19

Дважды постучавшись в кабинет Карима, я приоткрываю дверь и кротко уточняю:

— К тебе можно?

Он отрывается от телефона и, на долю секунду задержавшись на мне взглядом, откладывает его в сторону.

— Да, проходи. Там, кстати, за дальним угловым столом компания сидит ещё, не заметила?

— Нет, ушла минут десять назад.

Карим снова берётся за телефон, но, передумав, выпускает его из рук и бормочет: «Потом».

Я сажусь напротив, разглаживаю тщательно отутюженную юбку и поднимаю глаза. Карим излучает с собой вежливую готовность слушать, но смотрит отстранённо. Как закоренелый вегетарианец на кусок жирнейшей свинины — без малейшего вожделения. И так происходит всю неделю после того нашего разговора, который, в общем-то, разговором можно с натяжкой назвать. Скорее, бенефис моего ора и текущих соплей.

Обижаться и раздражаться из-за его игнора почему-то не получается, хотя обычно это помогает чувствовать себя правой. Мне тоскливо, как было бы тоскливо остывающему и никому не нужному стейку, умей он чувствовать.

— Я по поводу террасы. Ты посмотрел образцы вышивки на пледах, которые я присылала? Ещё мне нужно согласовать с тобой количество официантов. У меня уже есть двое людей, готовых хоть завтра выйти, но нужно больше. В идеале — ещё двое.

— Нанимай. Образцы посмотрю чуть позже и тебе напишу.

«Напишу» падает в меня куском чего-то холодного и склизкого. Будто устрицу проглотила, а я их, кстати, терпеть не могу. Не позвонит, не зайдёт ко мне сам и, на худой конец, не пригласит к себе в кабинет. Просто напишет.

Я киваю:

— Хорошо.

Ззнаю, что пора уйти, потому что согласовывать больше нечего. В конце недели терраса будет укомплектована мебелью, и всё, можно работать. Я так радовалась её открытию, а сейчас… Даже не знаю. Радость как-то резко померкла.

— У тебя всё хорошо? — не выдержав, спрашиваю в дверях. — Просто выглядишь как будто уставшим.

Карим дёргает губами вверх. Из вежливости.

— Всё хорошо, Вася. Просто дел много навалилось.

Выдавив из себя улыбку, я ухожу. Будто и впрямь устрицу проглотила. Так паршиво внутри. Я всё ждала: вдруг Карим захочет продолжить разговор, который начал в кабинете. Сейчас-то я уже готова его слушать. Только он, по-моему, передумал говорить.

Чтобы не погрязнуть в невесёлых думах, принимаюсь штудировать интернет, ища примеры стильного озеленения террасы. Потому что стоит мне только ненадолго затупить, глядя в окно, как сразу хочется забиться в кроватку, включить Лану Дель Рэй и сморкаться в подушку, подвывая: «Будешь ли ты любить меня, когда я не буду молодой и прекрасной? Будешь ли ты любить меня, когда у меня останется только душа? Я знаю, что буде-е-ешь, я знаю, что буде-е-ешь. Я знаю точно, ты всё ещё буде-е-ешь» (песня из кинофильма «Великий Гэтсби». — Прим. автора).

При звуке телефонного звонка по телу разливается такой трепет, что я готова обречённо поморщиться. Слишком хорошо я знаю это чувство. Ровно то же самое я испытывала два года назад, когда Карим мне звонил. Вот же дерьмо… Снова с головой вляпалась. Чёртовы кубики, это всё они виноваты.

— Слушаю.

— Забыл сказать. Ближе к семи вечера сюда заедет Эльсина. Попросила тебе передать.

— Спасибо, — отвечаю я. Соблазн подождать, пока Карим скажет что-то ещё, очень велик, но я себя перебарываю и вешаю трубку.

Выдохнув, массирую виски. Вот что я за психически неуравновешенная личность такая? Стоит ему проявить ко мне интерес, как моментально хочется дерзить и выносить мозг. А вот когда Карим перестаёт обращать на меня внимание, я сразу превращаюсь в дрессированную левретку, преданно заглядывающую в глаза своему хозяину. Как только с озеленением разберусь, надо бы почитать про шизофрению, а то мало ли.

Но настроение всё-таки поднимается. Это из-за Эльсины. Во-первых, с ней всегда весело, во-вторых, я по ней скучала, а в-третьих… она имеет прямое отношение к Кариму как бездонный источник информации. О да, я ужасный человек.

