наконец, не выдержав, я отвернула голову, зажмурилась и укусила себя в плечо. Это было единственное, что я могла сделать, чтобы не начать умолять его. Или ругаться.
- Если вас так уносит от моих пальцев, представляете, что с вами будет, когда я коснусь вас языком, мисс Красновская? – его голос дразнил меня уже у самого уха.
Сразу кончу – что тут еще может быть? От первого же прикосновения. Во второй раз, потому что в первый я кончу прямо сейчас…
- Или не будем торопиться? – пальцы его снова остановились, в миллисекунде от моего оргазма. Нет, но как он угадывает?
Тяжело дыша, я открыла глаза и наградила его взглядом, без сомнения полным мольбы, страдания и ненависти.
- Какая низкая месть… Лучше бы вы меня отхлестали…
Я могла поклясться, что при этих словах он сильно втянул сквозь зубы воздух. Но в следующую секунду уже снова взял себя в руки и изящно выгибал бровь.
- Одно другому не мешает. Я могу хлестать вас И держать на краю...
- Так не честно… - пожаловалась я. - Вы обещали…
Вытащив пальцы, он поднес их ко рту и, не отрывая от меня взгляда, медленно облизал. Потом, как был – в рубашке и брюках – опустился на кровать между моих ног. И улегся там, не сводя с меня глаз.
- Что ж… Нехорошо обманывать девушек. Даже шантажисток.
Я замерла, боясь дышать. Устроившись на одном локте, он вновь скользнул в меня пальцами… поводил там, гладя влажные, чувствительные стенки… вытащил, потер подушечкой большого пальца вокруг возбужденного отверстия…
- Пожалуйста… - попросила я. Что угодно, как угодно… Только… пожалуйста…
Но он не спешил. Играясь, он продолжал ласкать меня, казалось еще целую вечность. То целовал в ямочках с внутренней стороны бедер – почти-почти там, но не совсем. То поднимался выше – и опять я чувствовала его язык в опасной близости к промежности, но уже сверху… Целовал по низу живота, даже лизнул пару раз в пупок…
И когда я уже думала, что окончательно сойду с ума в этом чертовом бункере, на этой чертовой кровати, он сделал нечто совершенно невообразимое. Оттянув кожу над лобком наверх, так что там все закрылось и стянулось, как если бы я свела ноги вместе, он вдруг ровно и четко провел языком вдоль сжатых складочек, проникая глубоко внутрь.
Беспомощный, неудержимый стон вырвался из самой глубины моего исстрадавшегося тела. А может, это был всхлип... Запрокинув голову, я встретилась глазами с портретом над изголовьем кровати. Грузный, темноволосый мужчина в воротнике как у королевы Елизаветы смотрел на меня с такой гордостью, как будто это он вот уже полчаса сводил меня с ума своими пальцами и языком.
Но долго наблюдать за горделивым портретом у меня не получилось. Потому что, плотно вжавшись в меня лицом, господин ректор добрался, наконец, до самого чувствительного места на моем теле.
- О да, Ник, там… там! Еще… о, боже, еще...
Не отдавая себе отчет в том, что вырывалось из моего рта, я направляла его, подставляя все те точки, которые просто должны были быть обласканы и облизаны, задыхаясь от невиданного, неописуемого наслаждения. Его язык был то нежным и податливым, растворяясь в моем теле, заставляя его двигаться вместе с собой, то сильным и почти острым, ударяясь в меня, доставляя наслаждение, граничащее с болью. А потом Кронвиль вдруг взял и аккуратно всосал мой вздрагивающий, пульсирующий бугорок себе в рот.
Меня снесло. Слишком долго я хотела этого, слишком долго мечтала и видела это во сне. Мой мир сжался до крошечной пружинки внизу живота и взорвался спустя секунду оглушающим, красно-белым фейерверком. Выгнувшись, насколько позволяли путы, я что-то прокричала, не узнавая собственного голоса, и вцепилась ему в волосы, невзирая на приказ «не двигаться».
