Глава 20
Я не помню, как прошел мой первый день на практике. Он пролетел. Только я вхожу в приемную, сажусь за стол, знакомлюсь с помощницей Льва Петровича, красивой молодой женщиной, она мне объясняет, как следует встречать клиентов, где приготовить им чай или кофе, если понадобится, дает пароль от ноутбука и почты, и уже вечер.
Я выжата. У меня нет сил. Все съели волнение и страх, что я обязательно сделаю что-то не так.
— Как ты? — Слава выходит из кабинета, вальяжно подходит к моему столу, присаживается на угол.
— Устала, — честно признаюсь я. — Ничего такого не делала, а кажется, что я разгрузила вагон с углем.
Он смеется.
— Дело привычки. Новое всегда берет много сил. И день был сложным. Настоящий понедельник. Домой?
— Домой, — соглашаюсь я.
— Собирайся. Я готов, — он демонстрирует ключи от автомобиля и телефон.
— Дашь мне пять минут? Хочу освежиться.
— Без проблем. Что ты там делаешь? — спрашивает, когда я ныряю под стол за туфлями.
— Ищу обувь. Не представляю, как офисные работники целый день ходят на каблуках. Я бы умерла, — я выбираюсь из-под стола и утыкаюсь взглядом в мужские ноги.
Слава присаживается.
— Давай помогу, — забирает туфли, отставляет в сторону.
— А ты точно хочешь мне помочь? — его взгляд скользит по моим ногам вверх.
Я тщательно подбирала одежду для практики. Чтобы не выглядеть вульгарной или дешевой. Серая юбка почти до колена, белая блуза с высоким воротом…
— Ляль, — Слава провел ладонью по моей икре вниз.
— М-м-м? — протянула я больше стоном, чем вопросом, кайфуя от того, как сильные пальцы массировали голень.
— Кто из клиентов или, может, наши… кто к тебе клеился?
— Никто, — я смотрю на мужчину.
— Не может такого быть.
— Слав, ты ревнуешь? — спрашиваю я.
— Очень. Смотрел на тебя весь день. Собранная, серьезная. Ни слова, ни жеста лишнего.
— Ты точно ревнуешь, — шепчу, поглядывая на входную дверь. Если сейчас войдет Лев Петрович или кто-то другой — застанут нас в компрометирующей позе. Трудно будет объяснить, почему начальник массирует ноги своей помощнице.
— У меня кровь кипит от ревности. И я уже жалею, что согласился на просьбу Марка. Хочу, чтобы ты была дома… отдохнула после сессии.
— Ты просто ужасен, Сизов, — я скидываю мужские руки, встаю, он поднимается вслед за мной. Нависает, подавляя ростом. Без каблуков мне приходится задирать голову, чтобы смотреть в темно-зеленые глаза. — Теперь я точно хочу пройти практику в вашем агентстве. Буду дразнить тебя.
Его губы изгибаются в хищной улыбке.
— А если я буду очень злым начальником?
— Думаю, я найду к тебе подход, — отвечаю я, беря туфли и с довольным видом, покидая приемную.
Чувство победы — вот, что я сейчас ощущаю. Мне льстит ревность и мне, как и любой девушке, льстит внимание других мужчин. Если Славе нужен соперник, чтобы понять, что я ему нужна, что не безразлична, что я не всегда буду преданно ждать… я отработаю практику с особым усердием и рвением. И я не собираюсь флиртовать с кем-либо намеренно. Нет. Кажется, Славе достаточно того факта, что рядом со мной есть кто-то другой.
Следующий день проходит для меня проще, не так выматывает. К пятнице я окончательно вливаюсь в график офисной жизни. Мне она нравится. Определенно нравится. Красивые женщины и мужчины. После окончания университета я хочу быть похожей на кого-то из них. Быть профессионалом своего дела. Заработать уважение, чтобы мое мнение имело вес.
— Жду, — роняет Слава, проходя мимо стола.
Это значит, что через две-три минуты мне нужно спуститься в гараж, и мы поедем ужинать. Я сама попросила Славу не афишировать наши отношения. Рано. Очень рано. Я хочу немного насладиться счастьем, перед тем как за него вновь придется бороться. Если с Марком я смогу поговорить, попытаться объяснить, то Лев Петрович и Инна Евгеньевна… Они сделают все, чтобы я исчезла из жизни их сына.
