39 глава

— Я хочу спать! — Стелла вяло чистит зубы, а я вытираю волосы полотенцем после душа.

— Ложись, не думаю, что Ильяс сейчас проснется.

— Я похожа на зомби! — недовольно бурчит женушка, рассматривая себя в зеркале. На секунду замираю, окидывая ее внимательным взглядом.

Полюбившиеся мне округлости ушли. Стелла теперь на жесткой диете. Не из-за фигуры. Из-за сына. У него начались колики. Теперь стал догонять, отчего в свое время постоянно плакал Паша. Но то чужой ребенок, мне было его жалко, но не возникало желания как-то помочь. Если я был дома и не накануне важной встречи, то брал Ильяса себе у уставшей Стеллы. Почему-то на моей груди, при контакте кожа к коже, он засыпал быстро и надолго. Высыпались двое: сын и жена, я — нет.

Стелла полностью посвящала себя малышу. Домашние заботы ранее на ней не лежали, сейчас и подавно. Я пропадал на работе, но старался выходные полностью посвящать семье. Нравилось наблюдать, как меняется Ильяс, как он чему-то новому учится. Даже тешил себя мыслью, что малыш меня узнает. Сын полюбил водные процедуры с первого же дня, поэтому Стелла сразу нашла тренера по плаванью для грудничков, который приезжал на дом. Потом массажист. Еще фотограф. В общем малышка отрывалась, как могла, была бодра и весела, даже когда Ильяс плакал всю ночь. Иногда казалось, что она играет в дочки-матери. Но случались и дни, когда ее батарейка садилась, она потухала. Как вот сейчас. И да, сон бы жене не помешал, круги под глазами говорят о недосыпании.

Ловлю на себе жадный взгляд в отражении зеркала. Замираю с поднятой рукой, нахмурившись смотрю на Стеллу. Выразительно облизывает губы, распрямляя плечи.

— Это то, о чём я подумал?

Стелла поворачивается ко мне, против воли опускаю глаза на полупрозрачную ткань в области сосков. Сглатываю. Секс — это как запретная сладость для диабетика. Мне его не выдавали. Видел, что жена поглощена новой ролью, ей было не до меня. Я жалел любимую, хотел дождаться момента, когда сама на меня набросится. Видимо, дождался.

Стелла обвивает руками мою шею и прижимается всем телом. Дышит томно, водит носом по щеке, не спешит с поцелуями. Мои руки ложатся ей на ягодицы и задирают подол ночнушки.

— Ты вкусно пахнешь! — мурлычит жена, а я завожусь всего лишь от сексуальных ноток в ее в голосе. Кажется, эта «диета» сделала меня чрезмерно чувствительным.

— Ты тоже сладко пахнешь, так бы и сожрал! — втягиваю в себя любимый запах, стискиваю ее задницу, прижимая к возбужденному паху. Трётся об меня, от этого кровь в венах начинает закипать. Сейчас и кончу, как подросток. Смеюсь своим мыслям, Стелла хмурится.

— Что?

— Чувствую себя пацаном, у которого всё в первый раз.

— Почему?

— А ты как думаешь?! Месяц без секса!

— Рукоблудство не возбраняется.

— Только при помощи твоей руки! — похабно улыбаюсь, женушка удивленно вскидывает брови вверх, потом закусывает губу и кладет свою ладонь на мой член поверх полотенца. Сжимает его. Скалюсь, впиваясь в ее ягодицы пальцами. Дыхание сразу же становится у обоих тяжелым, прерывистым, воздух моментально пропитывается запахом секса.

— Божечки, как ты вкусно пахнешь! — Стелла целует в губы, страстно, ненасытно, дерзко. Обнимаю ее за талию, разворачиваю и припечатываю к стене. Чувства и нервы обострены, напряжены. Перехватываю инициативу в поцелуе, посасываю ее нижнюю губу, нежно проводя руками по бокам. Стелла покрывается мурашками и вздрагивает. Не от холода.

Вжимаюсь в любимую всем телом, медленно сходя с ума от прикосновений ее рук к себе. Смотрит с поволокой, ресницы трепещут, полураскрытые губы блестят от влаги. Целую в висок, медленно скользя губами к щеке, подбородку. Обхватываю ладонями полноватые груди, потираю пальцами сквозь кружево напряженные соски. Стелла выгибается, глухо стонет, тянет за волосы мою голову назад, присасывается к шее.

— Ниже… — хриплю, щипая ее соски, подставляя шею для засосов. Любит жена оставлять на мне метки.

— Пусть видят… — бормочет и прикусывает кожу возле плеча, сильно сжимаю ее груди. Двигаю бедрами. Между нами всего лишь полотенце. Сомнительное препятствие.

