Глава 27

*Глеб*

Так хочется вдавить педаль газа до предела и вновь нестись по пустынной трассе, глотая километры, отключить мозг от ненужных мыслей и раздумий, чтобы сосредоточиться только на кайфе от скорости! Но я плетусь в дорожном заторе, медленно увеличивая расстояние между мной и оставленной в пустой квартире Занозой.

Ее ошарашенный вид, широко распахнутые глаза и почти немое удивление до сих пор яркой картинкой стоят перед моим взором. Видимо, сегодня день такой — шокирующий!

После ее откровения еще долго прихожу в себя, уставившись в захлопнувшуюся с грохотом дверь. Начальник службы безопасности подтверждает наличие у Ксении малолетнего спиногрыза. Дату рождения малого, как и то, кто его отец, не выясняю по той простой причине, что мне это нахер не нужная информация.

Мысли скачут хреново запущенным пинг-понговым шариком, одна бредовее другой, но ту, в которой маленькое чадо может быть моим, обрубаю на корню. Да, у нас был секс, много секса, но и пачка с презервативами была израсходована полностью. В этом вопросе я педантичен до чертиков. И в тот раз осечек точно не было! Да и сроки не совпадают.

Ну, а если что-то пошло не так, вряд ли бы Ксения пряталась от меня! Пришла бы еще беременной с определенными требованиями. На кой ляд ей весь этот цирк?! Правильно: ни на какой! Так что это всего лишь потребует небольшой корректировки планов, а в остальном…

Ребенок! Бля, у нее ребенок! По большому счету, мне должно быть все равно, ведь так? Но отчего-то противный холодок пробегает по позвоночнику, а в груди, наоборот, обжигающим жаром собирается тяжелый ком злости. За кого она меня принимает, раз так поступает?! За бездушного ублюдка, не способного понять чувства матери и спокойно разлучить ее с маленьким ребенком?!

Да, блядь, меня клинит на Занозе так, как не клинило ни на одну бабу до нее. Никогда в жизни так не заморачивался в вопросах поиметь ту, которую хочу именно сейчас, а для этой готов поступиться собственными правилами и лавировать в выборе места и времени!

Сука судьба… или кто там управляет нашими жизнями? Почему чем больше времени она рядом, тем сильнее я в нее влипаю?

Сжимаю руль до хруста и резко выкручиваю его, меняя маршрут. В офисе полно работы, а я еду в гости к матери с отчимом, давно у них не был. Во время пути успеваю связаться со Стасом и перекинуть на него и Лену часть дел, остальные вопросы подождут до завтра. А сегодня я выключу начальника и побуду сыном.

После возвращения из Европы родители обосновались в загородном коттеджном поселке; вроде, и недалеко, но в выходные всегда находятся какие-то дела, мешающие прыгнуть в автомобиль и укатить к ним, может, даже и с ночевкой. Мама часто обижается из-за этого, так что мое появление на пороге воспринимает с искренним радушием.

— Глебушка! — раскинув руки в стороны, встречает она меня на террасе. — Что-то стряслось? — тут же окидывает меня пристальным встревоженным взглядом.

— Привет, ма! — обнимаю ее. — С чего ты взяла?

— Ну, ты у нас в разгар рабочего дня, — хмурясь, констатирует факт мама. — Это не может не насторожить.

— Дорогая! — раздается бас с порога. — Прекрати надумывать несуществующие страшилки! — осаждает ее отчим и протягивает мне свою широкую ладонь для крепкого рукопожатия.

Было время, когда он и на порог бы меня не пустил, считая меня сволочным ублюдком, надругавшимся над его старшей дочерью. Доказывать свою правоту и непричастность к произошедшей трагедии было бессмысленно. Да, я трахался с Лизкой, даже был в нее влюблен, как тогда считал. Но эта, на первый взгляд, наивная милашка параллельно крутила роман с другом своего отца, а когда залетела от него и пришла с положительным тестом, тот сунул ей деньги на аборт и крайне грубо объяснил, что будет, если она не послушается или, не дай Бог, припрется со всей этой херней к его жене.

Аборт был сделан, только что-то пошло не так, и осложнения привели к тому, что отчим узнал о беременности. Вот только любимая папина дочка, рыдая, рассказала совсем другую историю — ту, в которой сволочью, свершившей с ней все это, был я, мало того, меня она не любила и забеременела не по своей воле, а после принуждения.

Ей тогда было восемнадцать, мне — двадцать три. Я с пеной у рта пытался донести до отчима всю правду, вот только доказательств у меня не было, а у Лизки была видеозапись с нашим пылким сексом, и если не разбираться, то на первый взгляд все выглядело именно так, как она рассказала отцу. Он поверил ей, а я на долгое время вычеркнул их из своей жизни, уехал в Россию и общался по телефону лишь с матерью, так, кстати, и не узнавшей причин столь скорого моего отъезда и нежелание приезжать в гости.

Спустя время правда все же выплыла наружу. Лизка сама и прокололась. Отчим звонил, каялся, просил прощения, и ради матери я переступил через себя, оставив эту историю в прошлом. Вот только милашкам с большими наивными глазами я до сих пор не верю.

Жить легче, когда эмоции на замке, а чувства отключены.

Несколько часов провожу за общением, поедая вкуснейшую мамину стряпню: мясное рагу, блинчики, компоты и много чего еще. Отдыхаю душой, забыв на время обо всем, что происходит за воротами родительского очага.

В город возвращаюсь сытым, довольным и каким-то умиротворённым. Не поднимаясь в свой пентхаус, а, выйдя из лифта, жму на клавишу видеодомофона и в ожидании, когда Заноза откроет мне дверь, рассматриваю детскую коляску, стоящую рядом.

