12

В последнее время Вика редко поднималась наверх, словно старательно игнорируя все, что было связано с Асей и Евой. Она не пыталась подружиться с его дочерью, перестала ерничать по поводу нелепого выбора няни и вела себя так, будто бы все шло по-прежнему.

Но известие о семейном ужине с Линаром что-то взорвало внутри этой сдержанности.

— Не понимаю, — сердито воскликнула Вика, — почему тебе стрельнуло в голову встречаться с ним сейчас, когда мы твердо стоим на ногах. Ты помнишь, как тяжело мы раскручивались? Как я просила тебе обратиться за помощью к своей семье? Вот если бы ты пять лет назад поужинал с Линаром и уговорил отдать маркетинг его фирмы нам на аутсорсинг…

— Это не имеет ни малейшего отношения к бизнесу, — обескураженно ответил Адам, — это… дела семейные.

— Да с чего вдруг ты вспомнил о брате, который знать тебя никогда не хотел!

— Из-за Евы. Я хочу, чтобы она познакомилась с родственниками.

Вика вскочила со стула, уронив планшет. Прошлась по кабинету, выглянула в офис, куда подтягивались самые ранние из сотрудников, и плотно закрыла дверь.

Дверь была стеклянной, как впрочем, и стена, и слышимость здесь была отличная, поэтому дальнейшая отповедь произносилась свистящим шепотом.

— Пожалуйста, не веди себя так, — яростно накинулась на него Вика, — как будто этот ребенок пробудет с тобой долго. Потому что в самое ближайшее время мать увезет его в какую-нибудь Канаду, и ты останешься с носом. Давай смотреть фактам прямо в лицо: тебе отдали дочь на передержку. Как только твоя бывшая решит свои личные проблемы, она немедленно заберет девочку. Поэтому ради всего святого даже не начинай играть в семью и всякое такое. Не привязывайся так сильно. Не устраивай всех этих родственных ужинов. Потом тебе будет очень грустно.

Адам слушал молча. Что ему было сказать? Он понятия не имел, какие в действительности у Лены планы, боялся ей писать и звонить, словно надеясь, что, если не напоминать о себе, про Еву просто забудут.

В том мыльном пузыре, в котором они жили втроем, а иногда еще вчетвером с Димдимом, не было места для тревог.

Ася была как сахарная вата, сладкая и понятная. Что-то из детства. Что-то беззаботное.

В её мире не случалось печальных расставаний.

Но Вика была права — нельзя было оставаться надолго в подвешенном состоянии.

— Я разберусь с этим, не волнуйся, — пообещал Адам и притянул Вику к себе. Она трепыхнулась, но почти сразу же обвила его руками за шею. — А пока закажи, пожалуйста, кейтеринг для ужина. И клининг для дома. И себе красивое платье. И, может быть, номер в каком-нибудь спа-отеле на выходные.

— Только не вздумай унижаться перед татарской родней, — пробормотала Вика, — ты им не нужен — ну и они тебе не нужны. Тоже мне!

Заливистый лай прервал её. Коротколапый щенок Васька почти кубарем скатилась вниз по лестнице, за ним неслась Ася в своих шортах с мужскими лицами тут и там.

— Простите, — со смехом обратилась она к сотрудникам, подхватила щенка на руки и сунула нос в кружку кофе Олега, с наслаждением втянула в себя аромат и крикнула: — Ева, давай быстрее, мы опаздываем!

Адам поцеловал в щеку Вику, разомкнул свои объятия и вышел в офис.

— Ася — в такую рань! — поразился он. — Мир перевернулся, и теперь слоны держат черепаху, а не наоборот?

— Мы опаздываем, — ответила она раздраженно, как будто это он был в этом виноват.

— Куда вы вообще собрались?

— У нас новая танцевальная студия, — и Ася изобразила какой-то пируэт.

— Вы поедете в этих трусах? — не поверил Адам.

— Ради бога, я просто посижу в машине, — нетерпеливо дернула плечом Ася. — Ева!

Его дочь спускалась так медленно, как будто на ногах у неё были гири.

— А вот и наша Тортилла, — Ася подхватила ребенка под мышку. Щенок взвизгнул от счастья. — Мне надо десять рук. И карман, как у кенгуру. Почему у меня нет кармана, как у кенгуру?