Мне везет, на подземную парковку я спускаюсь одна. Сажусь в автомобиль. Слава резко трогается с места. Не смотрит на меня. Злится. Выезжает на дорогу, барабанит пальцами по обмотке руля, когда мы становимся в пятничную пробку.
— Лев Петрович? — спрашиваю я. После разговора с ним, Славу словно подменили. Довольного громкого и неприятного, если судить по интонации, с которой разговаривали отец с сыном.
— Лев Петрович…
— Не хочешь рассказать?
— Нет.
— Возможно, я мало что пойму, но могу сочувственно качать головой, а в конце сказать, что все вокруг негодяи, а ты умничка.
Мужчина вскидывает брови, по глазам вижу, что его настроение меняется.
— Не хочу рассказывать. Ты правильно сказала, там сложная тема. Работа. Но с удовольствием послушаю какой я молодец.
— Хорошо, — я ерзаю на сиденье. — Ты самый умный юрист, которого я знаю.
— А много ты знаешь юристов? — хмыкает Слава.
— Ну теперь-то да.
— Ну ладно, засчитывается. Еще…
— Еще ты самый красивый мужчина и самый добрый, и милый…
— Это точно сейчас обо мне?
— Да! — заверяю я. — А они все… — я неопределенно трясу рукой. — Они все не очень хорошие люди.
— Ты чудо, Ляль.
— Спасибо.
Слава хочет мне что-то сказать, но его прерывает телефонный звонок. На экране высвечивается “Отец”. Он дожидается, когда вызов прекращается и закидывает телефон в подлокотник.
— Может, стоит ответить? Вдруг, что-то важное? — спрашиваю я. Я не хочу стать причиной ссоры семьи Сизовых. — Перезвони.
Слава паркуется, берет смартфон и выходит на улицу. Не хочет, чтобы я слышала их разговор. Я наблюдаю. Злится. По-настоящему злится. Я не слышу слова, но и так понятно, что они резкие и грубые. Разговор короткий и эмоциональный. Мужчина не садится в машину, долго смотрит перед собой, потом находит взглядом меня. Я выхожу из салона.
— Я же говорил, что не стоит брать трубку, — хмыкает он.
— Наверное, — я неопределенно жму плечами. Мне хочется обнять Славу, но я боюсь, что нас кто-то увидит. Мы недалеко от офиса. — Хочешь, я сегодня останусь у тебя? — спрашиваю, поборов страх. Это не спонтанное предложение. Я уже предупредила Марка, что ночую у подруги, и ей позвонила и попросила прикрыть. Но я не знала, как сказать об этом Славе. Как намекнуть, а теперь все сложилось само собой.
— Хочу.
Лицо опаляет жаром, ладошки становятся влажными. То, каким тоном Слава сказал “хочу” не оставляет сомнений в подтексте этого слова. Да и трудно представить, что взрослый мужчина пригласил девушку к себе просто поболтать или угостить чаем.
— Что ты сказала Марку? — спрашивает Слава, когда мы снова садимся в машину.
— Что останусь у Юли.
— Ясно. Хочешь где-то поужинать или закажем?
— Закажем. Я жутко хочу избавиться от этих туфлей.
Мужчина улыбается мне, косит взгляд на вновь оживший телефон.
— Договорились, — говорит он, выключая смартфон и кладет его во внутренний карман пиджака. — Выбери пока что-нибудь поесть. На свой вкус. Заказ лучше сделать заранее. Пятница.
Я должна волноваться, но отчего-то этого не происходит. Мне комфортно. Словно мы не в первый раз возвращаемся с работы вместе. По дороге обсуждаем, что будет на ужин. Выбираем напитки и блюда.
Волнение приходит, когда мужчина вставляет ключ в замочную скважину, проворачивает его, распахивает дверь и взглядом приглашает меня войти.
Квартира мне знакома. Несколько раз мы были здесь с братом. Но я никогда не проходила дальше кухни, совмещенной с гостиной.
— Передумала? — Слава кладет ладонь мне на поясницу, нажимает. Я делаю несколько шагов, за нами закрывается дверь погружая в почти темноту. — Хочешь чай или кофе, пока мы ждем курьера? — он обнимает меня со спины, прижимаясь всем телом.
— Чай, — отвечаю я.
Слава склоняется.
— Тебя проводить на кухню? — горячими губами касается шеи.
