32

Уткнувшись носом в кудряшки Евы, Ася втянула в себя ее запах и улыбнулась. В той сонной темноте, в которой она еще пребывала, утро было теплым и пахло любовью.

Но было что-то еще.

Тревога.

Адам.

Поцелуи.

Он сказал, что она нравится ему.

Сердце тяжело ударило в набат, и гул прокатился по всему телу.

Все это закончится катастрофой.

Титаник уже покинул порт.

Аннушка разлила масло.

Ася снова влюбилась.

Это Адаму она могла говорить, что угодно, но сама с ощущением неминуемой катастрофы узнавала все признаки.

Что она вообще ему вчера наговорила?

Как смогла заснуть после такого?

У нее не было против Адама ни единого шанса.

Против этих длинных ресниц, бросающих тень на смуглую кожу, этих черных глаз, чувственных губ, а самое главное — бесконечного терпения и доброты.

Только в юности обожаешь плохих парней. С возрастом начинаешь тянуться к чему-то теплому и безопасному.

Расслабилась.

Прохлопала тот момент, когда декоративный плюшевый котик выпустил вполне настоящие когти.

Она не будет сейчас думать о складках на своей талии и слишком полных бедрах, или морщинах. Адам все это уже видел во многих ракурсах. И все равно его накрыла эта странная блажь.

В конечном итоге человек ничего не может сделать со своим возрастом, но если он еще ничего и не хочет делать и с собственным весом тоже, а его все равно целуют, то дело здесь вовсе не во внешности.

Но вот о чем следовало действительно задуматься — о собственных закидонах.

Ни к чему обрушивать на бедного мальчика потоки своей неуравновешенности.

Возможно, впервые в жизни ей хотелось не защитить себя от мужчины, а защитить мужчину от себя.

— Вы с Евой очень странная парочка, — раздался шепот Адама за ее спиной, — ты, прежде чем заснуть, четыре раза сбегала в детскую, чтобы полюбоваться, как она спит. А она пришла в твои объятия под утро. Попугаи-неразлучники.

Ася вздрогнула, ощутив, как его палец повторяет очертания осинового кола между ее лопаток.

Легкое и беспощадное прикосновение, заявляющее о том, что он и не думает делать вид, что забыл про вчерашнее. А намерен двигаться вперед.

— Хочешь, я сам отвезу сегодня Еву на танцы? — спросил Адам.

И в этом «ты» было столько стелющегося по венам эротизма, словно они сменили не форму обращения друг к другу, а вступили в стадию волнующей прелюдии.

Возможно, так оно и было.

— Нет, — ответила Ася тихо, — я хочу, чтобы ты поехал с нами, а потом позавтракал со мной. Мне нужно кое-что сказать.

— Не хочу, — быстро отказался Адам, и это удивило ее. Ася, наконец, стянула маску с глаз и повернулась в нему.

Она вдруг поняла, что он никогда прежде ни в чем ей не отказывал.

Такое вообще возможно?

— Не хочешь?

— Ты начнешь меня отговаривать и переубеждать. Не хочу.

— Я просто обрисую некоторые перспективы.

— Не хочу.

— Снова! Снова! — Ева дернула ногой. — Почему вы все время болтаете? Тут, между прочим, ребенок спит!

Взъерошенная, сердитая, она рывком села и уставилась глазами-пуговками на взрослых.

— Как дети малые! Козявка, тебя они тоже разбудили? — и она перевесилась через Асю, чтобы прижать ухо к ее животу. — Она говорит, что не хочет, чтобы я сегодня шла на танцы.

— Каждое утро одно и то же, — засмеялась Ася.

— Правда? — заинтересовался Адам. — Дай послушать.

— Нет, — воскликнула Ася, — Адам, ну вы-то куда.

— Не мешай мне налаживать коммуникации, — шикнул он на нее, и его щека прикоснулась к ее Вселенной.

— Щекотно, — пожаловалась Ася Еве.

— Ты поэтому такая красная?

— Жарко просто. Вы облепили меня со всех сторон.

Конечно, Адам повез обеих девиц и, конечно, отправился с Асей завтракать.

Можно подумать, что он хоть когда-нибудь говорил своей няне «нет».

В тот момент, когда им принесли заказ, она отправила ему сообщение.

— Три смертных греха Настеньки в отношениях, — заявила Ася. — Будет лучше, если ты ознакомишься заранее. Предупрежден — значит, вооружен.

— Это так обязательно? — Адам отодвинул от себя телефон. — Жизнь тебя ничему не учит?

— Я обожаю собственные грабли.

Адам мрачно сделал большой глоток кофе.

В кои-то веки Ася с утра пораньше выглядела обычным человеком. Она причесалась, надела строгий наряд и, судя по всему, была готова торжественно растоптать его романтические порывы.

— Почему ты даже мысли не допускаешь, что у нас с тобой все будет совсем по-другому? — спросил он.

— Потому что люди не меняются, — с готовностью объяснила Ася. — Я не меняюсь.

— Ладно. Посмотрим, что у вас там. «Пункт 1. Неверность». Не могу поверить, что тебе все время изменяли. Где ты брала своих бойфрендов? На распродаже?

— Error, — скрипучим голосом уведомила Ася. — Это я изменяла каждому из своих мужчин. Как только чувствовала себя неуверенной или покинутой, или как только мне казалось, что я люблю сильнее, а меня любят меньше — короче, в любой непонятной ситуации я поднимала свою самооценку с помощью измены. Потом я чувстовала злость и вину, и обрушивала все это на своего парня.

Адам сглотнул, не в силах в такое поверить. Как физический контакт с посторонним человеком мог поднять хоть чью-то самооценку?