— Ася, вы в тапочках! — Адам следовал за ней, не в силах поверить, что в таком виде можно выходить за пределы спальни.

— Ну и что?

— Нельзя ходить по городу в тапочках и пижаме!

— Почему?

— Это неприлично!

— Кто сказал?

Она засунула Еву в детское автокресло, вручила ей щенка, пристегнула ремень безопасности и направилась к водительскому месту.

— Вы берете щенка с собой? — не отставал Адам.

— Ну разумеется, — Ася разговаривала с ним терпеливо и снисходительно.

Как это ему было четыре года, а не Еве.

— Но он же испачкает мне салон!

— А вдруг нет?

Димдим был прав — его тетушку невозможно было переговорить.

— Вы просто невыносимы, — пожаловался Адам и сел на пассажирское сиденье рядом с Асей.

— А вы — сама последовательность. Для чего вы залезли в салон, если не можете меня выносить?

— Я не могу позволить, чтобы вы в таком виде сопровождали мою дочь.

— Почему? Её репутация будет безнадежно испорченной? Ни один граф не возьмет её в жены?

— Какой граф? — запутался Адам.

— Граф Ланфрен Ланфра. У него длинный нос и бородавка вместо пупка. Но вы не переживайте, мы бы ему и так не отдали Еву. Замужество, моя дорогая, — наставительно обратилась Ася к своей подопечной, заводя машину, — это не обязательное условие твоего выживания. Вместо этого ты можешь стать президентом земного шара, например.

— Господи, что вы несете, — простонал Адам.

— Ну, а с вами-то что такое? Откуда такое мрачное настроение поутру? — не сводя глаз с дороги, Ася протянула руку, открыла бардачок, достала оттуда чупа-чупс и сунула его Адаму. — Займите себя чем-нибудь полезным, — посоветовала она.

— Чупа-чупсом?

— Точно. Раз ваш рот полон ворчания.

Адам послушно зашуршал фантиком. Конфета оказалась приторно-вишневой.

— Я просто подумал, — признал он, — что… что будет дальше. Ну с Евой.

— А какая разница? — удивилась Ася. — Будет то, что будет, а чего не будет, того не случится.

— Но так невозможно относиться к жизни! Надо же…

— Поволноваться как следует, а то не успеете, — подхватила Ася. — Просто позвоните и спросите, что к чему, если вам так уж интересно. Ну или не звоните, если не любите спойлеры.

Адам сердито сунул ей в рот свой чупа-чупс.

— Ох, да помолчите вы!

— Вишневый, — обрадовалась Ася.

Адаму на колени забрался щенок и улегся там, молотя хвостом.

— Разве собак не тошнит в дороге? — задумался Адам.

— Нашу Васю не тошнит. Эта девочка родилась прямо в море посреди страшного шторма. Капитан пиратского корабля вышел утром на палубу, а там стоит золотой сундук с открытой крышкой, полный разных изумрудов и бриллиантов. И крохотный щеночек в розовом конверте и с кружевной салфеткой, на которой крестиком вышиты слова «Здесь была Вася».

— А дальше? — спросила Ева.

— Дальше? — Ася чуть замялась, перестраиваясь с одной полосы на другую. Для человека с чупа-чупсом во рту она тараторила слишком уж быстро, но слегка непонятно, и Адам снова забрал леденец себе. — Капитан хотел выбросить щенка за борт, потому что он был пират и злодейский злодей, который тридцать три года творил очень злодейские дела. У него было черное обугленное, как спичка, сердце и деревянная нога. Тоже обугленная, потому что однажды он пытался украсть жар-птицу, но погорел на этом деле. Но когда капитан схватил щенка за шкирку, море вдруг взволновалось, и оттуда появилась огромная фигура.

— Кракен? — деловито уточнила Ева.

— Кто? — переспросил Адам.

— Детка не пугай папу незнакомыми словами. Он не знает про Кракена, только про Котлера. Это была огромная голубая и прозрачная собака, которая вся состояла из воды. Очень красивая. Она обрушила на злодейского злодея целое море, тогда он заплакал и пообещал, что больше так не будет. И тогда морская собака отправила капитана сажать картошку в деревне, где его черное сердце пустило сначала крошечное корешки, а потом и вовсе дало новый клубень. А щеночка морская собака бережно вынесла на берег. Это была Васина прабабка.

