Глава 20

Тишина. На лестнице, оказывается, спокойно. Можно было посидеть на ступеньках и подумать о своем. Почему я раньше не обращал на нее внимания? Всегда только лифтом пользовался. А тут целая комната для размышлений, когда в твоей квартире вовсю куражатся.

Уже поздно. Машенька, конечно, говорила, что поездка длительная намечается, но я не думал, что настолько. Вот сижу здесь и переживаю за нее. А почему? Сам не могу понять. Одно знаю точно – я хочу знать о ней больше. Хочу участвовать в ее жизни. Хочу знать, где она бывает, и что она чувствует на данный момент. И это не чувство собственничества. А может, именно оно и есть… Мое.

Вытянул из мыслей звук открывающихся дверей лифта. Из него быстрой походкой, чуть ли не бегом выскочила Машенька. Пробежав мимо меня, будто не замечая, она кинулась к своей двери и начала судорожно искать ключи в сумке.

- Маша, что случилось?! – меня самого стала охватывать паника. Меня – сотрудника МВД! Черт. Да, я за нее переживаю. И сильно. И не просто, как за соседку.

- Ничего! – с раздражением кинула девушка и тут же вошла в квартиру, не закрыв дверь. Понимал, что сделано это не в качестве предложения войти мне. Ее что-то беспокоило.

Машенька наскоро включила свет, бросила сумку на пол и подбежала к шкафам кухонного гарнитура. Рывком открыла один шкаф и достала непонятную мне коробку. Тут же с грохотом закрыла его. Быстро подошла к раковине, высыпает содержимое коробки себе на руки. Но не на ладони, а на тыльную сторону. Начала их с остервенением растирать, попутно открыв воду, да с таким сильным напором, что брызги пошли во все стороны.

- Ты обожглась?.. – предположил, когда подошел ближе и увидел, что тыльная сторона ее ладоней стала вся красной, проступили небольшие волдыри.

Девушка не отвечала мне, а только поморщилась от боли и начала скидывать с себя свою куртку косуху. Сразу же после она порошком начала растирать руку, чуть ниже плеча.

Только подняв куртку, я понял, что произошло.

- В тебя кислотой плеснули? – спросил я, увидев дыру в рукаве куртки.

- Да вам какое дело?! – вскрикнула Машенька и тут же осеклась.

Посмотрела на меня, стоящего рядом, в упор, в глаза, и весь пыл ее прошел сам собой. Не знаю, что ее остановило. Наверное, мой взгляд, в котором можно было прочесть всю злость, которую я испытывал сейчас. Хотелось хорошенько ее встряхнуть, чтобы она созналась во всем. Что произошло. Кто это был. Знает ли она нападающего.

Еле сдержал себя, чтобы не схватить ее в охапку, когда она устало и с выдохом прижалась лбом к навесному шкафу.

- У вас мазь от ожогов есть? – спросила, посмотрев на меня глазами сбитой ранее собаки.

- Нет. Но я могу сходить в аптеку, - смотрел на нее хмуро. Чувствовал, как мускулы на лице натягиваются. Я был зол. Одновременно с этим хотелось ее пожалеть. Но она же не дастся. Она самостоятельно все разрулит! Как всегда!

Машенька продолжала смотреть на меня. Расценил ее взгляд в качестве просьбы, поэтому развернулся к выходу. Уже прикрывая за собой дверь, уточнил:

- Я так понимаю, нужна мазь от химических ожогов?

Девушка ничего не ответила. А только легонько кивнула головой.

В круглосуточной аптеке я купил сразу несколько видов мазей. Но по приходу, меня ожидала еще одна проблема.

Вот уже с минуту Машенька не открывала дверь. Я стучал, как ополоумевший, готов был вынести дверь. Черт! Куда она делась за такое время?! Меня всего пять минут не было!

- Маша! Открой дверь! – уже стал кричать ей.

- Да иду же я.., - внезапно дверь приоткрылась и появилась бледная Маша, еле выговаривая слова.

Не успел спросить, что с ней еще случилось, как она рухнула мне прямо в руки.

- Маша, что с тобой?! – начал я бить легонько девушку по щекам, но все было безрезультатно.

Подхватив девушку на руки, внес ее в квартиру. Положил на диван и принялся еще раз постукивать по щекам. Все время меня одолевали опасения: как бы не навредить. Она же такая маленькая и хрупкая, что я своей огромной лапой мог сделать ей больно. А поскольку я был зол на происходящее сегодня в течение дня, мог и челюсть вывихнуть. Понимаю, что плохого ей не сделаю, но не мог за себя ручаться в этот момент.