— Эмин… — Стелла дергает край полотенца, оно падает к ногам.

— Зря…

— Ничего ты не понимаешь! — возмущается тихо и медленно опускается на колени. Вид, конечно, открывается изумительный. Особенно на ее груди. Я шумно сглатываю, член еще больше напрягается, подергиваясь в сторону полураскрытого рта Стеллы.

— Уверена?

— Я хочу! — смотрит снизу вверх, от этой позы и готовности покорить меня, происходит мощнейший выброс крови в пах. Я могу уже кончить жене в лицо от одного ее дыхания на головку члена. Собираю длинные волосы и перекидываю на одну сторону, чтобы не мешали наблюдать, как Стелла будет активно работать своим чумовым ротиком и языком.

Посасывает, играет языком, периодически поглядывает на меня, ловит мою реакцию. Ободряюще улыбаюсь, сдерживая себя от желания погрузиться полностью в ее рот до самых гланд. Не умеет малышка еще полностью расслаблять горло. Пытается, но сразу же начинает давиться, смахивать слезы с глаз.

Накручиваю на руку волосы, кладу ладонь на голову. Голубые глаза вопросительно смотрят на меня, во рту член, и эта картина мне безумно нравится. Хороша-а-а-а… Поднимаю любимую на ноги.

— Всё плохо? — усмехается, пряча свой страх. Не отвечаю, целую её жестко, опуская лиф кружевной ночнушки вниз. Склоняюсь к одной груди, нежно сосу сосок, ощущая на языке незнакомую сладость. Запоздало доходит, что это грудное молоко. Рукой ласкаю другую грудь. Над головой тихо раздаются стоны, Стелла впивается ногтями мне в плечи.

— Эмин… — каждая буква имени пропитана каким-то нетерпением и просьбой. — Я хочу тебя! — всхлипывает.

— Ты чего? — вытираю слезки с щёк. — Всё будет! — разворачиваю ее в сторону раковин, к себе спиной.

— Нельзя же… — смотрит на меня через плечо, опираясь на столешницу. Я беру увлажняющее масло и ухмыляюсь.

— Доверься мне! — шепчу на ушко, задирая подол ночнушки, оглаживая бедра влажными от масла ладонями.

Скольжу по внешней стороне, плавно перехожу на внутреннюю, специально задеваю ее между ног, но особо не трогаю. Стелла наблюдает за мною в зеркале, прикусив нижнюю губу зубами, смотрю ей в глаза, прикасаюсь к клитору. Шумно выдыхает, прижимается к моим пальцам. Вращает бедрами, усиливая сама таким образом нажим. Нагибаюсь, оставляю дорожку влажных поцелуев вдоль позвоночника до ночнушки, не забывая на них подуть, вызывая мурашки. При этом мои руки не перестают ласкать жену между ног.

— Эмин! — стонет Стелла и упирается своей попкой в меня. Трусь членом между ее бедер, двигаюсь, имитируя проникновение. Во мне нет уверенности, что получится довести любимую до оргазма, когда она начинает дрожать, теснее жмется ко мне и замирает. Выдыхаю. Самому проще простого кончить. Смотрю в зеркале на колыхающиеся груди, сжимая ее ягодицы вокруг члена.

Последний рывок. Кайфую от блаженной пустоты внутри себя. Мы смотрим друг другу в глаза, как дураки улыбаемся. Стелла начинает тихо смеяться, разворачивается ко мне лицом, прильнув к моим губам.

— Почему ты раньше так меня не трахал?

— Я тебя не трахаю, Стелла, а занимаюсь любовью. Усекаешь разницу? — щелкаю ее по носу. — Любишь?

— Люблю!

— Я тоже люблю!

— Завтра нам месяц!

— Какой месяц?

— Эмин! — с возмущением бьет меня по плечу. — Илье месяц!

— А! Ты об этом!

— Это целый месяц!

— Ну месяц, как месяц! — пожимаю плечами, беру зубную щетку. Жена надувает губы. — Стелл!

— Ты так говоришь, словно ничего такого!

— А что такого? Ребенку исполняется месяц! Всего лишь месяц! Я не понимаю, зачем ты делаешь из этого целое событие!

— Ну конечно, куда тебе сухарю до таких мелких событий! — отворачивается от меня, рассержено снимает ночнушку и идет в душ. Чищу зубы, наблюдая за любимой, как она быстро ополаскивается и кутается в махровое полотенце.

— Стелла! — она замирает возле двери, услышав в моем голосе твердые нотки. — Давай без истерики!

— Хорошо.

