Глава 22

Вот теперь дворец погрузился в траур. Выражался он обилием темных нарядов и чуть менее громкими, нежели обычно, разговорами, а посплетничать было о чем!

Уж не новый ли король отомстил так за своё публичное унижение?

Или это королева, затаившая ненависть на дядю за то, что заставил казнить приближенных?

Или может, заговорщики, пытавшиеся очернить королевскую чету, решили таким образом замести следы?

Или советник слишком много знал, и стал резко неугодным?

Или…

Предположений было так много, что дворец гудел растревоженным ульем. Очень учтивым и тихим, несомненно, траурным гулом.

Тамила принимала соболезнования, участвовала в церемонии предании тела дяди священному огню и не могла понять, так ли велика её скорбь по тому, кто в самое тяжелое время встал за её плечом, не давая уничтожить венценосного ребенка. А потом настолько привык к покорности этого ребенка, что и сам едва не задушил его заботой. Так странно, она настолько привыкла к тому, что он всегда был рядом, но… Только сейчас поняла, что не знала его, как человека. Она изучила его привычки и маленькие слабости, во многом могла предсказать политические шаги, но никогда не приходило в голову поинтересоваться, о чем он мечтает. Как видит свою жизнь после того, как оставит пост советника.

Королева всегда видела в нём опору и стену, которая наглухо отделила её от политики, и совершенно разучилась замечать в нем немолодого человека, лицо которого напоминало лицо отца, пусть воспоминания о нем и были смутными.

Она даже не была уверена, любила ли его, последнего кровного родственника, или же нынешняя печаль не от потери близкого, а лишь последняя капля, переполнившая чашу, и без того до краев залитую горем от смертей леди Митры и Солы.

Его убил взрыв, прогремевший лишь через минуту после того, как советник вошел в свой кабинет. По какой-то странной прихоти незадолго до этого он отправил с мелким поручением своего секретаря, тем самым сохранив ему жизнь. Странность состояла в том, что обычно такие мелочи поручались не менее мелким клеркам, в любую минуту готовым услужить сановникам, но в тот день выбор отчего-то пал на секретаря. Возможно, советник что-то подозревал, или же предстояла встреча с тем, кого не должен был видеть помощник, выяснить точно это не удалось. Допросы секретаря главы Совета ничего не дали, ни обычный, ни магический, он действительно не знал, что произошло за резной дверью красного дерева кабинета. Тело советника, пусть и пострадало, но было вполне опознаваемо, и Тамила сама настояла, что должна на него посмотреть. Пусть зрелище было весьма неприятным, но следовало отмести любую возможность подлога.

Подлога не было, это подтвердила не только королева, но и лорд Эйдал, проверивший тело магией.

Никаких следов проникновения в кабинет тоже не было. Охрана, дежурящая в крыле, под присягой и магической клятвой отчиталась, что никто не приникал в охраняемое помещение, не было ложных срабатываний магической защиты, вообще ничего! И по всему получалось, что предмет, убивший советника, был принесен им самим. Но от кого и когда он был получен, выяснить не удалось.

Тамила внимательно наблюдала за тем, как оба мага — и Эйдал, и Кайт, — не пропуская ни пяди, проверяют стены её покоев.

— Пока мы не разберемся в происходящем, я попрошу вас соблюдать предельную осторожность и не пользоваться тайными ходами. — Король, ещё более осунувшийся и уставший, дождался молчаливого кивка жены. — И ещё — я решил, что вы не будете участвовать в церемонии встречи с королем Ориса.

Она приподняла брови, но спрашивать о подробностях при посторонних не стала, решив отложить вопросы на тот момент, когда они останутся наедине, лишь уточнила:

— Причина?

— Вы в трауре по дяде, я же из уважения к недавней утрате самого Сафара сведу любые увеселения к минимуму, это не вызовет удивления. К тому же он едет без супруги.

Это было плохим знаком. Насколько Тамиле было известно из донесений соглядатаев при дворе соседей, новая королева не находилась в тягости, а это единственная уважительная причина для её отсутствия в составе дипломатической миссии. Сафар недвусмысленно давал понять, что не доверяет Гарету, оставив дома жену.