Уже опадая на кровать, я почувствовала слезы на своих щеках. Я люблю его, стало вдруг понятно как день, и я испугалась, что могла произнести это вслух.
***
- Ник, значит?
Я открыла один глаз и сонно глянула на него. Пожала плечом.
- Ну, не господин же ректором мне называть человека, которому я только что кончила в рот.
От моих слов он слегка дернул ногой и прижал меня к себе сильнее.
- Полагаю, мне тоже стоит перестать называть вас мисс Красновская.
Я хмыкнула.
- Ты уже звал меня Анжелик. Там, в лесу.
Нет, мне определенно нравилось быть его пленницей. Прикольно было бы пожить тут. Пусть бы за мной ухаживал, еду приносил… Давал частные уроки... Воспитывал. Перевоспитывал. Связывал. От таких мыслей внизу живота снова сладко заныло, и я закинула на него ногу. А заодно вспомнила, что он до сих пор не то, что не удовлетворен, но даже еще и не разделся.
Не порядок. Придвинувшись ближе, я прошлась рукой вниз по его рубашке, расстегивая пуговицу за пуговицей. Даже сквозь ткань ощущалось, до какой степени он напряжен – мышцы живота вздрагивали при каждом моем прикосновении. Добравшись до ремня на его брюках, я медленно расстегнула пряжку, спустила вниз молнию, и провела пальцем по твердой и горячей выпуклости под серыми боксерами.
Над моей головой раздался странный звук, похожий на шипение и в плечо мне впились длинные, сильные пальцы.
- Правда? Не… припомню, что бы я вас так называл… - в противовес пальцам, ровным и почти спокойным отозвался господин ректор.
То есть… Ник.
- Ник… - произнесла я, смакуя, - Никки… Ник…
И погрузила руку в темноту расстегнутой ширинки, полностью обхватив его член ладонью.
- Holy fuck… - неожиданно ругнулся он, накрывая мою руку своей и толкаясь бедрами мне навстречу.
Ах так? Я ему – Никки, а он мне – «холи фак»? Нет, так не пойдет.
Я бесцеремонно вытащила руку.
- Что? Сдрейфила? – слегка задыхаясь, спросил он.
Сев на кровати с обиженным видом, я по-детски надула губки.
- Мисс Красновская не умеет ласкать мужской член… - низко наклонившись над его плененным достоинством, я поменяла выражение лица на то самое… как на фотографии… - В отличии от Анжелик.
Он сузил глаза.
- И сколько раз, интересно… Анжелик… «ласкала мужской член»?
Серьезно? В такой момент он собрался мне морали читать?! У меня слегка отвисла челюсть от такого лицемерия, и я бы всерьез обиделась, если бы вдруг не поняла, насколько… эротична вся эта ситуация – независимо от того, играет он или беспокоится о моей нравственности всерьез.
- Ну… вы ведь знаете меня… господин ректор, - наклонившись совсем низко, я потерлась щекой о горячий, пульсирующий орган под тонкой тканью. - Я девочка не самая правильная… и часто просто не могу удержаться…
Его губы приоткрылись, черные глаза под тяжелыми веками пристально следили за моими манипуляциями. Чуть сдвинувшись, я потерлась щекой уже с другой стороны.
- Ну же… ртом… - отрывисто попросил он, выдыхая между словами. Он явно не был способен на более подробную артикуляцию.
- Господин ректор хочет мой рот?
Вместо ответа он закопал руку в копне моих волос. Что ж, более чем красноречиво. Спустив вниз его боксеры, я высвободила рвущуюся на волю эрекцию, и та упруго подскочила, закачавшись перед самым моим лицом.
- Пожалуйста… - снова попросил он, задыхаясь. На мгновение у меня возникла мысль отомстить – за ту пытку, которой он меня подверг не далее, чем полчаса назад – но он провел дрожащими пальцами по моей щеке, назвал мое имя, и я сдалась – без боя, как какой-нибудь француз.
