13

Был уже вечер, когда Адам спустился в свой кабинет, чтобы позвонить бывшей.

Ася проводила его задумчивым взглядом.

Можно было и подслушать, конечно, но можно и не слушать.

Большой дом словно притих, нависая своей громадиной.

Лежа на полу у огромного окна, она наблюдала за тем, как незаметно подкрадываются сумерки. Темнота всегда заставала Асю врасплох, вроде вот-вот был еще день, а теперь уже и ночь. Вечер казался чем-то непостижимым, как сама жизнь.

— Опять! — воскликнула Ева. — Плохая собака! — и она замахнулась на Ваську.

Ася повернула голову, молча наблюдая за неожиданной сценой.

— Что это за лужа? — высоким чужим голосом продолжала девочка. — Разве я не говорила тебе больше так не делать! Ты будешь наказана!

Ева отпихнула от себя щенка, тот удивленно гавкнул и снова был заключен в крепкие объятия.

— Прости, малыш, — со скоростью ветра покаялась Ева, — я не хотела тебя обижать.

— Детка, Васю сейчас вырвет, — заметила Ася очень мягко, — не надо стискивать её так сильно.

— Она сделала лужу! — Ева послушно разжала руки.

— Ага. Все дети так делают. Когда родится моя козявка, то будет делать по сто луж за день.

— Как ты ее накажешь?

— Ну-ка, иди сюда.

Дождавшись, пока Ева перестанет копошиться, устраиваясь под её боком удобнее, Ася снова посмотрела в окно. Ну вот, пожалуйста, стемнело.

— Детка, ты знаешь, кто самый главный в стране Нянландии?

— Президент?

— А вот и нет. Главная в этой стране королева. Угадай, сколько ей лет.

— Сто?

— Один годик.

Ева приподнялась, заглядывая Асе в лицо.

— Разве бывают такие крохотные королевы?

— Только такие и бывают. Все настоящие королевы совсем малышки, остальные фальшивые. Королева Нянландии сидит на троне прямо в памперсе. И издает указы, которым строго подчиняются все-все жители страны. Например, в этой стране запрещено добавлять изюм в кашу.

— Правильно, — одобрила Ева.

— И еще там нет никаких углов. Эта страна полностью круглая. Совершенно некуда поставить провинившихся взрослых.

— А если дети себя плохо ведут?

— Значит, взрослые опять напортачили. Маленьких обижать нельзя. Это самый главный-преглавный закон, знаешь. А еще там есть специальный приказ: каждая маленькая девочка должна целовать свою няню три раза в день.

Ева смотрела так серьезно, что захотелось плакать. Потом она торжественно обхватила щеки Аси и поцеловала ее три раза в нос.

— Какая ты сладкая, — пробормотала Ася и сгребла её в охапку.

Малышка притихла.

Послышались быстрые шаги, и Ася сказала, не оборачиваясь:

— Осторожно, там лужа!

Адам включил свет.

— Почему вы её не вытрете? — спросил он, оглядываясь по сторонам.

— Потому что мы очень заняты.

— Вы же ничего не делаете!

— Это как посмотреть, — не согласилась с ним Ася.

— Он будет ругаться? — громким шепотом спросила Ева.

Адам почесал колючий, как всегда по вечерам, подбородок.

— С чего это мне ругать Васю, если она не виновата в том, что никто не пошел с ней вовремя гулять? Тащи сюда поводок, я выведу её. Хотя, конечно, и поздно.

Он выглядел вполне бодро, из чего можно было сделать вывод, что в ближайшем времени Ева не уедет обратно к матери.

— Интересно, — проговорил Адам в пространство, пристегивая поводок к сонному щенку, — нет ли желающих отправиться на прогулку вместе с нами?

Ева тревожно обернулась на Асю.

— Я бы пошла, — ответила та, — только мне не охота.

Адам посмотрел на неё с упреком.

— Моя козявка хочет лежать на диване, — развела руками Ася.

— Ваша козявка хочет снова уткнуться в ноутбук и писать эти ваши фантики, — ехидно заметил Адам.

— Фанфики, необразованный вы человек! Знаете, сколько читателей просят проду каждый день?

— Для чего вы это делаете, — заинтересовался Адам, — если не получаете никакого дохода? Это же не имеет никакого смысла.

Ася вздохнула.

Она терпеть не могла объясняться с цивилами по этому поводу.

— Потому что я чокнутая, — определилась она с формулировками. — Вы прекрасно осведомлены об этом.

Ева нерешительно переводила взгляд с няни на отца.

