Глава 19
Вячеслав Сизов
— Что за разговор? Мы же вроде решили все по работе? — уточняю я, направляясь к дивану.
— По работе решили, — отец выбирает кресло. Садится. — А я не о работе пришел поговорить.
— Опять Арина?
— Слушай, — отец откидывается на спинку. — Думаешь, я не догадываюсь, что ты имеешь дочь Скобницких во все щели? Тогда что тебя останавливает? Будешь делать то же самое, только со штампом в паспорте. Девочка красивая, образованная, не глупая, понимает как все устроенно в жизни. Не станет надоедать разговорами, где ты был и почему задержался.
— Хочешь сказать, что теперь я обязан на ней жениться? Если я буду честен по отношению ко всем, с кем сплю, паспорт быстро придет в негодность, — усмехаюсь я. — И Арина взрослая женщина, знает на что согласилась.
— Вячеслав, — отец использует любимый прием — давление авторитетом, — Брак с Ариной — это не конец света. Он не повлияет на твою жизнь. Ты правильно сказал, Арина взрослая женщина. А всем взрослым женщинам хочется замуж. Чтобы все как у людей. Свадьба, муж, дом, дети…
— Дети?.. — переспросил я. — И сколько же внуков вы уже запланировали?
— Одного пацана будет достаточно. Сейчас не то время, чтобы переживать, что ребенок не выживет при родах или заразившись дифтерий.
— Ты сейчас серьезно? Блядь… — усмехаюсь. Никаких сомнений, отец говорит серьезно.
— Арина будет занята своими женскими заботами, а ты продолжишь жить, как жил до свадьбы. Или думаешь, что брак обязует тебя к моногамии? Пожалуйста, — он делает широкий жест рукой. — Только развлекайся с умом, чтобы это оставалось в тайне. Или ты думаешь, после печати кто-то меняется?
— Это ты так сейчас мне намекаешь, что изменяешь моей матери?
Отец не отвечает на вопрос, смотрит на меня с долей сочувствия.
— Я говорю, что женатый мужчина вызывает больше доверия у потенциальных клиентов. Стабильность — вот, что ты будешь внушать. А для нашей компании это важно.
— Ясно, — выдохнул я, поднимаясь на ноги. — Я все понял, что ты хотел мне сказать. Обязательно прислушаюсь к твоему мнению.
— Насмехаешься, сучок…
— И не думал.
— Ну, конечно. Погуляй до осени, матери уже обговаривают дату.
— Обговаривать им никто не мешает, — отзываюсь я. Ненавижу вот эти разговоры. И каждый раз одно и тоже. О стабильности, о перспективах… Но впервые разговор о дате.
— Привыкай, — хмыкает отец. — И зачем ты притащил сестру звереныша? — спрашивает он, отталкиваясь ладонями от подлокотников кресла.
— Практика, — напоминаю я.
— Помню, не дурак. Но зачем к себе в приемную, можно было в архив, кадры…
— Ей нельзя пылью дышать. Аллергия.
Отец кривит лицо в неприятной усмешке, качает головой.
— Ясно.
— Сомневаюсь, что тебе что-то ясно, — говорю, когда он уже выходит в приемную.
Я падаю на диван, раскидываю руки, выдыхаю… хочется курить.
На мгновение вылетает из головы, что я не один.
— Поругались? — Лиза не входит, стоит в дверях, осматривается.
— Беседовали.
— У тебя ничего не изменилось.
— Стабильность, — хмыкаю я.
— Все хорошо? — и это не просто дежурная фраза. Лиза ждет ответа.
— Все отлично. Иди ко мне, — протягиваю руку.
Девочка смотрит за спину, потом на меня, улыбается скованно. Красивая в своем сомнении, в своей неискушенности.
— Не надо, Слав.
— Подойди, — прошу еще раз.
Делает первый шаг… Тук-тук-тук, — каблучки стучат по полу.
— Что ты хотел? — спрашивает она, останавливаясь в полуметре от меня. Волнуется да и боится немного.
— Ты задаешь опасный вопрос, — отвечаю я, беру Лиза за руку и тяну на себя. — Хочу я тебя.