Глубоко вдохнув его запах, я медленно прошлась по нему языком, пробуя мою новую игрушку на вкус. Как я себе и представляла – гладкая, теплая, бархатистая кожа, идеальная длина и ширина. Приятный мускусный запах…
- Анжи… - уже обе руки вцепились мне в волосы, и я поняла, скольких усилий стоит ему эта выдержка – не пихнуть мою голову вниз.
В награду за такое терпение я набрала в грудь воздуха и взяла его в рот – глубоко, чуть ни до самого горла, хоть мне и стоило это определенных усилий.
И, наконец, услышала то, о чем мечтала все эти последние дни – как всегда собранный, холодный и язвительный доктор Кронвиль, запрокинув голову, стонет от наслаждения. Уже не в состоянии смотреть на меня, он перебирал мои волосы, гладил меня по щекам, подбадривая короткими, поощрительными фразами.
- Отлично, Анжелик… вот так… умница… моя… маленькая шантажистка… моя…
О… это было прекрасно, это было восхитительно, и я почувствовала, как внутри меня вновь распаляется огонь желания, гарантируя «второй забег». Оседлав его ногу, я пыталась унять этот огонь, хоть на время, хоть на чуть-чуть, но, чтоб ему провалиться, он все еще был почти полностью одет!
- Подожди…
Приподнявшись, я потянула его черные брюки вниз. Дерганными, лихорадочными движениями он принялся помогать мне, вытащил из кармана свой телефон, потянулся было убрать его на тумбочку…
Как вдруг, словно подгадав момент, телефон ожил и настойчиво завибрировал в его руке. Мельком глянув на экран, доктор Кронвиль досадливо поморщился.
- Fucking hell…
Я хмыкнула с полным ртом, но не высказаться не смогла.
- Ваши манеры начинают меня удивлять, господин ректор.
- Ник, - поправил меня он, и притянул за волосы обратно, чтоб не отвлекалась.
И ответил, гад такой, на входящий звонок!
- Да, Алисия…
Не веря своим ушам, я подняла голову.
- Нет. Прости, дорогая, я… я очень занят. Что-нибудь срочное?
Он собирается говорить с Алисией. Сейчас? Сейчас?!
Но он выгнул на меня бровь… и я приняла вызов.
Медленно, наблюдая за ним сквозь ресницы, я снова втянула его в рот. Ник дернулся, закатил на мгновение глаза и сжал телефон мертвой хваткой.
- Нет, что ты, дорогая… Я… я бегаю… Нет, конечно… не от тебя бегаю… просто бегаю… Что?.. конечно, люблю… о… о… о, да… вот так… хорошо… хорошая моя… девочка моя…
Помогая себе рукой, я ощутила, как напряглась и запульсировала жилка с нижней стороны его члена. Зная, что это означает, я приготовилась.
- И я тебя… люблю… люблю тебя…
Говоря слова любви другой женщине, Ник смотрел прямо мне в глаза. Прямо мне в глаза! Хотя, скорее всего, он не вполне осознавал, что говорит и делает. Потому что в этот самый момент, толкнувшись напоследок бедрам и до боли сжав мои волосы, он весь напрягся, даже как-то ощерился по-звериному… и обильно выстрелил мне в горло солоноватой, густой жидкостью.
- Анжелик… О, Анжелик…
Я замерла, млея от восторга. Он простонал мое имя, содрогаясь в оргазме! Мое имя! И тут же ахнула в ужасе – он ведь не просто так простонал мое имя, а все еще будучи на телефоне с этой долбанной Алисией!
Отвлеченно я даже порадовалась, что это была его идея, а не моя – продолжить, не обращая внимания на входящий звонок.
- Анжелик? – в наступившей тишине недоумевающий голос Алисии был слышен так громко, как будто ее поставили на спикер. – Ты что, нашел Анжелик? Где она? Что с ней?