Ей ужасно хотелось пойти гулять с Васей, но она не любила далеко отходить от Аси.

Что же, этот выбор малышке придется принимать самостоятельно.

Потянувшись за ноутбуком, Ася сделала вид, что никого не слышит и не видит.

Адам протянул дочери руку.

Ева поколебалась и протянула в ответ свою ладошку.

— Купите мне булочку с творогом по дороге! — попросила Ася и нырнула в тот мир, который и был для неё настоящим.

Семейный ужин был назначен на субботу, и Ася с Евой с утра сбежали на пруд, испугавшись нашествия кейтеринга и клининга.

Несмотря на то, что в доме было многолюднее обычного, Адаму показалось, что нелепый особняк опустел.

— Так что она точно сказала? — Вика ходила за ним по пятам и допрашивала.

— Что у неё все хорошо.

— Что хорошо?

— Она собирается замуж за своего канадца-чайлд-фри и не планирует вообще ему рассказывать о Еве.

— И ты поверил?

— А что мне остается?

— Послушай, ни одна мать не сможет разлучиться со своим ребенком. Это инстинкт. Рано или поздно она все равно вернется за девочкой. Это мужчины могут прекрасно жить без своих детей, а женщины — нет.

— У нас эпоха гендерного равноправия. У всех одинаковое право творить херню.

— Не засоряй свою речь дурацкими словами. Твои ораторские способности — наш хлеб.

— Конечно, — мирно согласился Адам. — Кстати, о работе — ты заметила, что у нашего стажера Марины большой прогресс? Последний её контент-план для стоматологии я почти не правил.

— Ну, людям вообще свойственно учиться, — пожала плечами Вика. Она редко вмешивалась в творческий процесс, оставив на себе продажи и организационные вопросы.

— Скучно, — пожаловался Адам, глядя на то, как люди в одинаковой униформе отдраивают огромные окна, которых здесь было чересчур много.

— Ты просто устал. Завтра мы с тобой уедем в отель, где будем два дня не вылезать из кровати с редкими вылазками в бассейн и на массаж. Ты быстро придешь в норму.

— Да, будет здорово, — рассеянно согласился Адам.

— А вообще, — Вика провела пальцем по перилам, проверяя отсутствие пыли, — если тебе скучно, давай замутим какую-нибудь конференцию по современным трендам в маркетинге. Пригласим еще парочку коучеров, задерем цены повыше, добавим в название слово «VIP» и будем подавать шампанское прямо с утра. Людям такое нравится. Каждый хочет почувствовать себя избранным.

— Можно, — снова согласился Адам, которому совершенно не хотелось спорить.

— Я поехала к косметологу, и мне еще переодеться надо, — Вика поцеловала его и направилась к выходу. А до Адама вдруг дошло, и он схватился за телефон.

Трубку долго не брали.

— Мы забыли купить Еве красивое платье! — с отчаянием сказал он.

— Красивое платье? — сонно переспросила Ася. — У вас семейный ужин или смотрины?

— Неважно. Где вы? Я вас заберу.

Она зевнула.

— У нас обеденный сон.

— Немедленно, — повысил голос Адам.

Ася, кажется, удивилась.

— Вот чудо, — пробормотала она. — Все-таки, родственники любого человека доведут до психоза, даже самого хорошего.

— Вы считаете меня хорошим человеком? — Адам переключил телефон на наушник и направился к машине.

— Конечно, — без колебаний ответила она. Было слышно, как она что-то воркует, пробуждая Еву.

Адам сел в машину и тут же ощутил, как намокают его штаны. Кажется, он придавил коробку с персиковым соком. Сунул руку в бардачок, чтобы достать салфетку, и немедленно вляпался во что-то липкое.

Поскольку его только что назвали хорошим человеком, то обрушиваться на свою няню с критикой было бы сейчас неуместно.

— Вы хороший, красивый и терпеливый, — меж тем похвалила его Ася. — Правда, детка? Твой папа очень-очень прекрасный.

Он просто отгонит машину на мойку и поедет за своими девицами на такси.

— В целом, я вас понимаю, — Ася стояла на коленях перед Евой и расправляла складки на её платье. Разноцветные штаны отражались в многочисленных зеркалах. — Посмотрите на меня — я все еще не рассказала собственным родителям о беременности. Иногда я думаю, что представлю им внука на его восемнадцатилетие. Но вам не кажется, что делать из нашей детки куклу Суок — несколько перебор?

