38 глава
Эмин
Смотрю на экран телефона и улыбаюсь. Стелла тоже улыбается по ту сторону, показывая мне спящего сына по видеозвонку. Я сейчас не с ними, не рядом. Не хотел никуда ехать, но бизнес требовал моего внимания. Пришлось уехать в Питер на три дня. К выписке вернусь. Об этом Стелла знает.
Моя семья. Семья. Жена и сын. Пока двое. Самых любимых человека, ради которых я луну с неба достану, если потребуют. Как я раньше жил без них? Жил ли? Наверное, нет. Больше существовал.
— Я люблю тебя… — тихо, чтобы не разбудить сына, признается мне Стелла, с какой-то блаженной улыбкой. Нежная. Любимая. Самая-самая…
— Я тебя тоже. И его.
— Спасибо. За него.
— Моя роль невелика. Это ты у меня большая молодец! — я горжусь своей женой.
Не планировал с ней идти в родзал, но как-то все само получилось, что оказался рядом. Потом, когда она до мяса раздирала мне руку, понял, какая Стелла у меня сильная, насколько я беспомощен, ничем ей не мог помочь. Наверное, из всех присутствующих самым бесполезным человеком там был я. Когда увидел первый раз сына, такого маленького, беззащитного — не пожалел об этой минуте. Эти воспоминания будут со мной навсегда. О них я никому не собираюсь рассказывать.
— Эмин!
— М?
— Я тут просматривала в календаре дни ангела…
— Стелла…мы по поводу религии уже говорили. Я не против присутствия христианства, но акцент все же будет делаться на ислам.
— Я не об этом. Имя. Наш мальчик все еще без имени.
— Я слушаю.
— Илья.
— Илья? — тру переносицу, не очень понимая, как трактовать это имя.
— По документам он будет Ильяс, уже глянула ваши имена, есть такое имя. Для меня будет Ильюшка.
— Мне нравится. Я говорил, что ты придумаешь компромисс.
— И еще, пока ты в хорошем настроении.
— Я всегда в хорошем настроении.
— Сергей женится.
— Опять этот Сергей! Послушай, Стелла, я ему уже сказал «спасибо», что оказался рядом, довез, подстраховал. Молодец, но на этом все!
— Эмин… — смотрит на меня большими глазами милейшего котенка, сложно сказать «нет», но я, наскребая остатки своей твердости, произношу сухим голосом:
— Букет цветов и подарок. Все. Никакого личного присутствия.
— Ты необоснованно ревнуешь! — улыбается, я в ответ улыбаюсь, но в корне с ней не согласен.
Этот Сергей все еще неровно дышит в ее сторону, она предпочитает не замечать его тоскующие взгляды. И женится, скорей всего, чтобы забыть Стеллу.
— Ложись спать, уже поздно.
— Ты скучаешь?
— Очень. Считаю дни-минуты, когда окажусь рядом с вами.
— Ты знаешь, как я тебя люблю?
— Нет, — смеюсь, ложась на спину.
— Я люблю тебя.
— Люблю. Спокойной ночи, мои! — Стелла сонно улыбается, нажимает отбой. Тереблю кулон на шее, смотря в окно, за которым темно, поднимаю его и целую, как фанатик святыню. Для меня святыня — моя семья.
***
Эта выписка не такая, как была у Амины с Пашей. Не такая помпезная, красивая, с толпой родственников и чужих мне людей. Главное то, что я сам тогда был совершенно равнодушен к происходящему вокруг.
Сейчас дико волнуюсь. Приехал только вчера поздно вечером. Три дня для меня тянулись очень долго, зато для Стеллы пронеслись одним мигом. В разговоре по телефону голос ее звучал бодро, весело, но иногда сонно. Ильяс с первых дней взял мамочку в оборот, всегда держал возле себя. Хотя подозреваю, что больше беспокоился об источнике еды, который почему-то исчезал из его поля осязания. Кажется, на грудь Стеллы у меня появился конкурент, но ему я готов уступить, терпеливо дожидаясь своей очереди.
Никаких бесполезных шариков, аниматоров, музыки и красной дорожки к лимузину. Единственные, кто был со стороны — фотограф и видеооператор. Еще мне вручают диск с конвертом, в котором лежат несколько распечатанных фотографий, сделанных именно в день самого рождения сына. Фотографии только для личного альбома.
