Глава 8 · Не все сказанное королем — ложь

Однако продолжить разговор с Тагардом удалось лишь на следующий день, так как действие снадобья взяло верх сразу после того, как он решил узнать, что же такого о нём наговорил король Габриэль. Вообще, состояние было препротивнейшее: время от времени моё сознание выныривало из забытья, я слышала, что происходит вокруг, но проснуться и открыть глаза никак не получалось, ибо почти сразу снова проваливалась обратно. Тагард куда-то выходил, потом возвращался, шуршал какими-то бумагами, перекусывал. Меня радовало во всём этом только одно: ничего не болело. Окончательно я пришла в себя примерно через сутки.

От долгого лежания на животе всё тело затекло, но чувствовала я себя вполне сносно. Благодаря браслетам теперь руки покоились вдоль тела, а не перед головой, под которой теперь лежал какой-то хитро сложенный валик то ли из полотенца, то ли из простыни, заменяющий подушку, но при этом самой толстой частью подпирающий шею. Однако Тагард сумел меня в очередной раз удивить подобным вниманием, ведь он, по сути, смог из подручных средств соорудить приспособление, похожее на то, что видела у массажистов, иначе позвоночнику после такого длительного нахождения в одном положении можно было смело помахать ручкой. Слегка пошевелив локтями, ощутила плотное бинтование, туго обтягивающее, исходя из ощущений, моё тело от подмышек до поясницы, будто корсет. Что ж, буду надеяться, что всё заживёт как надо, плевать на красоту, главное, чтобы мне не пришлось снова испытать все «прелести» кровоточащих рубцов. Скрипнула дверь, которой вторили старые половицы, прогибающиеся под тяжестью шага Тагарда. Его характерную поступь я уже успела хорошо изучить и теперь точно не спутаю ни с чьей другой.

— Спасибо вам.

— Не скажу, что рад был помочь, но благодарность принимаю.

Судя по интонациям, прозвучавшим в голосе Тагарда, что-то явно вызвало его неудовольствие. Как вести себя с ним, я так до сих пор не поняла: слишком неоднозначным было моё положение, очень мало знала о мире, чтобы не навлечь на себя ещё большей беды неверно подобранными словами, да и фразы короля Габриэля не давали покоя. Одних обрывочных воспоминаний, доставшихся от Цеф было недостаточно.

— Кажется, мы не закончили один разговор… Так что там король Габриэль говорил обо мне?

— А почему вас это так заинтересовало?

— Во-первых, информация никогда не бывает лишней, так проще сориентироваться, чего ещё можно ожидать от Его Величества, а во-вторых, хочу понять, с кем мне придётся иметь дело и что именно творится в вашей голове, особенно если учесть, как он вывернул всё в отношении рабства.

— Король Габриэль сказал, что в качестве «подарка» я совместила в себе три ненавистные вам понятия…

— Первое, я так понимаю, это рабство. Вчера о нём уже говорили. Что было вторым?

— Вы ненавидите и презираете бастардов.

— А вот это — правда.

— Но за что⁈

Тагард показался в поле моего зрения, неся уже знакомую табуретку, которую снова поставил так, чтобы я его видела, и уселся на неё сверху.

— Бастарды — это худшее, до чего могли додуматься люди. Ни один уважающий себя мужчина никогда не допустит рождения детей вне брака, а женщине также нужно иметь голову на плечах, чтобы не впустить в этот мир дитя от господина, заведомо обрекая на нахождение вне закона. Всё решаемо для той или иной стороны. Вот только одними движет безрассудство и безответственность, другими — тщеславные мечты о возвышении. Да и от самих бастардов только лишние проблемы: они вечно рассчитывают занять место законных наследников, порой губя их и всех, кто стоит на пути к желаемому положению. Ваш отец также был весьма неразумен, как и его предки.

У меня внутри всё клокотало и бурлило от возмущения от высказываний генерала. Это Цеф колоссально повезло, что в её семье было такое отношение к бастардам, которые не считались позорным явлением, а наоборот, занимали определённое место в иерархии рода. Но у меня — человека из другого мира, ещё не забывшего уроки истории, речь Тагарда произвела эффект разорвавшейся бомбы. Мигом забылось и не совсем хорошее самочувствие, и то, что нахожусь в статусе рабыни. Стиснув кулаки, я села, придерживая свалившееся с плеч одеяло, а затем встала с кровати.