Обморок был глубоким. Это я понял сразу, как только поднес ей найденный в ящике ее обеденного стола нашатырь. Машенька лишь на мгновение приоткрыла глаза и опять отключилась. Руки ее были в небольших волдырях, на предплечье покраснение.

- Авет Тигранович, здравствуйте. Это Дрозд, – начал сдержанно и строго говорить, как только услышал в трубке знакомый голос. – Вы мне нужны. У меня тут обморок, да еще и ожоги на руках. Предположительно кислотой.

Авет Тигранович – это наш давний знакомый. Как только мы стали сотрудниками МВД, Василич дал нам телефон своего друга. По профессии он травматолог, работает в травмпункте при городской больнице. Ему за шестьдесят, но он всю жизнь не меняет сферу своей деятельности. Нравится ему активничать. До сих пор не хочет на покой уходить. Говорит, что люди с переломами и их рассказы, как они их получили, дают ему море позитива. И действительно, иногда можно такие истории от него послушать, что диву даешься. С ним уже несколько раз убеждался, что у русских две беды. И далеко не дороги приводят к посещению травмпункта.

Но Авет Тигранович, можно сказать, подрабатывал. Он выезжал на вызовы в частном порядке. К своим постоянным клиентам, можно так сказать. Мы с пацанами были постоянными клиентами, поскольку в силу своей деятельности приходится иногда биться где-нибудь. Тот же вывих пальца на руке, полученный при задержании, может дать знать о себе уже поздним вечером или в ночное время. Тогда на помощь приходит наш Авет Тигранович. К слову, к сотрудникам МВД он приходит бесплатно. Но сейчас я готов любые деньги заплатить.

- Не беспокойся, Сережа. Это просто глубокий обморок, сопряженный нервным потрясением, голодовкой и отсутствием сна. Вон худая какая, небось морит себя голодом. От того и не спит по ночам, - резюмировал Авет Тигранович, сидя на стуле перед диваном соседки.

Машенька так и оставалась без сознания, пока Авет Тигранович обрабатывал ей руки, какой-то смесью. Затем сделал укол в вену. Выждав какое-то время, принялся бинтовать руки, отделяя каждый палец.

- Сейчас мы ей ручки забинтуем, и через пару-тройку дней будет твоя зазноба, как новенькая, - улыбался мужчина, не смотря на меня.

А мне почему-то тепло стало от его слов… Он подумал, что Машенька моя возлюбленная. С сегодняшнего дня я и сам не смогу категорично возразить на это предположение. Одно знаю теперь точно: я буду рядом. Нравится ей это или нет. Надо будет, калачом свернусь, и буду ночевать на полу площадки под ее дверью.

Когда уже Авет Тигранович принялся накладывать повязку на ожог в области предплечья, Машенька подала голос. Это был слабый стон. Вымученный. Выстраданный.

- Открываем глазки, деточка, - начал разговаривать с девушкой врач. – Я уже вас подлатал немного. Можно и под венец идти.

Машенька приоткрыла глаза и увидела перед собой незнакомого мужчину. Она подскочила на диване в испуге, но Авет Тигранович тут же поспешил ее успокоить:

- Тихо, деточка. Сколько ночей не спишь?

- Две, - машинально ответила девушка и тут же стала пятиться от него.

- Не бойтесь меня. Меня ваш муж вызвал, - с улыбкой произнес врач. Поразительно быстро он нас уже поженил.

- Какой муж? – с еще большим испугом произнесла девушка.

- Я, - скупо и неуверенно вымолвил я, стоя позади дивана, за ее спиной.

Машенька повернулась, посмотрела на меня пристально, будто пытаясь вспомнить, кто я такой.

- Это не …, а, ладно, - видимо вспомнив меня, попыталась объяснить Авету Тиграновичу наше «родство», но потом решила не спорить и махнула рукой.

На этом движении она увидела свои руки, которые были перебинтованы. Сейчас они походили больше на руки в ватных перчатках. Если сложить в кулак, выйдет добротный боксерский атрибут.

- Это что такое? – лица я ее не видел, но по голосу понимал, что девушка не просто в шоке.

- Это, девонька моя, повязки. Я нанес специальный крем, который заживит твои ожоги. Не переживай. Через несколько дней и следа не останется. Ты молодец! Обработала руки содой. По характеру повреждений, это была не кислота. А слабый раствор. Тебя хотели напугать, ну или просто подпортить тебе жизнь на ближайшее время. Хотя если бы раствор попал в глаза, зрение могло очень сильно пострадать. Но благо, у тебя реакция хорошая, - мурлыкал Авет Тигранович в свойственной ему манере детского доктора Айболита. – Сергей, завтра ближе к десяти утра ко мне на перевязку. Посмотрим что и как, и, скорее всего, снимем эти «оковы». Но бинты заменим перчатками резиновыми. Медицинскими. С ними еще походишь пару дней. А так все в порядке. Да, - добавил он, уже вставая, - заодно завтра и больничный тебе оформим. А пока пей горячий и сладкий чай. Небось, и не ела эти два дня.

