18 глава

Стелла

— Ты готова? — в комнату заглядывает Аленка, придирчиво окидывает меня оценивающим взглядом, кивает головой, явно одобряя вязаное платье с горлом.

Щипаю себя за щеки, чтобы хоть чуть-чуть придать румянца лицу, а то бледная как смерть. Расчесываю волосы, оставляя их распущенными.

— Кажется, да! — заставляю себя улыбнуться отражению в зеркале. Какое я приняла решение? Еще никакого, гоню из головы мысли о возможной беременности. Меня мутит от предположения, что могу носить ребенка от Булата.

— Мам, пап, мы в город погулять! — Аленка еще накануне предупредила родителей, что собираемся развлекаться в городе весь день, а на самом деле — в клинику.

Подруга звонила своей тетке, та сказала, свободная запись будет только после Старого Нового года. Я, конечно, могла сама давно съездить в соседнее село, где есть аптека, и купить тест, дабы не мучиться. Только вот духа на это не хватало, все еще надеялась, что мои «гости на красной машине» прикатят со дня на день. Однако критических дней нет. Пришлось дождаться выходного Алены, придумать причину для родителей и собраться.

Позвонила Наталье Олеговне, наврала о своей болезни, попросила перенести все важные встречи на следующую неделю, перепоручив некоторые дела замам.

Эмин позвонил сразу, едва ему донесли, что я не явилась в первый после праздников рабочий день. Не стала отвечать, написала смс-ку, что в деревне у Алены сильно заболела, лежу в кровати с температурой и без голоса, планирую задержаться тут, пока не выздоровею, он согласился с моим решением, попросил писать о своем самочувствии. Заботливый Эмин, в этом весь он: переживает за всех, кого ему доверили.

Город нас встречает своей провинциальной суетой, движухой, но не такой как в Москве, хотя даже в пробке застреваем. Перед приемом у врача заезжаем в торговый центр, чтобы перекусить.

— Как ты себя чувствуешь? — Алена внимательно смотрит мне в глаза, я их отвожу в сторону, разглядывая витрины.

— Обычно. Подташнивало утром, но стакан воды с лимоном помог.

— Все будет хорошо, Стелл, ты справишься, я верю в тебя!

— В смысле? — вскидываю удивленно брови.

— Ну, ты же оставишь ребенка, если вдруг беременна?

— Ребенка? — усмехаюсь, зло сверкая глазами. Вспоминаю Булата и его отвратительное поведение, его жестокость и оскорбления. — От этого человека я ничего не оставлю! Как в прямом, так и в переносном смысле!

— Стелл, но малыш же не виноват, — осторожно замечает подруга. Да, ребенок действительно не виноват в сложившейся ситуации.

Мы заходим в кафе, садимся за столик, делаем заказ. Я задумчиво кусаю губу, смотря в окно. Оставить ребенка? Можно убедить себя в том, что крошка ни в чем не виноват, но вот видеть перед глазами последствия этой ненавистной ночи не хотелось бы. Есть еще причина, почему не рассматриваю такой вариант, как родить для себя: Булат тогда навсегда войдет в мою жизнь и будет ее отравлять одним своим присутствием, принуждать делать то, что угодно ему. Я на все сто процентов уверена, он не оставит нас с ребенком в покое, даже если женится и родит в браке кучу законных наследников. Я его наваждение, его наркотик, его зависимость.

— Стелл, — Алена выдергивает меня из размышлений, вопросительно смотрю на подругу. — Ты серьезно решила делать аборт? Может, рассказать все отцу ребенка, и он женится на тебе?

— Ты серьезно? — смеюсь, — я на сумасшедшую похожа?

— Любому поступку можно найти оправдание.

— То, что он сделал — оправданию не подлежит. Я не собираюсь ему ничего рассказывать, тем более таким способом вынуждать на себе жениться. Даже если и решила бы оставить этого ребенка, то смогла бы себе позволить содержать его без присутствия отца. Булат мне не нужен ни в качестве отца, ни в качестве мужа, ни любовника и подавно.

