34 глава

Уже полночь, а Эмина все нет. Вытянулась на диване, поглаживаю свой живот и смотрю в потолок. Игорь привез домой, ничего не стал спрашивать, отговаривать, лишь сказал, что надеется на разумность моих поступков. Разумность? Я готова Эмина простить, забыть причины, которые побудили его уйти от меня, и свое решение жить без него. Потому что без него не живу, а существую. Эмин пахнет моим счастьем. Именно моим, именно по этому запаху я узнаю его из тысячи. Так что ничего удивительного, что в ресторане я почувствовала его присутствие еще до того, как увидела. Кому-то покажется это сущим бредом влюбленной дуры, кто-то покрутит у виска.

Слышу, что подъезжает машина, стараюсь максимально быстро добежать до двери и открыть Эмину ворота. Нетерпеливо пританцовываю возле окна, наблюдая, как во двор въезжает черный джип. Эмин появляется через минуту, подходит к задней дверке, извлекает огромный букет цветов и какой-то пакет. Я еле сдерживаюсь, чтобы не выскочить на улицу к нему навстречу. Знаю, что будет сердиться, поэтому жду возле двери, как самая верная, любящая жена.

— Эмин… — выдыхаю имя, когда он заходит в дом. Не даю ему времени ни раздеться, ни положить цветы и пакет, крепко вцепляюсь в лацканы пальто, припадаю к прохладным губам. Целую жадно, прижимаюсь всем телом в жажде стать еще ближе, так близко, как никогда. Боже, какой же Эмин вкусный! Родной! Желанный!!!! Какая же я глупая, что так долго жила без него, без его дыхания. И по фигу, что между нами его жена, ребенок! Сейчас мне это кажется уже неважным. Потом буду осуждать себя за эту слабость, сейчас он мне необходим, как глоток свежего воздуха.

— Ш-ш-ш, Стелл, торопыжка ты моя! — Эмин отстраняется, целует уголок рта.

— Я так скучала! — плачу. Беременность сделала меня чрезмерно сентиментальной, могу расплакаться от любого пустяка.

— Почему ты плачешь? — его улыбка вызывает еще больше слез, Эмин явно растерян, осторожно обнимает меня одной рукой, положив цветы и пакет на стоящий в холле стол.

— Я так скучала, так скучала!

— И от этого плачешь?

— Я от счастья плачу, что ты вновь рядом! — отстраняюсь, смотрю в уставшие глаза, замечаю морщинки в уголках. Обхватываю ладонями его лицо и глажу по небритым щекам, по носу, губам, словно пытаюсь саму себя убедить в том, что он действительно передо мною.

— Можно я разденусь?

— Да, конечно, — смущенно отступаю от Эмина, он ласково целует меня в кончик носа, снимает пальто, пиджак, ботинки. Закатав рукава рубашки, берет пакет и цветы.

— Это тебе! — прячу свое зареванное лицо в букете, прячу там же свою счастливую улыбку. Он секунду меня рассматривает, потом направляется на кухню. Плетусь следом, достаю вазу. Эмин в это время берет бокалы, из пакета извлекает бутылку вина. Наливает совсем немного себе и мне. Иду к холодильнику, достаю нарезанный сыр и овощи. Мне постоянно надо что-то грызть, отрываюсь на сыре, овощах и орешках. Хорошо, что пока нет причуд вроде клубники с селедкой.

— За встречу! — беру бокал, ломтик сыра и жду реакции Эмина.

— За встречу! — чокаемся. Между нами напряжение, которого в первую минуту встречи еще не было. Возникшая неловкость нервирует, сажусь на барный стул и опускаю глаза в бокал, свободная рука ложится на живот.

— Я развелся.

Вскидываю на Эмина глаза, не веря услышанному. Развелся? Как это?

— Разве у вас можно разводиться?

— Не желательно, но можно, в моем случае все было не так просто, — наливает себе еще вина, мне не предлагает. — Я женился на Амине, спасая ее от смерти. Ее угораздило влюбиться в русского, а Асхад, ее брат, просто на дух не переносит все, что связано с русскими. Когда вскрылась правда, что Амина и Андрей не просто встречались, а между ними была близость, которая вылилась в беременность, Асхад готов был убить их обоих. Не знаю, как Андрей выжил после избиения, но выжил.

— А ты женился на Амине?

— Да, я женился на Амине, Асхад мне брат, я и жизнь за него отдам, если попросит. Свадьба была полной неожиданностью для моих, но они не были против, мы все друг друга знали, знали, кто из какой семьи.