О приезде Эльсины мне сообщает Лена, администратор смены. Говорит, что приехала шумная брюнетка, которая была на юбилее, и срочно требует управляющую.

Когда я выхожу в зал, то застаю Эльсину сидящей за столом с Каримом. Сердце по привычке ёкает, но я заставляю себя с улыбкой идти к ним.

— Привет, управляющая! — восклицает она, вскакивая, чтобы меня чмокнуть. — Честное слово, никак не привыкну видеть тебя в форме. Такая строгая.

— Эльсина! — Карим бросает на неё строгий взгляд и тоже встаёт. — В ресторане гости сидят. Давай потише.

Будь я на её месте, наверняка бы проверещала что-нибудь в ответ в качестве возражения, но у них в семье так не принято. С Радиком Эльсина может поспорить и даже покричать, но это потому, что он её на год младше. А Карим для неё «абый», с ним так нельзя. К тому же раньше он ей деньги на карманные расходы давал.

Попрощавшись, Карим уезжает из ресторана, и мы с Эльсиной остаёмся за столом вдвоём. Жутко хочется выпытать у неё, куда он поехал, но я, разумеется, держусь.

— Я голодная такая! — жалуется Эльсина, быстро листая меню. — Посоветуй что-нибудь, а? Вкусненькое.

— У нас всё вкусное, — с гордостью сообщаю я, — но, если побыстрее хочешь, возьми салат или брускетты.

— О, точно! Брускетты! Со снежным крабом хочу.

Часы показывают начало восьмого, что означает официальное окончание моего рабочего дня и то, что я могу сесть напротив Эльсины и выпить с ней кофе. Так я и делаю.

— Как тебе с Каримом работается, кстати? — начинает сыпать она вопросами. — Требовательный он босс, да?

— Всё в меру, — скромно заключаю я. — Работается нормально. Видела же нашу террасу? Мы её в конце недели запустим. Приходи с подругами. Гламурные посетительницы сделают нам рекламу.

— Да, про террасу Карим на дне рождения папы говорил. Я ведь тоже у брата в офисе работала недолго. После вручения диплома Карим сказал, что давать денег просто так не будет. — Эльсина измученно кривится: — Всё лето за компом проторчала. Правда потом папа оптикой заниматься предложил, и я оторвалась, таскаясь по европейским выставкам.

— Бутик с модными аксессуарами — это прямо твоё, — с улыбкой говорю я, оглядывая её эффектный лук от кутюр.

— Да-а-а, — довольно тянет Эльсина. — Папа же меня, шмоточницу, знает. Поэтому и предложил.

Может быть, потому что два года прошло, а может, потому что голос у Эльсины заметно теплеет при упоминании отца, я ловлю себя на том, что больше не испытываю к Талгату Юсуповичу былой злости. Даже наоборот, как-то стыдно становится за все те гадости, которые я в его адрес наговорила. Без него ведь не было бы ни Эльсины, ни Карима, ни Радика — людей, которые мне дороги. Не знаю, как Равилю Марсовну, но их он точно очень сильно любит.

— Ты притихшая какая-то, — замечает Эльсина, помешивая принесённый кофе. — Что случилось?

Я беспечно улыбаюсь:

— Просто работы много. Говорю же, терраса.

— Мы сегодня в «Барнс» идём. В смысле я с Юноной и Алиёй. Ещё Искин с девушкой будет, Марат и пара человек. Работодатель твой тоже, правда, придёт. Пошли с нами? Если присутствие Карима, конечно, не смущает.

Вообще, меня оно смущает. Он может подумать, что я пришла в клуб ради него, хотя это будет совершенно не так. Если я и пойду, то лишь для того, чтобы развлечься, и ещё потому, что раньше неплохо общалась с Юноной и Алиёй — школьными подругами Эльсины. И Искина буду рада видеть. В конце концов, почему я должна отказываться от предложения подруги ради того, чтобы Карим, не дай бог, чего-нибудь не подумал? Разве мало того, что я на работе его слушаюсь? Он не имеет права лишать меня общения с приятными людьми одним своим присутствием. Получается, ему можно ходить куда угодно, а мне — нет? Ну щас.

В умении себя раздраконить мне нет равных. Как и в поиске аргументов в пользу того, что я действительно хочу сделать.

— Скажи, во сколько встречаетесь, и я подумаю, — сдержанно роняю я.