— Слав… — шепчет, глядя мне в глаза. — Мы же в офисе.
— Я помню, — усаживаю ее к себе на колени, утыкаюсь носом в волосы и не шевелюсь.
— Что-то не так на работе, да? Поэтому Лев Петрович… громко говорил?
— Все нормально, Лиз. А Лев Петрович часто говорит громко.
— Это он из-за меня? — спрашивает она.
— Нет, — я шепчу, вдыхая запах ее волос. — Что со мной не так? М? — продолжаю шептать. — Лиз? — она жмет плечиками. — Я не хочу тебя обижать.
— Но у тебя отлично это получается, — она чуть отстраняется и смотрит мне в глаза.
Я не понимаю, как у нее выходит одним взглядом затронуть что-то внутри меня. В районе солнечного сплетения жжет.
— Я знаю. Но я и сейчас не уверен в том, что я хочу сделать. Я же сломаю тебя.
— Я не кукла, чтобы сломаться, — говорит она.
Я провожу пальцами по ее щеке, заправляю прядь темных волос за ухо.
— Ты кукла, Ляль. Красивая, фарфоровая кукла, которую нельзя снимать с полки и трогать грязными руками.
— Ну так верни меня обратно на полку, — произносит серьезно.
Смотрит. Ждет решения.
Вчера я все решил. Когда увидел ее в том кафе.
— Не могу. Я пытался.
— Я не хочу, чтобы ты меня возвращал, — и снова этот взгляд. Нежный и доверчивый.
Целую Лизу в мягкие податливые губы.Она отвечает на поцелуй, обвивает мою шею руками, притягивает к себе. Хочу большего, но не позволяю себе. Перепихон в кабинете не для нее. Тем более, место не для первого раза. А я ведь уже принял решение — первый секс у Лизы будет со мной. И последующие тоже… Не хочу делить ее ни с кем. Но этого добиться будет не просто.
— Поехали, — я помогаю девочке встать.
— Куда?! — взгляд расфокусированный и немного растерянный.
— Поужинаем. Я ел только утром.
— А если нас увидят?..
— Ты так боишься, что передадут Марку?
— Боюсь. Но боюсь больше, что узнает твой отец. Он же не одобряет нас с братом. И дружба это одно, а… — она смотрит мне в глаза, ее щеки немного розовеют. — А отношения — совсем другое.
— Идем, — целую Лизу в уголок губ, вдыхая аромат ее кожи.
— Только куда-нибудь попроще, — говорит, дергая меня за руку. — Я не хочу сидеть и думать, как правильно дышать в этом заведении.
— Без проблем.
Я пропускаю девочку вперед. Она идет, скованная, плечи поджаты, голова чуть опущена. Ничего общего с тем, как со мной обычно ведут женщины. Они хотят показать себя только с выгодной стороны. Бедра выписывают восьмерки, движения такие, будто они только сошли с шеста и готовы танцевать приват.
В лифте мы не одни. Я пользуюсь возможностью, встаю практически вплотную. Щекочу запястье Лизы. Она улыбается, прикусывает нижнюю губу.
— Слава, — шепчет, заливаясь краской.
Да это просто кайф. Настоящий кайф наблюдать за ней. Ловить эмоции. С ней хочется играть. Долго не переступать границы. Растянуть удовольствие. Наслаждаться.
— Что выберешь? — интересуюсь я, когда мы занимаем места в одном из близлежащих к офису заведении.
— Пиццу? — не утверждает, спрашивает.
— Кто бы сомневался, — хмыкаю я.
— Ничего не могу с собой поделать, люблю ее больше жизни, — отвечает не для глядя на меня. — И чай.
— И все?
— Нет, шоколадное мороженое.
— Надо было идти в детское кафе.
Лиза хмурится.
— Ну если я это люблю…
— Так я ничего не имею против. Я тоже люблю пиццу.
Мы делаем заказ. Я пересаживаюсь с кресла на диван. Лиза молчит, наблюдает за мной.
— Здесь уютно, — говорит, не выдержав внимательного взгляда.