— Подойди ко мне! — с неохотой поворачивается, с опущенной головой подходит. — Посмотри на меня! — не поднимает глаза, приходится самому приподнять за подбородок. Губы сжаты, в глазах затаилась обида. Обнимаю за плечи, уткнувшись подбородком в светлую макушку. Недовольно сопит, напряжена, но через пару минут расслабляется и прижимается щекой к груди.

— Завтра поедем куда-нибудь отмечать наш первый месяц!

— Правда? Ты не будешь задерживаться на работе? Мы поедем в ресторан? Мне тут на форуме мамочек порекомендовали отличный семейный ресторан! Вот и узнаем, правда он так хорош или нет!

— Хорошо.

— Ты самый лучший! — чмокает в губы, освобождается из моих объятий и вприпрыжку покидает ванну. Я качаю головой, смотря вслед жене. Дурашка.

***

— Когда ты приедешь? — Стелла сидит возле кроватки, следит за моими перемещениями туда-сюда между гардеробной и чемоданом.

— Думаю, через неделю, — кладу чёрный джемпер и смотрю на Стеллу. Она легонько потряхивает цветной мягкой погремушкой перед Ильясом. Он наблюдает за игрушкой.

— Я должен, Стелл.

— Я ничего против не имею. Это твоя семья, — не смотрит на меня, но понимаю, что накрутила себя. Подхожу к любимой со спины, обнимаю её и смотрю на сына.

— Она меня не примет. Я же не чеченка, не мусульманка. Не имею понятия, как вести хозяйство, как подчиняться мужу. Ты ничего не говоришь на эту тему, но я все понимаю, Эмин. И мне обидно за Ильяса, бог со мною!

— Думаю, всё будет хорошо, — целую в светлую макушку, возвращаясь к сборам.

— Ты предпочитаешь закрывать на это глаза, но проблема не исчезает! Ты, Эмин, находишься между нами! Между мамой и мною с сыном! Как долго ты будешь делать выбор? Кого в итоге выберешь, когда устанешь разрываться?

— Я не собираюсь никого выбирать! — цежу сквозь зубы, пытаясь унять раздражение и не завестись. — Вы с сыном — моя семья, а мать — это мать! И я не понимаю, о каком выборе ты говоришь!

— Что же, я другого и не ожидала, но знаешь, Эмин, это бесконечно не может продолжаться!

— Кажется, эти месяцы я неплохо справлялся, все довольны! К чему сейчас начинаешь нагнетать обстановку, тем более перед отъездом! Хочешь поехать со мною? Познакомиться?!

— Не ори! — Стелла вскакивает на ноги, шипит, чтобы не пугать сына криком. Делаю глубокий вдох, выдыхаю. Сверлим друг друга тяжёлыми взглядами. Жена считает себя правой, я с нею не согласен.

— Родителей не выбирают, Стелла! Какая есть, в любом случае она мне мать, и я обязан её защищать, оберегать и поддерживать! Потому, что так надо! Можешь со мною не соглашаться, устраивать скандалы, но подумай о том, как бы ты хотела, чтобы к тебе относился твой сын! — пауза затягивается, Стелла, скрестив руки на груди, изучает стену напротив. Поняв, что ничего не добился, застегиваю чемодан. Подойдя к кроватке, целую Ильяса в лоб, он мне улыбается беззубым ртом, суча ножками. Замираю возле Стеллы, смотрю на её профиль.

— В любом случае, тебе придётся смириться с таким положением вещей. Ясно? — я сердит на неё, за такой юношеский идеализм в отношениях. Иногда жена ведет себя не по годам мудро, но порой её неопытность проявляется во всей красе.

Не отвечает, все так же изучает стену. Я не трогаю Стеллу, хоть мне и неприятно уходить из дома на такой резкой ноте, но в этот раз жена не права, и мне нет смысла прогибаться под её позицию.

Спускаюсь с чемоданом на первый этаж, любимая злючка чуть позже следует за мною. Внизу уже поджидает Гена, чтобы отвезти меня в аэропорт. Оборачиваюсь. Жду, что сейчас извинится, но она лишь задирает подбородок и с вызовом смотрит мне в глаза.

— Я позвоню, как прилечу! — не подхожу к жене, не целую на прощание, как бывало ранее. Надеваю пальто, беру чемодан и с Геной покидаю дом. Сидя в машине, вижу Стеллу возле окна с Ильясом. Сердце рвется к ним, но сжимаю кулаки на коленях и отворачиваюсь.

***

— Эмин! — Сана виснет на шее, едва успеваю переступить порог дома. — Ты бы сказал, что приезжаешь, мы бы тебя встретили!