— Ой-ой, подумает она! — смеётся Эльсина, тыча в меня чайной ложкой. — Уже небось придумала, в чём пойдёшь.

Придумала конечно. Надену чёрное гофрированное платье выше колен, волосы немного завью, губы накрашу сочной помадой. И обязательно чёрные шпильки. Давно я их не выгуливала.

*********

— Привет… привет… привет… привет… привет, — повторяю я, как ёжик в небезызвестном анекдоте, по очереди поворачиваясь к каждому, кто сидит за столом.

Искину, которого я обожаю тискать, тоже достаётся скромное «привет-привет», потому что рядом с ним сидит девушка.

— Лиля, да? — говорю с очаровательной улыбкой, рассчитывая сходу уложить её на лопатки своим дружелюбием. — Очень приятно. Я Василина.

Боже, надеюсь, я имена не перепутала, как со мной часто бывает. Вот это будет полный трындец.

Но девушка вроде бы не психует и грозных взглядов в Искина не мечет. Улыбается, а сама быстро оглядывает меня с ног до головы. Ещё одно доказательство, что я отлично выгляжу. Талия в этом платье у меня осиная, а бёдра соблазнительные. Дизайнер явно знал толк в красивых женских фигурах.

Карима за столом почему-то нет, и от этого я испытываю притупленное разочарование. Нет, я, конечно, с Эльсиной пришла время провести, но на нашу с ним встречу всё равно как-то настроилась.

— У брата в ресторане скоро терраса открывается, — рассказывает Эльсина Юноне и Алие. — Василина нас на открытие пригласила. Я же говорила, что она управляющей в ресторане брата работает?

Она с такой гордостью это произносит, что я испытываю прилив огромной нежности к ней. Алия и Юнона типичные мажорки, и вряд ли Эльсина рассчитывала их сбить с ног новостью о моей руководящей должности. Но они тем не менее кивают без намёка на снисхождение и даже начинают сыпать вопросами: типа как мне работается, сложно ли и сколько у меня людей в подчинении. Это приятно.

— Карим предупредил, что в офисе задерживается, — ни к чему вдруг вставляет Эльсина. — Там какое-то собрание у них экстренное.

Я начинаю махать официанту, делая вид, что эта информация меня не касается. Ну задерживается и задерживается. Хотя в душе радуюсь. Значит, приедет.

Девчонки пьют вино, а мне хочется мохито. Для себя я твёрдо решила не напиваться. Во-первых, я и без алкоголя способна веселиться, а во-вторых, не хочу давать повод Марату и Искину думать обо мне как о взбалмошной Василине образца двухгодичной давности. Да, я запомнила то, что сказал Карим. Из-за меня друзья над ним потешались.

— Ну что, пьём? — весело вопрошает Эльсина.

— Пьём! — выкрикиваю я, чтобы подогреть всеобщее веселье, и едва не всасываю кубик льда через трубочку. Потому что в этот момент приходит Карим.

Кажется, он не знал о моём появлении, потому что на его лице мелькает замешательство, через секунду сменяющееся вежливой улыбкой. Улыбаясь ещё шире, Карим пожимает руки Марату и Искину. Две девушки, имён которых я не запомнила, оживляются при виде него, ощериваясь в белозубом оскале. У меня моментально начинает чесаться кожа. Так даёт о себе знать желание убивать.

Но это так, рефлекс прошлого. Сегодня убивать я никого не намерена. Наверное, и правда пора взрослеть. Эльсина парня себе нашла, хотя все, кто её знал, были уверены, что она ещё минимум лет пять не перебесится. Искин женится… Даже неугомонная Мила замуж вышла и неплохо готовку освоила. А мне по-прежнему хочется расцарапать лицо каждой, кто не так улыбнется Кариму, при том что он давно уже не мой. Ну сколько можно?

Карим садится на диван, и одна из улыбающихся моментально тянется к нему, чтобы что-то спросить. Желание убивать воскресает с новой силой, поэтому мне приходится отвернуться к Эльсине и сказать какую-то чушь, вроде: «Классная сегодня музыка, да?»

— У него никого не было, — продолжая традицию нелогичных фраз, выкрикивает она мне в ухо. — Ну в смысле серьёзного никого.

Мне хочется заулыбаться этой информации и одновременно затопать ногами. Никого серьёзного означает, что у Карима был секс с другими. И зная его темперамент, точно не с одной. И это я, разумеется, понимала, но… это не то же самое, что услышать от его родной сестры.