«Кукла Суок», — написал Адам в заметках на телефоне. Там уже было написано «Гарри Поттер», «Капитан Америка» и «далеки». При случае надо будет хотя бы погуглить.

— Давайте выберем что-то не столь торжественное.

— Так красиво же, — возразил Адам.

— Страшно красиво. Ваш брат сразу поймет всю степень вашего невроза. Вон тот сарафан в голубой горошек сказал бы о том, что вы спокойны и уверены в себе.

— Вы знаете, что ваши манипуляции шиты белыми нитками? — спросил Адам, усмехаясь.

Ася ответила ему чистейшим, как горные озера, взглядом. Лучики мимических морщинок, разбегающихся от её глаз, придавали этому взгляду особое сияние.

Коленопреклоненная, умиротворенная, она и сама сейчас была похожа на персонажа из сказок, которыми были битком набиты её карманы.

— Это самый обычный сарафан, — чувствуя, что не в силах противостоять этому взгляду, попытался трепыхнуться Адам.

— А сегодня — самый обычный вечер. Вы же собрались жарить шашлык, а не подавать королевских омаров в соусе фуа-гра.

— Вообще-то, фуа-гра — это не соус, и с омарами не сочетается.

Прежде, чем Ася открыла рот и выдала новую историю о занудных занудах, вмешалась продавец-консультант:

— Это очень модный сарафан. Хит сезона.

— Заверните, — сдался Адам, — но и платье мы возьмем тоже.

— А еще нам нужны шорты, футболки, пара пижам и вон тот оранжевый балахон оверсайз, — перечислила Ася, вставая. — Вы же купите своей няне балахон, мой дорогой Адам?

— Он ужасен, но я куплю вам два. А вы взамен примерите это серое платье.

Ася прищурилась.

— Похожее на униформу прислуги? — уточнила она насмешливо.

— Это обычное деловое платье… — попытался было объяснить Адам.

— Похожее на униформу для прислуги.

— Ну мы же не в средних веках живем, — ощущая, что тонет, он попытался выплыть на поверхность.

— Я-то об этом знаю, а вы?

Ася встала и потянула с собой Еву к кабинке для переодевания.

— Пойдем, детка, спасем тебя от этой красоты.

— Ася, я не то имел в виду, — Адам сам собой пошел следом, как будто его тянули на веревке. — Это самое обычное, простое платье…

Она развернулась так резко, что он едва не налетел на неё.

— Адам, — Ася подняла руку и погладила его по щеке, — ну почему вы так сходите с ума из-за своего брата? Никогда в жизни не видела вас таким неуверенным.

— Я не схожу с ума. Я просто… не хочу, чтобы он нападал на вас так же, как мой отец. Они одинаковые, понимаете, и реакции у них одинаковые.

Она смотрела на него задумчиво. Потом принялась копаться в своем рюкзаке.

— Ева, малыш, нам нужно срочно апгрейдить твоего папу.

И она протянула девочке ужасный розовый фломастер с блестками.

— Что вы… Я вовсе не… Что вы собираетесь делать? — Адам отступил, но Ася поймала его за руку и усадила в кресло. Устроила Еву у него на коленях, и он увидел, как слегка наморщилось её лицо. Слишком озабоченный этим коротким мгновением, он прохлопал тот момент, когда девочка принялась рисовать у него на лбу.

— Ася, нет, — простонал Адам. — Что это за детские глупости?

— Ну вот, — его няня отступила, любуясь им, как картиной. — Теперь у вас нет ни малейшего шанса быть идеальным этим вечером. Вы уже опозорились и все испортили. Самое плохое уже случилось и закончилось.

— Что там нарисовано? Ева же еще не умеет писать плохие слова?

— Сердечко, — ответила его дочь с удовольствием.

Всего лишь сердечко!

Розовое.

С блестками.

Вика его убьет.

— Ася!

— Будете ругаться? — спросила она, смиренно опуская глаза.

— Буду. Я очень сильно буду вас ругать, если вы и дальше продолжите носить Еву на руках.

— Что? — ресницы изумленно взметнулись.

— Ева, твоя няня не может больше поднимать тебя, понимаешь? — он осторожно погладил её по кудряшкам, стараясь говорить очень убедительно и нежно. — Она уже носит внутри себя одного ребенка, и двое — это слишком много. Мы же с тобой не хотим, чтобы Асе было тяжело? Мы же с тобой будем очень-очень беречь Асю?

Ева медленно и важно кивнула.

— Я нарисую тебе еще одно сердечко, — решила она. — У меня красиво получается.