— Я понимаю, что у вас не совсем нормальная близость была, но, признайся, если бы этот ребенок был от Эмина, ты сделала бы аборт?

— От Эмина? — переспрашиваю, а у самой от одного имени все тело дрожит, мысли резко стопорятся, пытаюсь осмыслить сказанное Аленой. — Я не думала об этом. Но… — улыбаюсь, мечтательно смотря поверх головы подруги куда-то в пространство.

— Если бы этот был ребенок от Эмина, я бы его любила сильно-сильно, он бы стал моим лучиком, моим солнышком, моей нежностью и нерастраченной любовью. Я бы полностью растворилась в этом малыше.

— И тоже не сказала бы?

— Нет. У него своя семья, ребенок. Зачем рушить то, что там очень чтят и берегут. Мне бы с лихвой хватило иметь его частичку для себя. Я его уважаю, даже несмотря на то, что промолчал и поддался слабости, он живой человек, но самый лучший. Для меня! — смахиваю слезы с щек, рассматриваю потолок, жду, когда поток воды из глаз прекратится. — Не знаю, что чувствую к Эмину, но при мысли о нем мне тепло и хорошо. Я не боюсь его вообще, в отличие от Булата. А Булат…псих, если он узнает о ребенке, то просто свяжет меня по рукам, не даст свободно дышать и пытаться строить с кем-либо отношения, будет считать меня навсегда своей собственностью. Мне никак нельзя иметь от него ребенка: ради себя и своей жизни. Понимаешь?

— Да, — глухо соглашается Алена.

Далее перекус проходит в молчании, после этого неторопливо возвращаемся к машине, едем в клинику. За стойкой администратора нас встречает с улыбкой девушка Вера, если верить табличке с именем.

— Добрый день, Стелла Станиславовна, доктор Добронравов ожидает вас в 305 кабинете.

— Это мужчина? — сглатываю, чувствуя, как страх прячется у меня под сердцем, я не готова довериться мужчине, кем бы он не был. И почему заранее у Алены не уточнила, к кому она меня записала: к мужчине или к женщине.

— Да, Сергей Артемович.

— Стелла, — Алена оказывается рядом, видимо, замечает, как я побледнела. — Тетя сказала, что он лучший!

— Ты знала?

— Да, но не стала тебе говорить.

— Я не могу, Ален. Не могу…

— Все в порядке? — администратор Вера смотрит на нас обеспокоенно.

— Все хорошо, — Алена подхватывает меня под локоть и тащит к названному кабинету. — Стелла, ты должна себя пересилить. Это всего лишь врач, не мужчина, просто представь его бесполым. Поверь мне, он крутой, приезжает из самой столицы, к нему записываются заранее, а ты артачишься!

Упираюсь, сложно перебороть себя и объяснить подруге, как страшно ощутить на себе мужские руки. Я, наверное, теперь всегда буду ожидать от них самого худшего.

Алена открывает дверь кабинета и вталкивает внутрь, врач, сидящий за столом, вскидывает голову. Я жмусь к двери, ищу за спиною ручку, но она, как назло, под руку не попадается. Серые глаза заинтересованно окидывают меня с головы до ног, доктор кладет ручку на свои записи и переводит взгляд на монитор.

— Савицкая? — замираю от спокойного голоса, от его бархатистости, часто моргаю.

Как его там? Сергей Артемович, вроде. И приятный такой, интеллигентное холеное лицо, я бы даже назвала его красивым и мужественным, если бы не боялась.

Доктор жестом руки и мимикой приглашает меня присесть. Завороженно смотря ему в глаза, иду к указанному стулу, сажусь, складывая руки на коленях, как прилежная ученица.