— Значит, Паша не твой сын…

— Нет. Я с Аминой только спал в одной кровати, но никогда между нами не было никакого секса, она для меня как сестра, мне ее было жалко. Сейчас понимаю, что поступил не очень разумно, мне бы пришлось позже жениться во второй раз, чтобы иметь своих детей! — глаза Эмина опускаются на мой живот, он сводит брови к переносице. — В принципе на тот момент меня все устраивало, пока не познакомился с тобой. Волею судьбы ты оказалась под моей опекой, меня очень сильно влекло к тебе, но я понимал, что отношения между мусульманином и христианкой, между женатым мужчиной и свободной девушкой без обязательств — невозможны.

— Ты держался, как мог, до последнего!

— Как мог, — усмехается, допивает вино и опять наполняет бокал. — Когда спасал тебя с той вечеринки, где тебя накачали черт знает чем, готов был тому придурку свернуть шею голыми руками за то, что он тебя трогал… Трогал так, как хотелось именно мне. И, правда, не жалею ни о чем. Каждая наша близость для меня была нечто большим, чем просто секс. Меня выворачивало от мыслей о тебе, невообразимо тянуло обратно. Все чаще и чаще стал задумываться о том, что жить с нелюбимой женщиной — хуже наказания и не придумаешь. Амина так же страдала, как и я, мы оба были заложниками наших традиций и принципов. Я старался внушить Асхаду мысль, что его сестра несчастна со мною, что нет ничего ужасного в ее любви к русскому, который ради нее готов был не только пройти через все условности женитьбы, но и сменить веру.

— Ого! — я потрясена услышанным, шокирована силой любви незнакомого мне мужчины, который готов идти на такие жертвы.

— В последнюю нашу встречу я не должен был так поспешно уходить от тебя, ничего толком не объяснив. Амина летела к Андрею с ребенком, чтобы сбежать с ним. Знаю, это мое упущение, но тогда утром просто не оставалось времени на разговоры, а до этого как-то было не до душевных бесед.

Возникает пауза. Я верчу в руках бокал, Эмин вновь наливает себе вино до последней капли, берет ломтик сыра и жует его, смотря рассеянным взглядом в окно, думая о своем.

— Перед отъездом в Грозный хотел поговорить, попросить понять меня и дождаться, пока разрулю ситуацию Амины и Андрея. Тебя не было дома, разговаривать по телефону ты отказывалась. В общем, я решал свои и чужие проблемы, не понимая только для чего. Наивно полагал, будто мне хватит трех месяцев, чтобы установить отцовство Андрея, подать на развод и отправить Амину с ребенком из страны. В Грозном оказалось невозможно сделать все тихо и незаметно, где все друг другу кем-то приходятся.

— И как ты в итоге развелся?

— Мне пришлось заключить долгосрочный контракт с финнами, открыть офис в Питере, чтобы без каких-либо подозрений со стороны Асхада вывести Амину и Пашу из города. Было столько лишних телодвижений, в какой-то момент стал понимать, ни черта у меня не получается им помочь. Асхад стал что-то подозревать, мать устраивала истерики по поводу того, что я теперь набегами дома, лишил ее права видеться с внуком. В общем, было трудно, я так хотел просто приехать к тебе и посидеть рядом… — сколько боли чувствуется в его голосе, не передать словами, я физически ощущаю всю тяжесть, что лежала на плечах любимого. Эмин ставит бокал, трет лицо, зачесывает волосы назад, сцепив сзади на шее пальцы в замок, и прикрывает глаза. В эту минуту хочется его просто обнять, но не смею, зажимаю руки между коленками.

— Они теперь вместе?

— Что? — Эмин непонимающе смотрит на меня, потом, видимо, осознает, о чем спрашиваю. — Да. Руслан сказал, что все у них хорошо.

— Руслан?

— Этот тот человек, с которым ты меня видела в ресторане.

— Асхад смирился?

— Нет. Если бы ни Руслан, он бы застрелил и Амину, и Андрея, не пожалел бы и Пашу. Я помог ей, пожертвовав дружбой с ее братом, — и столько тоски в этих карих глазах, в них явно читается, Эмин до сих пор переживает по поводу того, что его дружба с Асхадом не выдержала такого испытания.

— Жестоко! Она всего лишь хотела любить и быть любимой. Почему у вас мужчина может жениться на русской, а девушка лишена такого права?

— Не знаю. Никогда не задавался таким вопросом.

