Глава 27

Я смотрю на свою руку, и в этот момент мне хочется, чтобы она принадлежала не мне. Эта капля такая неоднородная, непонятно откуда, наверное, изо рта, такая мерзкая, что мне противно на неё смотреть, не то, что прикасаться. У меня такое чувство, что меня сейчас вырвет, словно я и в самом деле беременна. Арестов, наверное, будет счастлив такому раскладу, может он его даже планировал. – Успокойся, – слышу голос Сергея, – у тебя в сумочке есть салфетки? – Нет, – еле выговариваю я. Он оборачивается к соседним креслам. – У вас есть салфетки? – спрашивает и ему даже что-то отвечают. Но я ничего не слышу и не вижу. Моя страшная чужая рука, которую я по своей воле перестаю чувствовать, занимает всё моё внимание. Меня к такому не готовили. Вмиг капля испаряется с руки переносясь на салфетку, которая сразу исчезает из моего поля зрения. Новой влажной салфеткой Арестов ещё раз протирает мне руки. – Сергей, пожалуйста, выведи меня отсюда, – умоляю его. – Конечно, конечно, – говорит он, – только не паникуй, уже всё прошло. Мы быстро пробираемся по ряду а потом по широкому проходу и выходу, и оказываемся на улице. Я глубоко вдыхаю свежий воздух. – Больше никогда, никогда не бери меня с собой в такие места!!! – кричу на Арестова. – Успокойся, не буду, обещаю. Ты конечно везучая, и эти бой затянули, делая друг из друга отбивные. – Никогда, слышишь?! – Никогда, хорошо, – он открывает пассажирскую дверь. – Давай я попробую хоть как-то загладить. Хочешь, поужинаем в каком-нибудь приятном месте? – Я хочу вымыть руки! – Вот там и вымоешь. А пока возьми ещё салфетки. Он достает из кармана двери пачку влажных салфеток и протягивает мне. Я принимаюсь натирать руку до блеска. – Кожу не сотри, сейчас уже вымоешь. Тут прям рядом есть неплохой ресторанчик. Через пару минут мы заезжаем в переулок и въезжаем на парковку ресторана Паризьен. Хостес на входе обещает оригинальную французскую кухню в павильоне, что был выстроен специально для императорской четы Александра III, но меня интересует, в первую очередь, где в Царском павильоне уборная. Тщательно намываю руки с мылом в царском туалете, и только потом нахожу в зале Арестова, которого уже посадили за столик. Присаживаюсь рядом в мягкое кресло. Не уверена, что сидя на таких, удобно есть. Окидываю окружающую обстановку и признаю, что она заслуживает внимания. Внимания, которого я ей не оказала, потому что стремительно неслась в туалет. Словно мне нужно было срочно смыть с руки какую-то заразу. Сама не знаю, что со мной, это всего лишь кровь, но с другой стороны, кто знает, может она какая и заразная. Только открываю также кричащее о своём царском статусе меню, как сомелье уже подходит навязывать напитки. Арестов тут же даёт ему отворот поворот. Я открываю меню и чуть не сползаю под стол от цен. – Я могу заказывать, что хочу? – спрашиваю Сергея. – Естественно. Я вообще не любитель подобного пафоса, но это ближайшее место, где мала вероятность тебя отравить, даже если ты закажешь устрицы. Ммм… устрицы, я никогда не пробовала устриц. Смотрю в меню. А по цене 520 р. за штучку вряд ли когда-нибудь ещё попробую. – Вы уже готовы сделать заказ? – подходит официант. Я блин только меню изучать начала. – Мне рибай, тар-тар и луковый суп, пожалуйста, – говорит Арестов. – Из напитков чай. – Тар-тар из говядины? – переспрашивает официант. –Ну, конечно, – отвечает Сергей. – А даме я бы рекомендовал то же самое, если она конечно уже не выбрала что-то другое, – отставляя меню, смотрит на меня. – А можно