— Вы ничего не знаете о моей семье, чтобы так говорить! Всех аир и аиров воспитывали в уважении к семье своих отцов и преданности роду! Но даже если не брать в расчёт Лореданов, вы забыли о других. Сколько так называемых «благородных господ» снасильничали своих служанок? Да не перечесть! Могли ли те женщины воспрепятствовать беременности? Не всегда. Кто из них мог достать нужные отвары прямо сразу после постыдной близости? Не говоря уже о том, что можно пропустить первые признаки беременности из-за тяжёлой работы или нарушений в организме. И тогда что? Пытаться вытравить плод или убить внутри себя спицами, крючками или иным способом, отправившись на тот свет с большой долей вероятности после произведённых манипуляций⁈ Легко рассуждать тому, кто сам в таком положении никогда не окажется! А даже если всё произошло по взаимности, но разница в статусах не позволяет узаконить отношения, вам не приходило в голову, что ребёнок может быть желанным для его матери просто как частичка любимого человека? Хотя о чём я… Чувства — это же такая глупость, которым подвержены только женщины, мужчины же всегда рациональны, вы ведь так думаете?

На лице Тагарда заиграли желваки, а карие глаза потемнели настолько, что стали казаться чёрными.

— Верность? А не вы ли сдали крепость, принадлежавшую роду вашего отца, чтобы сохранить свою ничтожную жизнь, а потом оказаться в постели короля?

От такого заявления у меня даже дар речи пропал, ведь я точно знала, что Цеф вместе с оставшимися защитниками до последнего противостояла захватчикам.

— Что молчите? Нечего ответить? — желчно заметил Таград, медленно поднимаясь со своего места. — Весь запал пропал, хотя ещё несколько минут назад от вас едва искры от возмущения не сыпались?

— Я сдала крепость⁈ Да её разрушили до основания во время последней атаки, погребя под камнями оставшихся в живых обитателей, коих было не более пары десятков. Меня саму нашли под обломками случайно, а потом отвезли в полубессознательном состоянии на рабовладельческий рынок! Где меня и купили подручные короля Габриэля, занимающиеся поставками свежих девушек для удовлетворения его похоти. Видимо, Его Величество оказался прав, и третье, что вы ненавидите — действительно девушки, побывавшие в его постели. Наверняка и меня такой считаете! Вот только и здесь просчитались…

Генерал был высок, но и Цефея не относилась к миниатюрным девушкам, поэтому мне лишь немного пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть ему прямо в глаза, когда он приблизился ко мне.

— Крепость Лоредан не пала, а была сдана. Все оставшиеся в живых предатели короны были казнены. Это известно всем.

Я не выдержала и расхохоталась:

— Кто были казнены? Все погибли! Последние защитники крепости едва стояли на ногах от полученных ран, истощения и почти полного отсутствия сна за последние недели. Не выжил никто под завалами, кроме меня! Сами же вчера говорили, что нужно понимать кто и что говорит, а сами… Я не знала, кто меня купил, и всячески сопротивлялась тому, чтобы стать очередной одноразовой грелкой для короля Габриэля!

— Видимо, недостаточно усердно, исходя из того, что я увидел в его покоях.

— Недостаточно⁈ Раны на моей спине — прямое доказательство того, что я сделала всё, что было возможно, чтобы вызвать у короля Габриэля отвращение к себе. Его прислужники, когда решили проучить меня на рынке, отходив плетями, предупредили, что он любит «чистые» тела. И даже вручили заживляющую мазь, как и те служанки, что готовили рабынь уже в замке перед тем, как отправить в королю. Если бы я жаждала его милости, поступила бы так? Мне что, по вашему мнению, нужно было убить себя? Но это не мой путь: если есть шанс побороться за жизнь, я буду его использовать, сохранив при этом честь и достоинство.

И всё-таки я слишком рано позволила себе вскочить на ноги, так как после того, как адреналин схлынул, меня повело в сторону.

— Живо в кровать! — процедил сквозь зубы Тагард, взяв меня за локоть и слегка подталкивая к ложу.

— О, решили сразу проверить на деле мои слова, хотя бы в такой малости, как честь? Правильно, свидетели штурма крепости ведь теперь далеко, не расспросить…

Да, глупо вот так нарываться на неприятности, но промолчать я не могла: слишком сильно меня задели слова Тагарда. Позади хлопнула дверь так, что с потолка посыпался какой-то сор. Ничего, пусть генерал хорошенько подумает. От снобизма мой выпад, конечно, его не избавит, но, может, немного шире посмотрит по сторонам и поймёт, насколько заблуждается. Я тяжело опустилась на кровать, стараясь не рухнуть с высоты своего роста, чтобы ещё больше не травмировать подживающие раны, но всё равно завалилась набок, при попытке улечься. Мечты о том, чтобы остаться наедине с собой, не оправдались, так как вскоре раздались шаги Тагарда и дверь распахнулась.