Вновь молчим. Я рада за Амину. Даже восхищена ее желанием быть с любимым, несмотря на запрет брата, несмотря на то, что теперь не сможет увидеть близких. Надеюсь, Андрей не даст ей повода пожалеть о содеянном. Смотрю на Эмина. Он действительно выглядит очень уставшим.

— Давно в Москве?

— Нет, сегодня днем приехал из Питера, сразу же встретился с Русланом, потом он пригласил меня посидеть в ресторане, где, собственно, ты меня и увидела. Кстати, почему ты на меня вылила воду?

— Приревновала, — тихо признаюсь, опуская глаза на столешницу кухонного островка. Стыдно, очень стыдно, что не сумела себя сдержать и поступила как истеричка. Хорошо, что это Эмин, а не его друг Руслан, тот бы меня точно линчевал за такую выходку на глазах своих товарищей.

— К кому? Я вроде сидел в окружении мужчин.

— Зато в женском туалете две особы решали, кому ты достанешься.

— Вот оно что, а я ломал голову, какая муха тебя укусила! — посмеиваясь, Эмин берет бокал, допивает свое вино. — Как насчет тебя?

— В смысле?

— Ну, ты была не одна в ресторане, с каким-то щеголем, который еще упомянул какого-то Сергея!

— Ты ревнуешь?

— Всего лишь любопытствую. С двумя крутишь?

— О, нет, — махаю руками, смеясь. — Игорь типа старшего брата, оберегает меня. Мы с ним познакомились на кладбище в день годовщины смерти родителей! Потом столкнулись по работе, с тех пор дружим, — о том, что почти всю свою биографию рассказала Игорю, Эмину не говорю, как и не делаю акцент на том, что именно он обещал поехать со мною на кладбище.

— А Сергей? — крутит в руке бокал, поглядывает на меня сквозь полуопущенные ресницы. Как-то стремно признаваться, что Сергей подкатывает ко мне с перспективами на будущее, а я допускаю эти попытки стать ближе, чем есть.

— Пару раз встречались.

— Да? — не верит, это понятно по его ехидной улыбке и прищуренному взгляду. — Судя по тому, как этот Игорь беспокоился, что скажет Сережа, они явно знакомы и на одной волне!

— Пару раз встречались. Игорь считает, что он мне подходит.

— А ты как считаешь? — встречаемся глазами, облизываю губы. Как я считаю? Никак. Нет во мне никаких чувств, которые способны заставить меня упасть в объятия очаровательного врача.

— Я его не люблю, — выдерживаю пристальный взгляд Эмина, его глаза вновь смещаются вниз к моему животу. — Это не его ребенок.

— Я не спрашивал.

— Ты смотрел.

Он поджимает губы, вижу, напрягся, крутит без конца пустой бокал, незаданный вопрос так и висит между нами. Я слезаю со стула, подхожу к Эмину и встаю перед ним. Наши глаза встречаются, грустно улыбаюсь, видя какая нешуточная борьба разворачивается в нем.

— Эмин… — беру его за руку, прикладываю раскрытую ладонь к щеке. Пальцы дрожат.

— Я смогу. Ради тебя! — понимаю, что действительно ради меня он сможет через себя перешагнуть. Это лучшее признание в любви, чем банальное «я тебя люблю».

— И ради себя тоже, — сжимаю его ладонь, к которой прижималась, опускаю ее на живот. Дергает руку, но удерживаю, смотря ему в глаза. — Я думаю, наш ребенок достоин любви как мамы, так и папы.

Эмин секунду переваривает услышанное, гладит живот. Я не шевелюсь, боюсь даже дышать, видя, с каким трепетом он трогает меня. Задирает футболку до груди, словно хочет убедиться в действительности моей беременности, опускается передо мною на колени. Ком стоит в горле, а глаза уже на мокром месте, не трогаю Эмина, хотя очень хочется коснуться его волос. Осторожно целует, замирает, прикрыв глаза. Мое сердце чуть ли не выпрыгивает из груди, уже не сдерживаюсь, слезы текут по лицу от переполняющего до краев счастья.

— Он пинается! — восторженно шепчет Эмин, когда малыш толкается в животе. Я шмыгаю носом, киваю головой, хоть на меня и не смотрят. Еще один толчок, его губы целуют то место, где только что шевельнулся малыш. Раньше только я ловила пиночки, теперь эту игру успешно осваивает Эмин. Кажется, этим двоим нравится играть друг с другом.