— Я знаю, где она, — я боюсь шелохнуться. Замираю. В коридор, сквозь приоткрытые двери проникает свет.
— Ну так иди, Ляль. Иди, — Слава чуть отталкивает меня. — Я хочу, чтобы все было правильно.
— А если я не хочу, — отзываюсь я обиженно.
Он включает свет, ослепляя меня. Я щурюсь, смотрю на него недовольно. Мужчина присаживается передо мной.
— Что ты делаешь? — спрашиваю я растерянно.
— Дай ногу, — говорит он, смотря снизу вверх.
— Зачем? Ой… — он не дожидается, когда я отреагирую, перехватывает за лодыжку и ловко снимает туфлю. — Ой, я упаду, — смеюсь, вцепляясь в мужские плечи.
Слава помогает мне разуться. Встает.
— Приготовь нам чай. А пока избавлюсь от него и приму душ, — он дергает лацкан пиджака. — Или мы можем принят душ вместе?
Тут моя смелость куда-то испаряется.
— Я пока приготовлю чай, — отвечаю, делая вид, что предложение меня ничуть не смущает.
— Хорошо, — Слава невесомо целует меня в губы.
Я иду к кухне, тут все просто. Раковина, электрический чайник, кружки я нахожу без труда. Чай стоит в первом от плиты ящике. Разливаю кипяток, добавляю сахар. Слава пьет такой же чай как и я, с двумя ложками сахара. Присаживаюсь за стол, поглядывая на погруженный в полумрак коридор. Какая же я все-таки глупышка… Чай… Я отодвигаю кружку, немного обливая пальцы горячим напитком.
— М-м-м, — машу рукой, остужаю.
Зачем я обманываю брата? Зачем предложила остаться у Славы? Чтобы пить чай?..
Я выхожу из гостиной. Квартира не такая большая, чтобы заблудиться. За первой дверью кабинет, а вот эта точно должна вести в спальню. Не знаю откуда у меня столько смелости, но я берусь за ручку и открываю дверь.
Я готовилась к этой ночи несколько дней. Выбирала красивое белье, посетила салон и избавилась от всей ненужной растительности на теле. А это больно! Очень больно. Моя кожа на ощупь как лепесток розы, да и пахнет так же. Я настоящая куколка. Не представляю какой мужчина смог бы от меня отказаться.
Слава спит. Он так и не переоделся, лежит поверх застеленной кровати, только пиджак закинут за кресло.
Я несмело подхожу к кровати, присаживаюсь на край.
Подушечки пальцев покалывает от желания прикоснуться к мужскому лицу. Провести вдоль линии бровей, очертить губы, коснуться пробивающейся щетины. Но я медлю. Боюсь, что он откроет глаза и тут же прогонит меня.
Вспомнит, что я для него ребенок… сестренка лучшего друга… Но мне давно уже девятнадцать! Я взрослая женщина. И я люблю его.
Сегодня он не посмеется надо мной! Не скажет, что я глупышка и что мне нужно встречаться со своими ровесниками. Эта ночь изменит все. Слава станет моим первым и… единственным мужчиной.
Говорят, любовь длится три года. Как по мне, это глупость. Возможность оправдать неудачные отношения. Любовь — она на всю жизнь. Уверена, я не смогу полюбить другого мужчину так же сильно как Славу.
— Лиз, — удивленно шепчет мужчина, приоткрывая глаза. Осматривается, падает на подушку и ухмыляется.
— Ты забыл, что я приехала с тобой?
— Нет, — он мотает головой, растирая лицо ладонями. — Думал, что ты опять мне приснилась.
— Я тебе когда-нибудь снилась?!
Он садится, ерошит волосы, смотрит на меня исподлобья.
— Слишком часто, Ляль. Изводила меня. Кстати, здесь ты тоже уже была. Во сне, — он садится на край кровати, расстегивает верхнюю пуговицу на рубашке. — Поможешь?
Одну за одной я вынимаю круглые белые пуговички из петелек.
— Чай уже остыл, — зачем-то говорю, заполняя напряженную тишину. Именно напряженную, потому что мы оба понимаем, зачем я здесь. Я бы могла остаться в гостиной, но сама пришла в спальню. Я останавливаюсь. Рубашка заправлена в брюки, чтобы освободить ее, мне нужно расстегнуть ремень.