Тамила покосилась на лорда Эйдала, чтобы проверить, какова его реакция на слова короля, всё же речь шла о его единокровном брате, но тот шепотом увлеченно спорил о чем-то с лордом Кайтом и, похоже, ничего не слышал.

— Лорд Эйдал будет вас сопровождать?

— Несомненно, — он совершенно не королевским жестом быстро растер лицо ладонями, уже не скрываемыми под перчатками, но всё ещё носящими явные следы ожогов. — Вас же я попрошу не покидать покои, охрана будет усилена, к тому же с вами останутся фрейлины и лорд Кайт. Я бы предпочел оставить с вами более опытного мага, но…

Да, магистру Дарию ни он, ни она более не могли доверять в должной степени, как, впрочем, и остальной верхушке ковена. Слишком многие ниточки связывали почившего советника с наиболее влиятельными чародеями, да и больше пользы те могли принести как раз во время встречи короля соседнего государства. Чтобы тот, не приведи Богиня, не споткнулся на пороге дворца, засмотревшись на красоты Кальдора.

Тамила знала, что она самое уязвимое и ценное звено, сковывающее и, одновременно, дарующее власть королю. Не станет её, последней кровной представительницы Ассандеров, и древняя магия, на которой держится власть повелителей Гарета, исчезнет. Как исчезнет и стимул для магов поддерживать правителей Кальдора. Пусть они и не переметнутся под крыло Сафара, новоявленный король Ориса никогда не скрывал своего отношения к владеющим даром, презрительно именуя их белоручками, не способными держать меч и прячущимися за своими балахонами, лишь бы не вступать в прямой бой, как пристало настоящим мужчинам. Потом он, конечно, попытался немного сгладить свою резкость, но сделал едва ли не хуже, так что отношения Сафара с магами были несколько напряженными. Но чародеям достаточно будет просто отойти в сторону, не приняв ничью волю и не подчиняясь ничьим приказам, чтобы обе стороны конфликта понесли ужасающие потери. Ведь иногда проще немного подождать и заключить договор с обессиленным победителем, чем проливать собственную кровь в ненужном им конфликте…

Кортеж короля Ориса должен был прибыть в Кальдор завтра утром, и суматоха достигла апогея, потому приказу Итара не покидать покои Тамила малодушно обрадовалась. Она отпустит тех фрейлин, что должны примкнуть к своим родам, чтобы приветствовать монарха соседнего государства. Как только станет известно, что королева не будет участвовать в переговорах, таковых станет большинство. Слишком давно осложнились отношения между Орисом и Гаретом, чтобы упускать возможность собственными глазами посмотреть на это, без преувеличения, эпохальное событие. К тому же напряженность между новым королем и бывшим советником его отца ни для кого не составляла тайны, что придавало мероприятию манящий оттенок скандальности.

— Проходы из моих покоев могу открыть только я сама, но обещаю, что без крайней нужды ими не воспользуюсь. — Тамила, заметив, что оба мага переместились в её спальню, и они с мужем остались наедине, подошла к супругу и, чуть поколебавшись, погладила его по светлым волосам. — Вам нужно отдохнуть. Поспите хотя бы пару часов, завтра не будет ни минуты свободного времени.

Он криво, одним углом губ усмехнулся и поднялся с кресла, впрочем, не отпустив руки жены.

— К сожалению, свободной минуты нет уже сегодня, потому, как ни справедливы ваши слова, позволить себе этот отдых я не могу. Меня уже ожидает магистр Дарий для согласования последних распоряжений по поводу обеспечения мер безопасности, и, увы, эта встреча не терпит отлагательств.

— Будьте осторожны, прошу вас.

— Всегда, моя королева.

Возможно, он сказал бы что-то ещё, но совсем рядом с дверью послышались голоса возвращающихся магов, потому король только поцеловал её пальцы, отступая на два шага. Тамила же про себя выругалась в адрес столь несвоевременно вернувшихся чародеев.

Если те и заметили, что помешали общению венценосной пары, то не подали вида. Лишь коротко поклонились и отчитались о проделанной работе. Охранные чары на покоях королевской четы были не только обновлены, но и многократно усилены, а проходы в сеть потайных ходов опечатаны. На это Тамила никак не ответила, даже сумела сдержать легкую улыбку, прекрасно зная, что чары эти её пропустят. Они по своей природе были сходны с теми, что изначально лежали на медальоне, и не могли не пропустить носительницу крови Ассандеров. Когда вся эта суматоха утихнет, а король Сафар целый и невредимый отправится восвояси, она обязательно расскажет мужу об этой мелочи, но пока не стоит отвлекать его по пустякам.