Я не хочу, чтобы мир увидел мое личное счастье. Даже при наличии закрытых страниц в сетях, совсем их не веду, фотографии не выкладываю. Мне это не интересно. Стелла более активна в этой сфере, правда, до сих пор не вышел пост о замужестве. Ее а-ля подружки все же высмотрели обручальное кольцо и интересовались его происхождением. Ответом им стал загадочный смайлик без каких-либо пояснений. Знаю по Инстаграму, что многие девушки стремятся похвастаться своей успешной личной жизнью. Поинтересовался у Стеллы, какие у нее планы по поводу освещения радостных событий в нашей жизни. Она удивилась, услышав вопрос, сказала, что и не думала выкладывать в сеть фотографии сына в связи с суевериями, опасением сглаза и возможной завистью. В общем, в вопросе конфиденциальности личной жизни мы придерживаемся одинакового мнения.
Медсестра выносит кулек в кружеве. Впадаю в ступор, смотрю и не могу поверить, что это действительно мой сын. Сердце останавливается. Робко иду к ним, нервно сжимая букет цветов.
Стелла стоит за ее спиной, лучезарно улыбается. Я на секунду отвлекаюсь от Ильяса и смотрю на жену. Какая же она у меня красивая! Беременность округлила ее в нужных местах, ушла худощавость подростка. Глаза сияют счастьем. Она сама вся изнутри светится, и этим светом всем вокруг освещает.
Протягиваю Стелле цветы, целую в губы, целую чуть дольше, чем нужно. Еле оторвался, напоминая себе, что мы не дома и вообще нужно вести себя прилично. Она протягивает руку и гладит меня по небритой щеке.
«Люблю» — кричат ее глаза.
«Я больше!» — отвечаю, усмехаясь.
Поворачиваюсь к медсестре, забираю у нее самое ценное, что сейчас у нас есть: нашего ребенка. Ильяс спит.
Смотрю на его личико. Все такое маленькое, крохотное, как бы ничего не сломать. Кажется, я за все время, что мы провели в роддоме на выписке, так и не посмотрел ни на кого, кроме сына и жены.
— Домой? — шепотом спрашивает Стелла, когда я осторожно пристегиваю Ильяса в автолюльке. Поднимаю на нее глаза. Домой. Теперь у меня действительно есть дом. Не просто коробка с мебелью и техникой, а дом, в котором меня всегда будут ждать.
— Домой! — улыбаюсь, наклоняюсь в ее сторону, целую.
— Тебя не было всего три дня, а я безумно соскучилась!
— Я тоже соскучился, давай дома будем эту тоску утолять, а то боюсь, мне потом не сесть за руль, — чмокаю в кончик носа Стеллу, захлопываю заднюю дверку машины, сажусь за руль.
Дома нас ждут Галина Ивановна и Гена. Вроде люди на нас работают, а почему-то я их воспринимаю как близких к семье людей. Они лучше родственников, ничего не требуют.
Пока Стелла с Галиной Ивановной умиляются спящему ребенку, Гена стоит в сторонке, скупо выражая свои эмоции в виде сдерживаемой улыбки. Я направляюсь в кабинете.
Мои родственники не знают, что я женился. Я не говорил ни матери, ни сестрам, ни дяде, ни тем более другой родне. Знаю, что из всей семьи не примет Стеллу только мать, но очень надеюсь на понимание и смену позиции. Ведь Ильяс — родной внук, не Паша, которого она все не может забыть и с укором напоминает, какое счастье я упустил по своей глупости.
— Да, Эмин! — голос мамы бодр, что удивительно, и весел. Я даже опешил от ее хорошего настроения. Оно было таким редким, как солнце в Москве.
— Привет, мам! Как дела?
— Вот сегодня встречаемся с мамой Радика, решили пройтись по магазинам. Потом пойдем с Саной докупать приданое. Свадьба так много нервов отнимает! Твоя свадьба как-то прошла скомкано, но ничего страшного: в следующий раз соблюдем все правила!
— Мама…
— Ты не переживай, Сана счастлива, уже ждет — не дождется мая, чтобы покинуть наш дом. Я буду скучать по этой девочке! Потом надо пристроить Иман. Не гоже девушке сидеть без мужа. И так не соблюдаем старшинство.