— Что вас беспокоит? — открывает тонкую карточку, на чистом листе ставит дату и довольно разборчивым почерком что-то пишет. Молчу словно в рот воды набрала, слежу за тем, как двигается ручка по бумаге. Внезапно стержень замирает, испугано поднимаю глаза. Мужчина задумчиво смотрит на меня.

— Сколько вам лет?

— Я совершеннолетняя, — вызывающе задираю подбородок вверх, сердито сверкнув глазами. — Мне не требуется родительское разрешение для посещения врача.

— Это хорошо. Так по какому вопросу, — мельком взглянув на монитор, врач вновь смотрит мне в глаза, — Стелла Станиславовна, вы ко мне пришли?

— У меня задержка, примерно неделю. Может, больше.

— Тест на беременность делали?

— Нет, — тихо признаюсь, Сергей Артемович хмыкает, берет ручку, крутит ее в руках. У него красивые кисти рук, а из-под белых рукавов халата выглядывают манжеты голубой рубашки.

— Для начала можно было сделать просто тест, а потом бежать к врачу, но раз все наоборот, то давайте я вас осмотрю.

— Нет!

— Нет? — серые глаза прищуриваются, склоняет голову набок, отложив ручку в сторону. Он кладет локти на стол и подается в мою сторону. — Хорошо. Я так понимаю, с парнем вы не предохранялись, возникла задержка, теперь у нас два выхода: первый — покупаете тест на беременность, а второй — осмотр на кресле.

— Я куплю тест, вы правы, нужно было сначала его сделать, — вскакиваю на ноги с гулко стучащим в груди сердцем, торопливо иду к двери, но внезапно останавливаюсь, смотря на дверной косяк.

— Если я беременна, то ведь до двенадцати недель можно сделать медикаментозный аборт? — врач как-то подозрительно долго молчит, вынуждая обернуться к нему. Опять попадаю под гипноз стальных глаз, даже делаю шаг к его столу, в итоге возвращаясь на покинутое место.

Мы некоторое время молчим, Сергей Артемович постукивает ручкой по карточке, пристально меня рассматривая. Он, конечно, не батюшка, но я внезапно понимаю, что кроме Аленки могу признаться в случившемся и ему.

— Меня изнасиловали, — шепотом признаюсь, устремляя глаза на мужские пальцы, ручка замирает в воздухе. — Поэтому я не хочу этого ребенка, не хочу ничего, что будет напоминать об этом событии.

— Родители знают об этом?

— Нет. Они умерли в прошлом году.

— А другие родственники? Брат? Сестра? Тети? Дяди?

— Нет. Я сирота, — Сергей Артемович шумно выдыхает из легких воздух, а мне стыдно поднять на него глаза.

— Он был один или их было несколько?

— Один. Мы с ним знакомы.

— Красавчик! — выплевывает с презреньем мужчина, заставляя вскинуть на него глаза. Вижу, что смотрит сердито, но, кажется, злится не на меня. — Ты на него заявление написала в полицию?

— Нет. Его бы все равно брат отмазал.

— Чудесно, семейка уродов! — в голосе полно осуждения. Доктор встает со стула, обходит стол, присаживается на корточки передо мною. Сейчас его глаза смотрят на меня участливо, они светлые, как серебро.

— Стелла, — мягко произносит Сергей Артемович, беря мои ладони в свои. — Давай я тебя осмотрю, после этого будем решать, что нам делать!

«Нам» в его устах почему-то греет душу, располагает к себе, и мне хочется довериться этому незнакомому человеку. Я его не боюсь, страх уходит сразу, как только он берет мои руки, тепло кожи передается мне, а внутреннее напряжение отпускает. Еще чувствую, что он, действительно, сопереживает мне, осуждает насильника.

— Все будет хорошо, Стелла, верь мне! — и я верю, робко улыбаюсь в ответ на его ободряющую улыбку.

— Вот и славно. За ширмой кресло, иди и ложись. Обещаю быть аккуратным.

— Спасибо.

— Пока не за что!