Какие чувства во мне вызывает данное транспортное средство, не могу понять, но явно не то, какое должно бы. Мне же безразлична вся эта херня и абсолютно все равно, на каком убожестве она возит своего ребенка. Ведь так? Наверно, да! Вот только отчего-то в мыслях моментально возникает самый бредовый сюжет в моей жизни, в котором я покупаю в детском магазине самого навороченного и мегаудобного монстра детской промышленности в сфере передвижения. И тут же больная фантазия выдает следующий кусок видеоряда: моя Заноза, катящая эту коляску по тенистой аллее парка, пока я, отлучившись на пару минут, покупаю сладкую облачную пакость!

Ментальный подзатыльник моментально выветривает из головы всю эту сопливую муть, а щелчок отворяющегося замка возвращает в реальность.

— Ой, добрый вечер, Глеб Сергеевич! — Малолетняя зараза обливает меня, словно из ушата, приторным лицемерием. Улыбается, стоя на пороге и явно не горя желанием впускать меня в квартиру. — А Ксюша пока занята, — поет она, наращивая обороты моего негодования.

Но вредная сестра Ксении с ее «дружелюбием» не срывает предохранители на чане моего благодушия так, как раздающийся мужской голос.

— Ксень, я повесил шторы в спальне.

— Спасибо, — тепло отвечает моя Заноза и скрывается в одной из комнат в глубине квартиры.

Успеваю заметить лишь темную макушку малыша у нее на руках, и забрало падает, переводя меня в режим злого огнедышащего дракона. Какого хера она позволяет себе такую вольность?! Как привести мужика в предоставленную мной квартиру? И вообще, могла бы и оплатить дизайн под ключ. Что за скупость?! Не из своего же кошелька оплачивает. Ну, или меня бы попросила…

Грубо отодвигаю в сторону ехидно улыбающуюся девчонку. Решительно шагаю по квартире, даже не обращая внимания на внесенные изменения. Плевать! Мысль о том, чтобы забрать ее в свой пентхаус, даже с маленьким спиногрызом, мигает красной лампочкой в буре нарастающих волн негодования.

— Глеб, — тормозит меня за шаг до взрыва голос Ксении, появившейся предо мной, — прости, не ждала тебя раньше пяти. Но я готова, и мы можем идти.

Она тараторит на одном дыхании, оттесняя меня от закрытой двери в комнату.

— Риша, мы уходим, — кидает она в сторону. — Максим засыпает, не шумите сильно, хорошо?

— Угу, — раздается совсем близко. — Мы будем вести себя прилично.

— Обещаю, — вторит ей тот самый мужик.

Оборачиваюсь и сталкиваюсь взглядом с парнем не намного старше Ксении. Не качок, но спортивными тренировками в зале, не пренебрегает, да и налицо интеллект явно выше среднего. Недоброжелательность к этому типичному представителю современной молодежи у меня не пропадает окончательно, но значительно снижается, пропорционально росту уверенности в том, что «этот точно не герой ее романа». Да еще и блондин.

— Пойдем. — Ксения отвлекает меня от сканирования парня, смотрящего на меня с открытым безразличием. — Опаздывать на деловую встречу неприлично.

Маленькая ладошка цепляется за мое запястье, клеймя прикосновениями нежных пальчиков. Заноза тенет меня в сторону прихожей, где, все так же крепко держась за мою руку, пытается надеть босоножки на опасно высокой шпильке. Первым порывом хочу запретить ей эти орудия психологической пытки, но затем, подтолкнув её чуть в сторону, усаживаю на пуф. Как чертов принц, опускаюсь на одно колено и помогаю «золушке» с ее туфельками.

Она замирает испуганным кроликом, почти не шевелится и даже не дышит. А я, как идиот, улыбаюсь, застегивая тонкие лямочки на её щиколотке, на этот раз не скованной невесомым капроном. Не отказываю себе в удовольствии и прохожусь подушечками пальцев вверх к подколенной ямке, замираю на миг, чтобы поймать неровный вздох Занозы.

Вся злость испаряется, словно робкие капли долгожданного дождя с раскаленного асфальта, а душу наполняет желание послать полем деловую встречу, сгрести Занозу неандертальским способом, закинув на плечо, и утащить в свою новомодную берлогу.

— Ой, вы еще здесь? — с наигранным удивлением восклицает неугомонная ехидна, ломая ауру нарастающего кайфа от элементарной близости желанной малышки.

— Уже уходим, — спохватывается Ксения.

Быстро подскакивает и в своем рвении побыстрее скрыться, прикладывается коленом к моему, ни в чем не повинному носу. Незавуалированное ругательство слетает с моего языка, и, по большому счету, в адрес нахалки, умеющей «вовремя» появиться. На глаза наворачиваются непроизвольные слезы, а я зажмуриваюсь, стараясь успокоить себя и неприятное ощущение в пострадавшей части тела.

— Прости, прости, прости… Я нечаянно…

Ксения причитает, хватаясь за мою ладонь, в попытке убрать ее от носа и, видимо, оценить степень повреждения.

— Надо холод приложить, — как заправская медсестра, командует она и тянет меня на кухню.

— Не надо, — отмахиваюсь, перехватывая ее руки и останавливая на полпути. — Все нормально.

— Правда? — В её голосе и глазах столько переживания и заботы, что я готов и другие части тела подставить под ее удары, лишь бы получать потом вот такую первую помощь.

— Правда, — выдыхаю, и мы все же покидаем квартиру.

Уже в лифте Ксения извиняется, что в ее скромном багаже не нашлось вечернего наряда, а я, отмахнувшись от такой мелочи, позволяю воображению разгуляться по полной в сценарии избавления Занозы от стильного платья-«футляра» цвета синего неба, под стать ее глазам.