— Да мне всё равно, — уверенно говорю я. — Мы же расстались.

Если бы поступки давались так же легко, как вылетают слова, — я бы давно достигла уровня просветления Далай Ламы. А пока, увы, продолжаю принадлежать к подвиду врушек обыкновенных.

Тряхнув волосами, я украдкой смотрю туда, где сидит Карим. Теперь он разговаривает с Искином, а пышногрудая зубоскалка рядом с ним увлечённо сосёт коктейль. Наши с ним взгляды пересекаются, и я отвожу свой первым. Веду себя как в семнадцать, когда ни в коем случае не могла показать понравившемуся парню, что он мне нравится. Хотя снова обманываю. Вообще-то, я всегда так себя веду.

— Ещё по одному, и пойдём танцевать? — Эльсина крутит головой по сторонам, спрашивая мнение женской половины стола.

Я вскакиваю первой, чтобы подать пример остальным. Чего сидеть? Мы же веселиться пришли.

— Это Марата подруги, — поясняет Эльсина, пока мы проталкиваемся на танцпол. — Я не знала, что они тут будут.

— Ты как будто извиняешься передо мной, — фыркаю я. — Расслабься.

— Ну, я просто подумала, вдруг тебе неприятно видеть кого-то с братом.

Неприятно, конечно. Ещё как. Но разве вслух в таком признаются?

— Я скучала по тебе, — добавляет Эльсина и, обернувшись, машет рукой отстающим Юноне и Алие.

Моментально расчувствовавшись, я стискиваю её в объятиях.

— Я тоже. Прости, что пропала. Мне тогда было нелегко.

— Нормально всё, — смеётся Эльсина и тоже меня обнимает. — Я пыталась твой номер новый узнать, но Карим сказал к тебе не лезть.

Карим так сказал? Почему? Если бы Эльсина нашла мой новый номер, я бы непременно с ней увиделась. Возникшее предположение заставляет меня поёжиться. Может, он боялся, что сдуру я ей про Талгата Юсуповича скажу? Вряд ли Эльсина знает.

Зря я надела такие высоченные каблуки. Выглядит, безусловно, эффектно, но танцевать совсем неудобно. Прячась от мигающих лучей прожекторов, я прикрываю глаза и стараюсь получить от музыки максимальное удовольствие. Не нужно думать, что где-то неподалёку стоит Карим и за мной наблюдает. И ждать, что в один прекрасный момент он подойдёт ко мне и, потеревшись своим стояком, прохрипит в ухо: «Хватит задницей для всех крутить. Поехали домой. Там для меня станцуешь».

— Как тебя зовут? — гаркает мне в ухо неизвестный голос.

Вздрогнув от испуга, я открываю глаза. Нет, ну что за манера у некоторых — подкрасться к человеку, занятому делом? И главное, ради чего? Чтобы своё неинтересное лицо мне показать?

— Не знакомлюсь, — отрезаю я и отворачиваюсь, чтобы продолжить танец.

Делаю движение бёдрами и гневно шиплю, потому что мудак больно стискивает мою задницу.

— Ты, блин, совсем озверел?! — выкрикиваю я, отчаянно желая хотя бы на полминуты обрести способность убивать взглядом. Раньше инстинктивно отвесила бы ему леща, а сейчас каким-то образом сдержалась.

— Ты чего к ней лезешь? — возмущается Эльсина, заметившая нашу перепалку.

— Я вроде не с тобой общаюсь, — рыкает жлоб в ответ.

Меня так и подмывает разораться. Назвать его жалким слизняком, рукожопом и пообещать выбить ему зубы, если он ещё хотя бы раз до меня дотронется. Но вместо этого я беру Эльсину под руку и утягиваю её с танцпола. Так поступает новая Вася. Более выдержанная и взрослая.

— Он что тебе сказал? — допытывается Эльсина. — Тебя так перекосило.

— Сучок за задницу меня щипнул, — цежу я, трясясь от бешенства. — Больно.

— Урод!

Мы возвращаемся за стол, где за недолгое время нашего отсутствия почти ничего не изменилось. Разве что Марат теперь обнимает ту, которая улыбалась Кариму, а Лиля разговаривает с её подругой. Для меня всегда оставалось загадкой, для чего Карим и Искандер ходят в клубы: они не танцуют, почти не пьют и могут вот так часами сидеть на диване, разговаривая.