— Она учится в Казани, какой муж?
— Чепуха! Выйдет замуж и бросит учебу! Это просто ты ей потакаешь.
— Она доучится! И это не обсуждается, мама!
— Эмин!
— Я все сказал!
— Не повышай на мать голос!
— А ты не говори глупости! — грубо, непозволительно резко разговариваю, но она меня заводит с пол-оборота. Особенно взбесила фразой по поводу моей будущей свадьбы.
— Ты ни во что меня не ставишь! — всхлипывает в трубку, должен чувствовать себя виноватым, раньше это прокатывало, сейчас же спокойно выслушиваю причитания на чеченском языке.
— Я ценю все, что ты делаешь, но ты мыслишь по-старому. Иман доучится и будет врачом, это база жизни, мама. В случае развода, ей будет чем себя обеспечить, не придется мыкаться по родственникам, подобно сироте.
— Развод — исключено! Это позор! Хватит нам твоего развода!
— Жизнь показывает, что такое возможно и у нас!
— Наш президент против этого!
— Президенту все равно, как будут два совершенно чужих человека уживаться без любви и уважения. Еще и рожать ребенка!
— Когда я выходила замуж, меня никто не спрашивал, хочу этого или нет. Отец решил, значит так надо! Он эти мысли вкладывал и в твою голову, но, видимо, плохо вложил!
— Тебе повезло, что вы с отцом сумели найти точки соприкосновения. Но я не собираюсь себя насиловать и жить с той, которую навязали против моей воли!
— Эмин…
— Это мое последнее слово. Не трогай Иман. Как и меня. В конце февраля прилечу! — и без долгих прощаний отключаю звонок. Швыряю мобильник на стол, закусывая губу.
Не сказал. Мама бы и не услышала меня. Надо признаваться, смотря ей в глаза. После этого разговора четко понимаю, что родительница не примет Стеллу. Ильяса еще может быть, со скрипом, сделав поблажку за то, что он мой сын и носит приличное имя. По ее меркам. Стеллу же не признает.
— Эмин? — любимая с опаской заходит в кабинет. Натянуто ей улыбаюсь, никак не могу переключиться. Почему моя мать так любит вмешиваться в личные дела?!
— Да, милая!
— Ты хмуришься! Что-то случилось? — подходит к столу и, обойдя его, приседает на подлокотник кресла. Обнимаю жену за талию и утыкаюсь лицом в живот. Гладит по голове, ничего не произносит. Чувствую ее дыхание на своем затылке, кожа покрывается мурашками, когда ее губы прикасаются к открытой шее. Всего лишь невинная ласка, а ниже пояса уже все напрягается.
— Стелла!
— Я не могу тобой надышаться! Вы с Ильясом стали для меня наркотиком!
— Рад, что ты подсела на нас, это дает гарантию, что не слезешь со столько похвальной зависимости! — поднимаю голову, смотрю в смеющиеся голубые глаза. — Может, через годик дозу увеличим?
— Это намек или предложение?
— Это факт! Я хочу дочку!
— Твоему сыну еще нет и недели, а ты уже хочешь дочку!
— Просто предупреждаю тебя!
— Эмин! — смеется и целует меня куда-то в бровь. — Я пока не готова на повторный подвиг! Дай прийти в себя, через годик мы вернемся к этой теме, а пока… Не желаете ли вы, Эмин Исмаилович, принять участие в жизни Ильяса Эминовича?
— Например? Сиськи нет! — глаза сами опускаются на соблазнительный бюст кормящей мамочки, непроизвольно облизываю губы, ерзая на кресле.
— Памперс сменить, например, — со смехом встает, откидывает волосы на спину. Я иронично приподнимаю бровь, не веря, что мне действительно это предложили.
— Ты серьезно?
— Как никогда! Вместе занимались сексом, вместе и будем воспитывать последствия этого действа!
— Не уверен в разумности этой идеи!
— Вставай, сын не будет ждать! — в подтверждение слов жены слышу недовольное кряхтение с тонким писком.
— Надеюсь, это не станет традицией!
— Это станет обязанностью! Но я верю в тебя! — посылает воздушный поцелуй и убегает на уже громкий плач, подрываюсь следом. Понимаю, что ничего серьезного не случилось, но, черт, это же плачет мой сын!