- Погодите, - окликнула Маша, когда я пошел провожать врача, - хоть адрес скажите, куда ехать.

- Я сам тебя отвезу, - произнес строго и сурово, поскольку опять возникло раздражение на ее «я сама».

Было видно, что девушке это не понравилось. Но по-другому я не смогу поступить. Будет отнекиваться, свяжу и доставлю, куда положено.

Закрыв дверь за Аветом Тиграновичем, сразу пошел на кухню:

- Я сделаю тебе чай и уйду.

Маша подобралась на диване и села в угол, тихонько наблюдая за мной. Напряжение между нами чувствовалось. Меня бесила ее самоуверенность, от которой в итоге страдает только она. Ей, наверное, не нравилось, что я хозяйничал на ее кухне. Правильно. Кто я такой для нее? Это для меня она стала моей очаровашкой. А я для нее? Мерзкий сосед, который мешает жить. Вот и все. От этого становилось совсем противно.

Протянув кружку с горячим чаем Машеньке, я все же сел на стул, на котором до этого сидел наш целитель. Мне не давала покоя ситуация, что девушка уже двое суток не спит, не ест. А сегодня у нее день потрясений все никак не закончится.

- Ты попала в беду? – спросил аккуратно и спокойно, поскольку точно знал, что эта девушка не расскажет мне ничего. Во всяком случае, сейчас.

- Нет. Все в порядке, - тихо, делая вид, что она пытается хлебнуть горячего чаю, произнесла девушка.

- Это ты называешь в порядке? – начинаю закипать. – Может все-таки ответишь мне на вопросы? Кто на тебя покушался? Ты знаешь его?

- Это была какая-то незнакомая мне женщина, - вдруг Машеньку дернуло на откровения.

- Ты ее точно не знаешь? Может … это жена твоего мужчины? – от этой мысли во мне начинала зарождаться ярость. Не хочу думать даже об этом. Но задать вопрос стоит.

- Наверное, это и есть обманутая жена, - внезапно выговорила Маша. – Она ко мне подбежала с криками, но потом вдруг осеклась и убежала. Я же успела руками лицо прикрыть, поэтому разглядела ее. Видимо, обозналась, - с необъяснимым спокойствием и даже с небольшой улыбкой продолжила девушка.

Как?! Как она может так спокойно реагировать на происходящее?! Я готов рвать и метать, а она сидит и чай потягивает!

- А ты всех своих мужчин знаешь хорошо? Жен их тоже?! – уже с гневом продолжал я, не в силах сдерживаться.

- Не думаю, что через два года ко мне придет чья-то жена на разборки, - не подавая вида на свою обиду или негодование, произнесла Машенька.

- Какие два года?

- У меня уже два года нет отношений. Вы первый мужчина, не считая Генки, который переступил порог моего дома за последние два года, - неожиданно сказала девушка. – Да и вас мужчиной сложно назвать …

А вот последние слова были уже оскорбительными…

- Почему все так? – меня распирало, но я заметно снизил тон. Хотелось узнать подробностей ее личной жизни.

- Надоело. Надоело каждый раз видеть одного и того же мудака рядом с собой, которого и мужчиной не назовешь. Надоел чужой храп. Надоели тупые рассказы о том, как какой-то Вася Пупкин подшутил над своей девушкой и записал это на камеру. Не хочу никого ждать вечерами, никого приглашать к себе. Не хочу, чтобы кто-то спал в моей постели. Не хочу слушать критику в свой адрес, что я не так готовлю, не так одеваюсь, не так говорю, не так себя веду. Знаете, фильм есть такой хороший, советский. Там говорится, что одной спокойнее: хочу халву ем, хочу пряники. Вот я и живу эти два года, с халвой и пряниками. И чувствую себя замечательно.

- Тогда…

- Тогда не важно, кто это был! Все обошлось и это главное! Врач сказал, что через пару дней все будет в порядке, - с неожиданной эмоциональностью продолжила Маша. – И пообещайте мне, что вы не полезете в это дело, пользуясь своим служебным положением, - она смотрела на меня с вызовом так, что мне захотелось на нее наорать.

- Обещаю… - произнес неожиданно для себя и почти шепотом.

Но я не сдержал своего обещания.