Я заказываю второй мохито, чтобы залить своё праведное негодование. На заднице наверняка останется синяк, судя по тому, что я всё ещё чувствую прикосновение чужих пальцев. Ох, как хочется вернуться и опрокинуть мохито на голову тому имбецилу. Ищу глазами Эльсину и вижу, как она, воткнув кулаки в бока, о чём-то возмущённо говорит Кариму.

Я беззвучно вою от досады. Ой, ну вот зачем она, а? Стукачка благородная. Получается, я снова выступаю в роли той, вокруг кого разыгрываются скандалы.

Карим выслушивает сестру, потом резко встаёт, и они вдвоём идут в сторону танцпола. Оставшиеся за столом начинают крутить головами, переглядываясь. Да-да. Это снова из-за меня, непутёвой Васи.

Я, конечно, не выдерживаю и тоже несусь вслед за Исхаковыми. Пробившись через толпу качающихся людей, застаю следующую картину: Карим, стоя вплотную к долговязому жлобу, распустившему руки, что-то агрессивно выговаривает ему в лицо. В этом весь Карим — за меня он всегда вступался, не спрашивая о причинах. Даже когда была виновата я сама. Жлоб в ответ дурашливо ухмыляется, и тогда Карим обхватывает ладонью его лоб и с силой толкает. Тот врезается в парня, не успевшего отскочить в сторону, и падает на задницу. Карим дёргает плечами, поправляя рубашку, сжимает ладони в кулаки. Если идиот поднимется, он снова ему втащит.

Мой пульс начинает скакать как табун взбесившихся лошадей. Это вообще нормально, что я хочу визжать от страха и одновременно возбуждаюсь?

К ним тут же подбегают секьюрити. Один помогает жлобу подняться, другой преграждает путь Кариму, не давая продолжить драку.

Но о том, что его выведут из клуба, можно не волноваться. «Барнс» — это место друга Эльсины и Карима. Они здесь желанные гости.

*******

— Вот бесят меня такие уроды! — продолжает возмущённо тарахтеть Эльсина, рассекая воздух бокалом с вином. — Как можно вот так запросто подойти к кому-то и схватить? Это же всё равно, что в чужой кошелёк залезть и пару купюр себе присвоить. Ладно мы тут не одни и есть кому за нас вступиться. А если бы не было?

Я молчу, хотя думаю так же. Я бы каждому козлу, который считает, что безнаказанно может лапать чужие прелести, пальцы поотрубала. Вот какую опасность для них одинокая девушка представляет? Ну пошипит, ну оскорбится. В худшем случае нарвутся на такую, как и я, и заработают пару царапин на своих наглых мордах.

И всё же у меня душа питекантропа. Стоит увидеть альфу с дубиной, как воображение тут же дорисовывает ему нимб над головой. И не у одной меня так происходит, судя по тому, как оживились все девушки за столом. Даже Алия, которая, как выяснилось, через три месяца выходит замуж за испанца, начинает кокетливо улыбаться Кариму. Но он и правда молодец. Для него совсем нет разницы, по чьей вине начался скандал — он всегда заступится за женщину. Так его воспитали: что девушкам нельзя хамить и тем более распускать руки.

— Эльсин, хватит. — Я толкаю её ногой под столом, призывая сменить тему.

Это тоже на меня не похоже, потому что обычно я сама подолгу возмущаюсь, чтобы окончательно спустить пар. Но сейчас интуитивно чувствую, что не стоит. Как-то неловко, что ли. И без того по пальцам можно пересчитать те случаи, когда наш общий с Каримом выход в свет проходил гладко. То я его приревную и скандал закачу, то он психанёт из-за моих шуток, и мы потом в машине всю дорогу до дома ругаемся, или, как сейчас, случается потасовка на танцполе. И это если не вспоминать, как я своими мозгами чуть пенёк не испачкала на корпоративе.

— Искин, а где у вас свадьба будет проходить? — Светясь широченной улыбкой, я перевожу взгляд с него на скромно молчащую Лилю. — В медовый месяц поедете?

— Никах пройдёт здесь, а свадьба на Кипре, — улыбается он в ответ и трогательно сжимает руку своей невесте.

Ой, ну какой же он милый. Я бы сказала, на 99,9 % процентов положительный. Встречайся я с ним — наверняка бы повесилась. И Искин рядом со мной.