— А прадедка? — тут же задалась вопросом Ева.

— Приехали! — обрадовался Адам, видя, что Ася паркуется. Он выглянул в окно. — Почему танцевальная студия моей дочери находится возле киоска с мороженым?

— Потому что ребенок в моем животе подает сигнал бедствия.

— Ася, вам надо нормально завтракать, кашей!

— Ну и где я сейчас возьму кашу? — вздохнула она.

— Значит, надо вставать раньше, чтобы успеть поесть. Я оставил вам завтрак на кухонном столе.

— Детка, я тебе рассказывала сказку о мальчике, который был таким большим занудой, что сам от себя сбежал на необитаемый остров? И вот незадача: там он зазанудил себя до трехдневной икоты.

— Вы ужасно безответственная! Сама голодная, Ева голодная…

— А вы…

— Я изюм выковыряла, — неожиданно призналась Ева. — Не люблю изюм.

— Так ты позавтракала? — спросил её Адам, оборачиваясь.

Девочка кивнула.

— А Ася была в ванной. Её ребенок опять капри… рос.

Адаму стало стыдно. Ну и чего он набросился на собственную няню?

— Асенька, — подхалимски проговорил он, — давайте довезем Еву до студии, а потом я накормлю вас самым полезным и вкусным завтраком в мире.

— Хо-хо, — пробасила она, трогаясь с места. — Выберете только ресторан получше. В своей пижаме я произведу там фурор. Официанты будут рыдать, рассказывая страшные истории о тетке, которая осквернила своими тапочками храм общепита.

Адам вдруг так отчетливо представил себе эту картину, что не выдержал и расхохотался.

Самые лучшие рестораны в такое раннее время, конечно, не работали, но и в семейном кафе Ася тоже отлично выглядела.

Адам никогда прежде не видел, чтобы кто-то шаркал пушистыми шлепками с таким царственным величием.

— Какая у нас разница во времени с Канадой? — спросила Ася, прикончив омлет и примериваясь к сырникам.

— Там сейчас два часа ночи.

— Ладно. Позвоним туда вечером.

— А если она заберет Еву? — спросил Адам.

— Значит, ваша дочь вырастет в Канаде, что тоже неплохо. Послушайте, вы всегда будете отцом этой девочки, где бы вы ни находились. Это ни за что не изменится. Не будьте уже таким эгоистом.

— Нельзя пихать ребенка туда-сюда, как посылку, — возмутился Адам.

— Эти взрослые, — кивнула Ася, — вечно творят всякую ерунду. Ужасно сложно с ними иметь дело. То ли дело дети.

Щенок Вася согласно тявкнула, нетерпеливо ерзая на прикрученном к стулу поводке.

— Неужели вам самой не жаль будет расстаться с Евой? — настаивал на своем Адам, не постигающий глубин её спокойствия.

— Ужасно жаль, — живо откликнулась Ася. — Но ведь, может, еще и не придется. Мы, повелители времени, никогда не расстраиваемся из-за того, чего еще не случилось. Смотрите, — она нарисовала линию вилкой на сметане, — важно четко понимать, на какой пространственно-временной точке ты находишься. Мы здесь. Завтракаем. Разговариваем. У нас все просто отлично. Теперь, — она нарисовала из этой точки несколько новых линий, которые разбегались в разные стороны. — Расставание с Евой на этой линии. На этой линии — мы печем оладушки на Рождество. На этой — далеки уничтожили нашу планету. На этой точке — ваша бывшая вернулась на родину, и теперь у вас совместная опека. Но мы пока здесь, — она снова ткнула вилкой на первую точку, — а этого всего, — Ася перечеркнула остальные линии, — еще нет. Так почему мы должны страдать от того, чего нет? Не лучше ли просто заказать десерт?

Адам молча смотрел на неё.

— Жизнь гораздо сложнее, чем вы хотите признать, — сказал он, наконец.

— О, хотите я расскажу вам историю об одном ученом чудаке, который так любил все усложнять, что носил трое штанов сразу?

Адам рассмеялся.

— Как будто у меня есть возможность избежать этой участи!

— Не хотите — не надо, — не обиделась Ася. — Я все равно эту историю еще не придумала.

И она улыбнулась ему широкой и доброй улыбкой, от которой невозможно было не улыбнуться в ответ.