— Пункт второй, — подсказала Ася. Она была бледной, но решительной.

— Ревность, — неохотно прочитал Адам.

— Я не ревнивый человек, — сказала Ася. — Поскольку считаю, что это чувство задевает человеческое достоинство. Но если ревную — то уползаю в самый дальний угол, из которого меня никакой силой не выкорчевать. Я никогда не участвую ни в каких соревнованиях. Фактически, моя ревность равна расставанию.

— Принято, — кивнул Адам. — Пункт третий. Вампиризм. Что? — изумился он. — Ты кусаешься или что?

— Я просто пытаюсь сожрать любимого человека. Его время, его сердце, его чувства. Хочу владеть им без остатка. И поэтому постоянно выношу ему мозг. Я просто клубок из претензий и истерик.

— Надо же, — Адам залпом выпил стакан сока, но в горле все равно было сухо. — А я думал, что ты вся такая самодостаточная.

— Угм. В стабильном состоянии. Ася, с которой ты знаком — это результат долгих лет эмоционально-устойчивого романа самой с собой. Разумеется, ты сейчас думаешь, что с тобой я буду вести себя иначе. Все так думали. И все ошибались. Я не приспособлена к любому виду человеческих отношений кроме виртуальных. Все это, — она постучала по экрану его монитора с тремя короткими пунктами, — не просто разговоры на пустом месте. Про меня даже канал на ютубе есть, называется «Моя шизоидная бывшая». Очень рекомендую посмотреть. Разумеется, там присутствует некоторое художественное преувеличение, но суть передана верно. Адам, я очень люблю вас с Евой, ты славный и милый, поэтому подумай хорошенько и не влезай в скучную драму взрослой женщины. Давай просто будем друзьями.

— Друзьями с поцелуями, — монотонно напомнил он. — Ты сама вчера предложила.

Она удрученно покачала головой.

— Ты опять превратился в робота. Разнервничался от таких откровений?

— Если честно, из твоего ужасающего списка больше всего меня беспокоит первый пункт. Не уверен, что смогу отстрелять всех мужчин в округе.

— Женщин тоже придется.

— О, господи, — он обжегся кофе и зашипел. На глазах выступили слезы. Проморгавшись, Адам посмотрел на Асю. Нет, она не шутила.

Черт знает что такое, а не человек.

Мешанина всего на свете.

Ну вот и что ему с ней делать?

— Как всегда, — улыбнулась она печально, — у любой сказки есть темная сторона. Сказки созданы для того, чтобы пугать людей.

— Мне совсем не страшно, — соврал Адам, хоть и знал, что она видит его насквозь.

Чтобы отвлечь Еву от отсутствия Аси, а вовсе не потому, что хотел поговорить о ней с ее сестрой, вечером Адам повез дочь к Димдиму.

— Аська пошла в кино с вашей бывшей девушкой? — не удивилась Катя. — Это с ней бывает. Она всегда дружит с самыми странными людьми.

— Что странного в Вике? — Адам чистил картошку. Ева активно помогала Димдиму учить уроки тем, что рисовала смайлики в его черновиках. Димы, отца Димы, не было дома.

— Ну, Вика влюблена в вас, вы влюблены в Асю, Ася влюблена в собственные драмы. Налицо любовный квадрат. А когда бывшая и будущая девушка проводят время вместе, всякое может получиться.

— Что? Кто? В кого? — ошеломленно переспросил Адам. — Это Ася вам рассказала?

— Разве она когда-нибудь хоть что-нибудь рассказывает? — Катя налила себе вина, предложила Адаму, но он покачал головой, — за рулем. — Но у меня же есть глаза, и я ими смотрю. Вы как Арман Дюваль из «Дамы с камелиями» — юность, очарованная роковой зрелостью.

— Это Ася-то роковая? — хмыкнул Адам, пометив себе погуглить этого Армана. — Да она разгуливает в пижаме среди белого дня, редко пользуется косметикой и на голове у нее гнездо. Нет, когда она захочет, то, конечно, да, но она не хочет.

— Вот именно. Согласитесь, что это вполне красноречивая декларация.

Адам высыпал картошку в кастрюлю и подлил Кате еще вина.

— Только это не объясняет, что мне делать дальше, — пробубнил он себе под нос.

— Все очень просто, — ответила Катя, улыбаясь. — Делайте, что хотите, а чего не хотите — не делайте.

Он расхохотался.

— Обожаю ваше семейство, — и он расцеловал ее.

— Просто я сейчас играла в Аську, — объяснила Катя, тоже смеясь. — Если бы я была на вашем месте, то ни за что бы с этой заразой не стала связываться.

— Адам! — на кухню вошел Димдим, сунул нос в кастрюлю, разочарованно отворотил его от сырой картошки и сообщил небрежно. — Звонила тетушка. Говорила шепотом. Просила принести ей в кинотеатр юбку и ботинки. Женский туалет, третья кабинка.

— Что? — Адам ощутил, как у него челюсть ползет вниз.

— Ботинки. Юбка. Кинотеатр. Он здесь, за углом. Я бы сам сбегал, но у меня уроки. А вы ничем не заняты.

— Я выдам снаряжение, — невозмутимо отозвалась Катя. — Вечно Аська все теряет.

— Как можно потерять юбку? — изумился Адам.

— Ева! — вдруг завопил Димдим. — Не рисуй в учебниках. Нельзя! Фу!

Трубный рев был ему ответом.

Катя сунула Адаму в руки пакет.

— Бегите, — посоветовала она. — Если ваша дочь начинает реветь, это надолго. В кого она такая показушница?

— В бабушку, — ответил Адам и пошел в женский туалет.