Эльсина поворачивается ко мне:

— Ты знаешь, что Искандер с отцом отель построили в Лимассоле? Это теперь лучшее место на Кипре.

— Поздравляю. А как называется?

Искин рассказывает про отель. В нём три открытых бассейна и один крытый, с морской водой, четыре ресторана, огромный спа-центр. Вот за что я его обожаю, так это за то, что он вообще ни капли не хвастается. Если бы я не спросила, он бы ничего и не сказал: ну отель и отель. У Искандера очень обеспеченная семья, но это никак не сказывается на его отношении к людям. Старших по возрасту он всегда выслушает, не перебивая, и в споры никогда не ввязывается. Тоже, наверное, воспитание.

А Карим по большей части молчит. И чем больше он молчит, тем сильнее мне хочется привлечь его внимание. Даже не так. Я хочу не просто его внимания, а чтобы он голову от меня потерял. Просто сейчас он кажется таким сексуальным и мужественным.

— Может быть, здесь потанцуем? — обращаюсь к девчонкам. — На танцпол возвращаться, пожалуй, не стоит.

Эльсина говорит, что немного посидит, и танцевать со мной встаёт только Юнона.

Для начала я покачиваюсь как берёзовый саженец на ветру, чтобы движения не выглядели чересчур демонстративными, и постепенно увеличиваю амплитуду. Поднимаю руку, улыбаюсь Юноне, откидываю волосы, прогибаю спину. Платье немного задирается, но это даже хорошо. Удачное напоминание о том стриптизе, который я танцевала для Карима на день рождения. Правда, платье тогда пришлось задрать до шеи.

Срабатывает. Позвоночник начинает знакомо покалывать, что сигнализирует о постороннем внимании. Продолжая рисовать плавные дуги в воздухе, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что ничего себе не придумала. Искандер что-то говорит Кариму, и тот вроде бы слушает, но смотрит на меня без попытки это скрывать. Волна торжествующего взрыва взмывает от живота вверх и достигает щёк. Его глаза знакомо мерцают. Да, это именно то, чего я добивалась. Чтобы веган, равнодушно взирающий на свиной стейк, снова стал мясоедом.

— Выпью воды! — выкрикиваю я Юноне на ухо и, перехватив со стола первую попавшуюся бутылку минералки, возвращаюсь на диван.

Меня захлёстывают волны ностальгии, сердце возбуждённо стучит от разворачивающихся перед глазами сцен. В каждой из них мы занимаемся грязным сексом.

— Карим, ты же нас по домам развезёшь? — спрашивает Эльсина, когда мы все вместе высыпаем на улицу.

Он кивает.

Юнона садится в машину к Искину с Лилей — они живут в одном коттеджном посёлке, Марат забирает двух своих подружек — Регину и Дину, а мы с Эльсиной и Алиёй идём к Кариму.

Я скрепя сердце забираюсь назад, хотя до сих пор считаю, что переднее пассажирское кресло навсегда закреплено за мной. Алия садится рядом, а Эльсина — вперёд.

Дорогой они с Каримом обсуждают предстоящую поездку в Мингер к бабушке с дедом — они навещают их раз в две недели. Ревность начинает озлобленно скрести когтями, и мне снова приходится напомнить себе о взрослении. Ну а чего я хотела? Ясно, что в семье Карима мне больше делать нечего.

Правда, о своей досаде я быстро забываю, когда Карим вдруг проезжает поворот к моему дому. Прикусив губу, я отворачиваюсь к окну, чтобы скрыть своё торжество. Значит, сначала он отвезёт сестру и Алию.

В ту же секунду мой телефон крякает новым входящим. Эльсина.

«Кажется, ты выйдешь последней».

«Он просто забыл», — печатаю я, старательно запихивая в рот выпирающую улыбку.

Ничего он не забыл, конечно. За рулём Карим собран до занудства.

Эльсина и Алия выходят из машины вдвоём — оказывается, они сегодня вместе ночуют.

— Может, вперёд пересядешь? — осведомляется она с самым невозмутимым выражением лица. Купидониха сотого уровня.

Ничего не ответив, я с достоинством пересаживаюсь к Кариму. Всё же и без слов понятно: просто сзади меня укачивает.

— Спасибо, что вступился за меня, — говорю, после того как мы трогаемся. — Чёрт знает, что у некоторых в голове. Я просто танцевала.

Даже поморщиться хочется от тона, которым я это говорю. Будто оправдываюсь.