Распрощавшись с мужем, Тамила дала понять, что в ближайшее время не нуждается в компании лорда Кайта, который изъявил желание остаться для охраны королевы. Разговор, состоявшийся ещё в день свадьбы, не столько встревожил, сколько дал пищу для размышлений. А придворным даст её же, но уже для сплетен, потому Тамила старалась как можно реже оставаться с чародеем в ситуациях, которые могут нести малейшую компрометацию. Слухи мало волновали её, но они порой излишне назойливы. А если учесть, что не улеглись отголоски скандала с противозачаточным зельем, королева внимательно следила, чтобы не появилось малейшей тени сомнения касательно их с мужем отношений.

Этой ночью она плохо спала, прислушиваясь к шуму за дверью, отделявшей её опочивальню от покоев мужа. Там было настолько тихо, что не оставалось сомнений — его величество проводил время где-то в другом месте. Скорее всего, в компании министра Хетта, который теперь временно занял место Главы совета. Временность была подчеркнута особенно, кто-то этому даже верил.

Извертевшись и, что ей было совершенно несвойственно, обругав за излишнюю заботу ни в чем неповинную Мати, которую обеспокоил плохой сон госпожи, Тамила уже под утро решительно отбросила одеяло и направилась в спальню супруга. Быть может, она просто не расслышала его шагов? Возможно, он давно отдыхает, и тогда она не станет тревожить сон мужа, просто осторожно устроится рядом. С некоторой неохотой Тамила признавала, что впала в определенную зависимость от супруга. Ей было спокойнее с ним, при этом он не душил её мнимой заботой, а все запреты носили разумный характер. И если ей что-то не нравилось, Итар всегда был готов к диалогу, что несколько обескураживало, но, несомненно, льстило.

Дернувшейся следом Мати госпожа жестом велела оставаться на месте и осторожно открыла тяжелую дверь. Покои супруга встретили её темнотой и тишиной, без слов давшей понять, что короля здесь нет. И всё же Тамила не торопилась уйти, легким хлопком ладоней зажигая светильники.

Здесь всё было ровно так же, как в тот раз, когда она была здесь. Сколько времени прошло с тех пор — три года, пять лет? Она старалась избегать этих, несомненно, роскошнейших комнат, со столь богатой отделкой, что случайно попавший сюда посторонний не сможет сдержать возгласа восхищения. У Тамилы же они вызывали плохие воспоминания и по негласному договору с мужем она не появлялась на его половине.

Стол был завален бумагами едва ли не так же густо, как в рабочем кабинете короля. Оставлять их здесь он не опасался, зная, что, как пройти с его половины в спальню Тамилы, так и обратно, можно только с дозволения хозяев. И все же она была уверена, что ничего по-настоящему важного там не найдет. Её супруг не настолько беспечен, чтобы оставить важные сведения там, где их может увидеть посторонний.

С разочарованием убедившись, что мужа в покоях нет, королева уже хотела возвращаться к себе, когда за дверью, ведущей в наружные комнаты мужской половины, послышался шум. Неясные голоса звучали тихо, но резко и встревоженно. Тамила на мгновение прислушалась, решая, стоит ли обнаруживать своё присутствие, но расслышав, как супруг сквозь зубы тихо выругался и застонал, распахнула дверь. Тот факт, что вид её был несколько далек от приличного, занимал ровно до того мгновения, как взгляд остановился на окровавленной одежде мужа.

— Быстро положите его на пол! — Тамила подбежала к лорду Эйдалу, который с усилием придерживал его величество, пытаясь довести до кровати. — Что произошло?

Если кто-то из них и обратил внимание на тот факт, что королева очевидно находилась не в своей спальне, озвучивать его никто не стал.

— Не беспокойтесь, просто царапина, — голос короля звучал довольно уверенно, вот только бледность, залившая лицо, говорила об обратном.

Его брат был более многословен:

— Лестница в жилое крыло, арбалетчик ждал где-то на верхнем ярусе галереи. Был один.