— Мама знала! Как дела? — чмокаю Сану в щечку, снимаю пальто. Беру свой багаж, направляюсь к лестнице, но замираю. — У нас гости? — в столовой накрыт стол.

— Придут родители и сестра Радика!

— Типа семейные посиделки?

— Типа того. Еще будет дядя Салих! Почему сейчас только март??? Я уже хочу май!

— Так торопишься побыстрее покинуть наш дом?

— Я хочу свой дом. Что в этом плохого? — щурится и надувает губы. — Или ты хочешь, чтобы я, как Иман, училась?

— Это было бы идеально, я считаю, что у тебя должно быть что-то ещё, кроме семьи.

— Не слушай его, Сана! — со стороны кухни появляется мама. Улыбается мне радостно и распахивает объятия.

— Мама! — обнимаю ее, прикрывая глаза, когда меня тепло обнимают в ответ. Почти как в детстве, когда я был еще ее гордостью.

— Как долетел?

— Нормально. Всё хорошо? — заглядываю в карие глаза, она треплет меня по щеке.

— Теперь, когда мой сын дома, мое сердце спокойно. Ты надолго?

— На неделю. Потом дела. Мам, нам надо поговорить!

— Да, согласна, поговорим потом, а сейчас некогда! — мама кому-то улыбается за моей спиной. Поворачиваюсь. В холл заходят люди.

— Арзу! Мадина! Рада вас приветствовать в нашем доме!

— Я смотрю, сын приехал! — полноватый мужчина, раздевшись, идет прямиком ко мне. — Рад приветствовать, Эмин! — протягивает руку. Пожимаю, нацепляя самую очаровательную улыбку из своего арсенала.

— Седа! — вздрагиваю, смотрю на мамино восторженное лицо, когда она обнимает милую черноволосую девушку. Седа — Звезда. Стискиваю зубы, не забывая улыбаться. Моя Звезда, выслушав по телефону о благополучном прилете, сухо пожелала приятного вечера в кругу семьи.

— Эмин, познакомься с младшей сестрой Радика — Седой! Правда, миленькая? — мама держит за руку девушку, та украдкой меня рассматривает. Кошусь на родителей девушки, на ее брата за спиною моей сестры, на счастливую мать, кажется, начинаю понимать смысл этого вечера.

— Рад знакомству! — выдавливаю из себя банальные слова, пытаясь поймать взгляд матери, но она нарочно смотрит куда-то в сторону.

— Простите за опоздание! — появляется дядя Салих. — О, вижу, к ужину успел!

— Конечно, брат мой! Давайте к столу! — мама утаскивает за собою Седу, Сану и всех остальных, кроме дяди.

— Ну, как она тебе? Хороша! — дядя подходит ко мне и хлопает по плечу. — Мать счастлива, что в такой хорошей семье есть дочь!

— Меня спросить забыли!

— А чего тебя спрашивать! Ты всегда в делах, а собственных внуков хочется успеть понянчить не только матери, но и мне. Пусть и двоюродных!

— У меня есть сын, дядя Салих!

— Да в курсе мы, что Паша тебе не сын. Надо своего! Родного! — дядя сияет темными глазами и выглядит довольным собою.

— У меня есть сын! Родной! — чуть ли не по слогам произношу. — Как и жена, к сведенью! — сияние родственника заметно тускнеет.

— То есть?

— То есть я женат. И сыну уже месяц.

— Но…

— Да, не говорил. Хотел для начала рассказать матери, а потом уже и всем остальным объявить. А вы тут без моего ведома устраиваете мою личную жизнь!

— Эмин! Не заводись! Прошу тебя! — дядя суетливо оглаживает меня по плечам, рукам. — Ну кто же знал?! Кто знал!

Поджимаю губы, ставлю чемодан к лестнице. Кажется, в этом доме я ненадолго. С решительным выражением лица захожу в столовую. Мое место аккурат напротив Седы. Мама с Саной расставляет блюда на столе.

— Камила, присядь, не гоже суетиться вокруг нас! — Арзу смеется, мама смущается, а я с мрачным выражением наблюдаю за ее радостью, опасно прищурив глаза. Злость тихо клокочет в груди, только мысль, что это мать, женщина, которая меня родила, сдерживает мой гнев из последних сил. Дядя Салих обеспокоенно поглядывает то на меня, то на свою сестру.

— Эмин, твоя мама говорила, что ты ведешь бизнес в Петербурге, планируешь вернуться домой? — отец Седы смотрит на меня, я перевожу на него тяжелый взгляд.