- Черт…- тяжело дыша и облизывая губы, выругался мой похититель. – Да, я нашел ее. Только что… В лесу…
И потянув меня за плечо, привлек к себе. Поцеловал - страстно и глубоко, как будто хотел почувствовать свой вкус на моем языке.
Нашел… меня? Он сказал Алисии, что нашел меня? Значит, он хочет меня отпустить?!
- Погоди… Сейчас подойду к ней… - сказал Ник, обнял меня и заставил положить голову ему на плечо, так что я уткнулась носом в его подбородок.
– Боюсь, все плохо, Алисия. Мисс Красновская лежит в траве… в спортивной форме и… и… О… Какое счастье! Она жива! Но, похоже, вывихнула ногу и не может двигаться…
- О, боже! – воскликнули на том конце связи. – Позвонить в Службу Спасения?
Он помолчал с пару секунд, будто и в самом деле проверял, что со мной.
- Я позвоню минутой позже, дорогая… Возможно, я смогу донести бедную девочку до своей машины.
И нажав отбой, продолжил целовать меня, как ни в чем не было. Потом оторвался от моих губ, чмокнул меня в нос, натянул штаны и объявил.
- Теперь ни у меня, ни у тебя нет выхода, лапонька. Из-за моей идиотской несдержанности хитрость с твоей подругой больше не сработает. Так что, либо ты прямо сейчас говоришь мне, где компромат… либо…
- Что «либо»? Опять подошлешь своих «парней», чтобы свернули мне шею? – угрюмо пробурчала я, садясь и обнимая руками колени. – А может, сам справишься?
За моей спиной воцарилось тяжелое молчание.
- Значит, этот идиот звонил сюда… – в его словах не было и тени вопроса. Ровным, холодным голосом он просто констатировал факт. – Звонил и оставил сообщение…
Я не удостоила его даже кивком головы.
- Узнала о чем-нибудь еще – из того, что не должна была знать? – добавив в голос льда, продолжил допрашивать меня он.
Что ж… Какая теперь разница?.. И я передразнила старческий голос, что услышала в телефоне.
- Мы подловим эту вашу русскую деваху в каком-нибудь темном углу и вытрясем из нее все, что она знает, вместе с ее подлой душонкой. Вашему Высочеству ведь ручки марать не положено…
Он неожиданно расхохотался.
- Похоже получилось! Хотя, не думаю, что Батлер был настолько груб. В его манерах есть определенный шарм. Думаю, он даже обиделся бы на тебе за такое подражание.
- Страшно себе представить, что он творит, когда обижается, этот ваш Батлер. Если даже в своем хорошем настроении способен наслать головорезов на невинную девушку.
- Невинную? – он тоже сел, обнял меня за плечи и зарылся носом в мои совершенно растрепанные волосы. – А по мне так очень даже порочную…
- Ха-ха, - выдавила я из себя.
На самом деле, мне было не смешно. Совсем.
Ник вздохнул и тоже посерьезнел.
- Во-первых, я не «Высочество». Но связалась ты действительно не с теми, кого можно без последствий шантажировать. Я не «заказывал» тебя. Это сделала Семья – те, перед кем я обязан отчитываться в каждом своем шаге и в каждом подобном происшествии. Но если ты прямо сейчас расскажешь мне, где забрать твой телефон с компроматом, я гарантирую тебе полную безопасность. И… еще кое-что…
И он не больно ущипнул меня за заднее место.
- Так ты, получается, и есть тот самый принц на белом коне, что спас девушку из лап злодеев? – съязвила я, отбрасывая его руку.
Он крепко взял меня за подбородок, повернул к себе лицо и заставил встретиться с ним взглядом.
- Именно, лапонька. Только я не принц. Я – герцог. Твой личный герцог на белом коне, и если бы я не притащил тебя сюда, ты была бы уже мертва.