— Ушел?

— Да.

Она на мгновение подняла глаза на лорда Эйдала, не веря услышанному, но непривычно жесткое выражение его лица убедило, что шуткой здесь и не пахло. Зато пахло кое-чем другим.

— Помолчите, пожалуйста, — она шикнула на попытавшегося что-то добавить мужа и склонилась к самой ране, всё ещё прикрытой рваной тканью рубахи, пропитанной кровью едва не до плеча. Смутно знакомый аромат щекотал ноздри, пробиваясь сквозь тяжелый запах крови. Что-то смолистое, с резкими нотами жженого сахара… Что это такое, она поняла почти сразу, потому чуть севшим голосом уверенно обратилась к чародею. — Залечить рану магией вы не смогли.

— Нет.

Тамила кивнула, на секунду опустив голову и пытаясь понять, что теперь делать.

Из хороших новостей — кто бы ни покушался на жизнь короля, сделал он это из рук вон плохо. Болт скользнул по левому боку, разорвав кожу и мышцы, скорее всего, сломав одно или два ребра, но глубже в тело не вошел. Запах, который она ощутила, не имел ничего общего с ядом. Конечно, если ты не маг. Вот на них он действовал вполне определенным образом.

— Вам придется довериться мне, — она внимательно посмотрела в глаза мужа, отмечая испарину на его лбу и чуть расширенные от боли зрачки. — Отвар, в котором вымочили болт, не даст воздействовать на рану магией ещё около суток.

— Делайте то, что считаете нужным.

Велев магу устроить Итара на полу так, чтобы был подход с любой стороны, Тамила бегом вернулась в свои покои. Тут же встрепенувшаяся служанка лишь проследила взглядом за госпожой, подхватившей сундучок, стоявший в изголовье кровати.

— Сидишь здесь, если кто-то придет, отвечаешь, что я сплю, будить не велено, — на одном дыхании выпалила она, совсем не по-королевски быстро устремляясь обратно на половину мужа.

Маг выполнил её распоряжение, успев не только уложить короля, но и разрезать остатки рубашки. Конечно, было бы удобнее врачевать хотя бы на столе, но имеющийся здесь столик не выдержит веса взрослого мужчины, тащить же раненого куда-то ещё, рискуя вызвать ещё более серьезные последствия, никому и в голову не пришло.

— Время от времени говорите со мной, чтобы я знала, что вы в сознании, — Тамила кончиками пальцем быстро, но аккуратно прощупывала края раны, взглядом показав лорду Эйдалу, чтобы тот контролировал состояние брата.

— Боюсь, из меня сейчас плохой… собеседник, — король побледнел ещё сильнее и говорил с некоторым трудом.

— Ничего страшного, я прощу вам этот грех.

Она была права, два ребра треснули, но не сломались, значит, хотя бы нет риска пробить осколками легкие. Утешение слабое, если учесть, что рана была столь глубока, что эти ребра можно было рассмотреть сквозь начинающую сворачиваться кровь. Но малейшее движение вызывало новое кровотечение, и это тревожило. Очистив широкий порез, края которого не сходились, оставляя зияющую рану, Тамила тяжело сглотнула, чувствуя, как дрожат руки, а сердце колотится так быстро и громко, что должно было перебудить половину дворца. И ощущая не только страх, но и поднимающуюся волну ненависти — ну, уж нет, мужа она смерти не отдаст!

Если будет нужно, заставит магов поддерживать его жизнь ценой их собственных, но его сердце будет биться. Нужно продержаться лишь до следующей ночи, потом, когда края раны можно будет стянуть магией, это будет уже не страшно, но пока…

— Мне нужно наложить швы, иначе вы просто истечете кровью. Лорд Эйдал, принесите стакан воды, из коричневого флакона отсчитайте семь капель.

Но маг не успел даже отодвинуться, чтобы выполнить приказ, когда король тихо, но непреклонно одернул его:

— Не нужно.

— Мне придется шить вашу плоть, это очень больно, — Тамила говорила тихо и ласково, как с ребенком, разматывая тонкий шелк, вымоченный в крепком вине. — Позвольте дать вам возможность не чувствовать этого.

— Король Сафар прибудет через три часа, я не могу принимать дурманящие зелья.