— Нет! — мама замирает возле меня. В столовой становится напряженно. — Я собираюсь осесть в Москве. Со своей семьей! — рядом облегченно выдыхают, поднимаю глаза. Мама ободряюще меня поглаживает по плечам.

— Конечно, как ты решишь, так и будет в твоей семье! Всегда тяжело отпускать детей из родного дома, но вы ведь будете приезжать в Грозный?

— А давайте поедим для начала! Жуть как проголодался! Думаю, Эмин после дороги тоже хочет поесть! — дядя Салих не дает ответить, перетягивает на себя внимание, начинает болтать все подряд, без определённой темы.

Сана и мать кружатся вокруг стола, я смотрю в тарелку, но чувствую на себе любопытные взгляды Седы. Иногда наши глаза пересекаются. Она секунду дерзко смотрит в упор, а потом смущенно краснеет от своей наглости.5ebdbc

Вибрирует телефон в кармане, вытаскиваю его. Губы сами растягиваются в улыбке. Стелла присылает в «вайбер» фото себя и Ильяса. «Прости. Я не права! Люблю! Скучаю!» — и смайлик поцелуя.

Рядом раздается звон посуды. Поднимаю глаза. Мама смотрит на экран мобильника, я только что увеличил фото Ильяса. Ее глаза перемещаются на мое лицо, сводит брови к переносице, сжимает губы.

— Это… — не заканчивает свою мысль. Встаю, ставлю посуду на стол, беру мать под локоть и вывожу ее из столовой под гробовое молчание.

Идем в кабинет. Бесцеремонно толкаю ее вперед, захожу следом. Мать уже завелась, глаза мечут молнии, руки сжимает в кулаки.

— Это мой сын! Родной!

— От этой иноверки! — выкрикивает утвердительно мама, замахиваясь. Перехватываю ее руку, стискиваю запястье. Она удивленно смотрит на мой захват, губы начинают дрожать, а в глазах появляются слезы.

— Ты переходишь границы, мама! Достаточно!

— Как ты мог? Как ты мог???

— Обычно. И ты ничего не изменишь!

— Я не приму ни ее! Ни этого ребенка! — вскрикивает, так как я сильно, до синяков, сдавливаю ее руку. — Мне больно!

— Мне больнее вдвойне, мама! — убираю свои руки, делаю шаг назад. — Не примешь, говоришь?!

— Нет!!!

— Хорошо! — разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

— Эмин! — мама несётся следом. Беру чемодан, она выхватывает его. — Я не позволю тебе уехать!!! Ты женишься на этой девушке! Она из нашего круга, нашей веры, воспитана по нашим законам!

— Спешу тебя разочаровать: я женат! — она в шоке, выдергиваю из ее рук чемодан. — Женат на этой иноверке! На матери своего ребенка! И если мне сейчас выбирать, то я выбираю не тебя! — сдергиваю пальто с вешалки, быстро одеваюсь и покидаю дом.

— Эмин! — несется мне в спину душераздирающий крик. Закусываю губу, вызываю по приложению такси. Мне везёт, машина подъезжает буквально через минуту.

— Эмин! Эмин!

— Поехали! — приказываю водителю, сев на заднее сиденье. Прикрываю глаза, борясь с желанием посмотреть назад. Сдерживаюсь. Это сложно, больно, тяжело. Но главное, правильно.

***

Открываю дверь спальни. Медленно подхожу к кровати. На прикроватной тумбочке горит ночник. По центру в позе звезды спит Ильяс, Стелла — с краю. Ложусь на другом краю, подкладываю под щеку ладонь, разглядывая спящее лицо девушки. Все ради неё. Для нее. Перевожу взгляд на сына. И для него.

— Эмин? — удивленно, сонно шепчет Стелла. Она трет глаза, часто моргает. — Ты дома?

— Дома!

Всматривается, пододвигается ближе ко мне, а я к ней, между нами — наш сын. Тянет руку к моему лицу, гладит по щекам, по лбу, проводит пальцем по носу.

— Всё хорошо? — на ее вопрос отрицательно качаю головой. Мать обрывала телефон в надежде до меня дозвониться. Звонила Сана. Звонил дядя Салих. Даже Асхад раз пятнадцать названивал. Никому не ответил.

— Я люблю тебя, Стелла! Ты — моя семья! — перехватываю руку жены, целую ладонь, каждый пальчик. — Если выбирать, то я выбираю тебя, сына и всех остальных детей, которых ты мне родишь!

— Уже напрягаюсь! — тихо смеется, приподнимается на локте, нагибается к моему лицу. Наши губы встречаются в поцелуе. Целуемся нежно, поверхностно.

— Я люблю тебя! Ты — моя семья, Эмин! Самое важное, что может быть у человека!