— Вполне, — я кладу ладонь ей на бедро. Не высоко, веду к колену и оставляю руку лежать. Вот, наверное, и все умения ухаживать за женщиной. Я не знаю, что делать дальше. Обычная схема поведения не для Ляли. Но она сама приходит мне на помощь.
— А я представляла, как мы с тобой ужинаем где-нибудь, — девочка придвигается ко мне, кладет голову на плечо.
— Интересно, — хмыкаю я. — И как же все проходило?
— Примерно так же, как и сейчас. Ты был невозмутимым Вячеславом Сизовым, а я восторженной Лялей.
— Твоя характеристика мне нравится.
— А еще с тобой обязательно флиртовала официантка.
— Ну эта-то не флиртует.
— А ты бы хотел? — тут же спрашивает насупившись.
— Конечно, нет.
— И часто флиртуют? — хитро щурит глаза.
И я дразню.
— Да практически всегда.
— Не удивительно. Ты красивый. И обеспеченный. Я буду ревновать.
— И что делать? — подыгрываю.
— Прекрати ухаживать за собой.
— Мыться?
— Хотя бы мыться, — Лиза звонко смеется, и чтобы приглушить смех, утыкается мне в плечо. — Или сними вот эти дорогущие часы.
— Прямо сейчас?.. — я тянусь к запястью.
— С ума сошел, а если потеряешь? — пугается. — Я пошутила. Ты и без них привлекательный для женщин.
— Я скажу больше, — шепчу, склонившись к макушке девочки, — я вообще без всего очень даже ничего.
— Слав, — она хлопает меня по бедру. И почти тут же отскакивает, замечая приближающуюся официантку. Смущается. Дожидается, когда та уйдет и только потом заговаривает: — Будешь? — протягивает мне первый кусок пиццы. — Смотри как сыр тянется. Вкусно, м-м-м.
— Ешь.
— Не хочешь?
— Хочу, — я прилично откусываю, вызывая возмущение.
— Эй, я не думала, что ты не согласишься, — девочка смотрит возмущенно.
— А зачем тогда предлагала?
— Стыдно не делиться, когда тебя угощают.
Наверное, никогда к этому не привыкну. За столом в доме Зверевых самое вкусное делится поровну. Я понимаю откуда такая привычка, Марк не всегда жил в достатке. Сейчас у него нет финансовых проблем, и точно нет нехватки продуктов в холодильнике, но привычка остается.
— Хочешь попробовать мое? — предлагаю я, придвигая тарелку.
Лиза кривит губки, крутит головой. Привычный жест. Я невольно улыбаюсь.
— Сам ешь свое мясо с кровью.
Вот чего я точно не ожидал, что забуду о том, где нахожусь. Мне впервые за долгое время просто хорошо. Это не деловой ужин и не семейный. Не нужно держать лицо. Не нужно контролировать эмоции. Можно откинуться на спинку дивана, вытянуть ноги и, наплевав на окружающих, говорить абсолютно на любую тему.
Лиза тоже расслабляется. Ест мороженное, рассказывает об экзаменах, потом быстро переключается на собак, в тысячный раз напоминая, как она любит французских бульдогов.
— Хочешь? Вкусное, — неожиданно протягивает ложку с мороженым.
— Я объелся, — отказываюсь я.
Она губами снимает подтаявшую массу, проводит язычком по низу ложки… Пары простых движений хватает, чтобы я перестал слушать девочку, а только смотрю на нее. Она не понимает, что делает со мной в этот момент. Продолжает провоцировать. Набирает из креманки порцию и присасывается, собирая шоколадные капли.
— Лиз… — выдыхаю чуть сипло.
— М-м-м? — она вопросительно вскидывает бровки.
Я резко отталкиваюсь от спинки дивана и впиваюсь в сладкие губы. Прохладные, как и ее язычок.
— Ты вкусная, — шепчу.
Девочка густо краснеет, осматривает соседние столики исподлобья.
— А ты сумасшедший, — отвечает тихо.
— Это факт, — пальцами массирую ей шею, поднимаюсь к затылку. — Ты сводишь меня с ума, Ляль, — говорю вслух. “Если я решил идти против семьи и друга”, — добавляю про себя.