— Я всегда за тебя вступаюсь, — с беззвучной усмешкой отвечает Карим.

— Угу, — соглашаюсь я. — Милая у Искина невеста, кстати. Ему очень подходит.

Он кивает:

— Лиля хорошая девушка.

«А я? — пищит ревнивица внутри меня. — Я, в твоём понимании, хорошая девушка, или тебе нужна такая, как она?»

— А как тебе парень Эльсины? Саша его зовут, да?

— Нормальный вроде. Мы один раз виделись в Лондоне. Недвижимостью занимается. Должен сюда приехать.

— Смотрины, значит, ему устроите? — иронизирую я.

— Смотрины? — Повернув голову ко мне, Карим смеётся: — Да вся наша семья на него молится. Такую бандитку себе выбрал.

«Бандитка» — это прозвище Эльсины в нашей компании. Потому что она заводила.

— И то, что он русский, не смущает?

— А должно? Я же с тобой встречался.

Вот значит как? А как же его предсмертное обещание бабушке?

Мне сразу же жутко хочется об этом спросить, но я сдерживаюсь. Знаю, что не время.

— То есть он её в Лондон заберёт?

— Насколько я знаю, он собирается сюда переехать.

Я даже немного выдыхаю от облегчения. Было бы обидно так быстро потерять Эльсину, после того как мы снова нашлись.

Когда впереди маячит знакомый силуэт моего дома, я невольно начинаю ёрзать на сиденье. Откашливаюсь, одёргиваю подол так сильно, что грудь чуть не наполовину оголяется. И даже не возражаю, когда Карим, сбивая дорогущие покрышки о бордюр, тащится к моему подъезду.

— Спасибо, что довёз, — воркую я, как глуповатая Настенька из «Морозко», когда машина наконец останавливается.

Развернувшись, Карим кивает и молча смотрит на меня. А дальше всё происходит как-то само собой. В голове с тонким звуком что-то рвётся (видимо, я лишилась одной из своих немногочисленных мозговых извилин), возникает резкое кислородное голодание, и бах! — в следующую секунду я сижу верхом на Кариме. Под юбкой жарко и влажно, как в бане, а изо рта вырывается голодное мычание. Ну как же он целуется! И пахнет… А трогает как. Будто череп ладонью пытается раздавить и одновременно лишить меня волос. И задницу мнёт как раз в том месте, где у меня синяк… Но мне нравится… Нравится… Нравится…

— Так возбуждает, когда ты за меня морды мудакам бьёшь… — хриплю я, царапая щетину на его щеках.

Карим шумно выдыхает и, сжав мои бёдра, с силой вдавливает меня в свой каменный стояк. Его губы лихорадочно скользят по моей шее, всасывают кожу, прикусывают.

— Вася… Ну что у тебя за язык… Затрахаю же…

— Затрахай, — с готовностью соглашаюсь я, нащупывая пуговицы на его рубашке.

А потом всё вдруг прекращается, так же резко, как и началось. И поцелуй, и касания. Я непонимающе открываю глаза и упираюсь во взгляд Карима. Он часто дышит, несколько раз дёргает кадыком.

— Плохая идея, Вася… Снова одно и то же. Ты работаешь на меня, и ещё куча нерешённого геморроя между нами, помимо этого.

Ох, как же мне хочется возмущённо завизжать и замолотить кулаками по его груди! Как вообще можно на таком прерываться? Думать и жалеть можно потом, как это делают все нормальные люди. Он же хочет меня, а я до стука зубов хочу чего. Хоть бельё выжимай.

— Тани сегодня дома нет, — шепчу, боря в себе деструктивный порыв. — Она к родителям уехала.

— В этом случае изменится только локация, — криво усмехается Карим, снимая ладони с моих бёдер.

Но разве я могу просто так сдаться? Расстаться с ним я ещё не готова. По крайней мере, не сегодня. И дело совсем не в сексе.

— Давай просто кино посмотрим?

Карим скептически поднимает брови, мол, ты серьёзно думаешь, что мы с тобой сможем просто посмотреть кино?

— Уж не знаю, что ты себе воображаешь, Исхаков, — заносчиво бросаю я, поправляя ворот его рубашки, — но я с лёгкостью продержусь два часа без потребности залезть к тебе в штаны. Домой уедешь нетронутым — гарантирую.

— Плохая идея, Вася, — говорит он, без улыбки глядя мне в глаза.

Но по тону я чувствую, что Карим уже сдался.