Если бы не тот факт, что потом муж ей этого не простит, Тамила залила бы обезболивающее силой, пусть с помощью мага, без разницы, но сейчас только судорожно вздохнула под его понимающим взглядом и кивнула.

До крови закусила нижнюю губу, втыкая иглу в первый раз, заметив, как он чуть вздрогнул.

Скольжение нити, тут же набрякшей и окрасившейся темно-алым.

Быстрый взгляд на Итара, сжавшего зубами ремень, который протянул ему лорд Эйдал, вставший в изголовье. Он же удерживал руки брата, чтобы тот в порыве беспамятства от боли случайно не оттолкнул целительницу.

Каждый прокол Тамила боролась с собой. Чтобы не смотреть на мужа, зная, что он страдает, и не имея возможности облегчить эту боль. Сжимая собственные зубы, чтобы не расплакаться подобно ребенку от страха и переживаний. Несмотря на то, что с момента заключения брака прошло всего три месяца, супруг стал ей по-настоящему близок. Не так, как была близка нянюшка или дядя, по-другому, но он стал для неё нужным человеком. Человеком, способным выдержать если не всё, то очень многое, не теряя способности шутить над собой и поддерживать жену. Даже его злость и недовольство не пугали её в степени боязни наказания. Скорее, Тамила не хотела разочаровывать мужа.

Потому сейчас, аккуратными стежками соединяя его плоть, она боялась, что этого будет недостаточно. Всё же она не имела достаточной целительской практики, вдруг того, что она знает и умеет, не хватит, чтобы залечить ранение?

Несмотря на мятущиеся мысли, пальцы её были тверды и уверенны, вот только колени дрожали так сильно, что, когда она затянула последний узел на шве и наложила повязку, силы подняться нашлись не сразу.

— Помогите переложить его на кровать. — Королева с трудом встала, выискивая нужную склянку среди десятков других в ларце.

Она не поняла, был ли муж в сознании, когда маг, стараясь действовать, как можно осторожнее переместил короля в опочивальню, или же тот забылся в коротком забытье. Но пусть лучше так, чем чувствовать боль, зная, что не можешь облегчить её.

Тамила, собрав лекарские принадлежности, на подгибающихся ногах вошла следом, расслышав лишь окончание фразы супруга:

— … уничтожь следы крови и убедись, что никто не будет болтать о произошедшем.

— Прием нужно перенести, встречаться с братом в таком состоянии это безумие!

Королева была полностью согласна с этим определением, хотя и понимала, что это невозможно.

— Придется, у меня нет выбора, — Итар, опершись на руки, попытался чуть приподняться на подушках, но лишь выругался сквозь зубы от прострелившей тело боли.

— Я пойду с вами.

Наверное, стоило сказать это менее стальным тоном. Или хотя бы сначала переодеться — только сейчас Тамила поняла, что стоит в залитой кровью ночной сорочке не только перед мужем, но и перед его братом. И хоть от понимания этого стало чуть неловко, отступать она не собиралась.

— Иди, вернешься через час, — муж, будто не услышав её, кивнул магу.

Дождавшись, когда лорд Эйдал выйдет, королева подошла к кровати и, подобрав подол сорочки, присела рядом с мужем. Потом, чуть подумав, очень осторожно, стараясь не делать резких движений, прилегла рядом, прижавшись щекой к его правому плечу. Итар чуть подвинул руку, обнимая жену и теснее прижимая её к себе.

— Пожалуйста, позволь пойти с тобой, — она уткнулась лбом в его подмышку, чувствуя, что его кожа слишком горячая.

— Ты останешься в покоях, — он говорил тихо, и Тамиле приходилось прислушиваться, чтобы разобрать его слова. — Я не знаю точно, что задумал Сафар, но что-то грядет. И рисковать тобой я не стану. Если будет нужно, прикажу тебя запереть.

По голосу мужа королева уже поняла, что сейчас никакого компромисса не получится, он уже всё решил, спорить бесполезно. Потому, хотя в душе и негодовала на его упрямство, кивнула, показав флакончик, который так и держала в стиснутых пальцах:

— Это стимулятор, он бодрит и дает энергию, но действия хватит только на пару часов, потом пойдет откат, и станет ещё хуже. Используй в крайнем случае.