сегодня обойтись без крови на тарелках? – укоризненно смотрю на Сергея. Он снова берёт в руки меню. – Тогда мне каре ягненка вместо стейка, и тар-тар пусть будет из рыбы. Официант услужливо кивает и поворачивается ко мне. – Вам помочь определиться с заказом? Так, была не была! – А я вот никогда не ела устриц, – задумчиво говорю. – И мне сказали, что вы меня ими не отравите. Сергей закатывает глаза, а официант с улыбкой подтверждает информацию и начинает рассказывать мне про виды устриц, что они подают. – Только закажи ещё что-нибудь нормальное и запасись салфетками, с твоей-то брезгливостью, – добавляет Сергей. Совместно с официантом определяюсь с заказом, в котором всё-таки присутствуют устрицы и что-то нормальное в виде классического оливье с раковыми шейками и обжаренной перепелкой (я была другого мнения о классическом оливье) и спагетти с креветками под таинственным названием «А'ля Лангустин». Вдогонку Сергей заказывает мне бокал белого вина. – А как же моя «беременность»? – Один глоток после устрицы, думаю не повредит. Слушай, а ты часом не беременна, в самом деле? Подняв брови, смотрю на него. – Уж не знаю, переигрывала ты, или действительно такая реакция, но получилось очень натурально. Мне даже показалось, что слишком. – Меня закапали чужой кровью, ты думаешь, меня в этот момент волновало, как выглядеть беременной? – Прости меня ещё раз за это недоразумение. Кстати, стейк и сырое мясо не заливают никакие тарелки кровью, но ради тебя я от них отказался. Попрошу занести в протокол. – Я просто восхищена твоим великодушием! Порошу занести в протокол. Мне приносят бокал вина. Не притрагиваясь, отставляю его в сторону. Он мне сам сказал, вежливо отказываться. Может быть это проверка. – Марго ещё говорила что-нибудь? – Мне – нет, – сходу отвечаю. – А кому – да? – Она говорила вроде с каким-то парнем по телефону, когда зашла. Рассказывала про какого-то сукина сына, который плохо с ней поступил и которого она не простит. Думаешь, это о тебе? – Очень может быть. – А зачем она тогда приходила? – Мне сказала, что забрать какие-то вещи, – говорит Сергей. – Ещё она вроде сказала, что не передумает, и ты получишь то, что заслуживаешь. Если я правильно всё поняла, то она не собирается передумывать разводиться, а мою персону считает тебе наказанием. – Да, у неё и правда скверное мнение на твой счёт. – Да уж, она назвала меня домработницей. – Поверь, это не худшее, как она тебя называла. Я бы вообще не счёл это за оскорбление, это просто профессия, и у меня отличная домработница, я ей очень доволен! – Да, я успела с ней сегодня познакомиться. Она называет тебя «Серёжа». – Есть такое, – он несколько смущается. – Она мне конечно в матери не годится, но отношения у нас схожие. Марина кстати мне написала, что ты ей очень понравилась. – Вот как? – Да, сказала «не чета твоей бывшей стерве». – Ммм. А вы и правда в близких отношениях, если ты позволяешь ей такое. – Ревнуешь? – К даме за сорок с тряпкой в руках? – Это ты зря. Марина ещё очень даже ничего. Но я не сплю с теми, кто на меня работает, так что можешь не беспокоиться. – А это правильно, – соглашаюсь я. – А то, как работать потом? – Не представляю… Он о чём-то задумывается. Нам как раз приносят поднос с устрицами на льду, к ним соусы и приборы. – Ты будешь? – спрашиваю Сергея. – Спасибо, я не фанат. Лучше наслажусь твоим приобщением к высокой кухне рыболовов. Хотя подожди, я достану телефон. – Всё, правда, так плохо? – подозрительно кошусь на моллюсков. Выглядят действительно жутко. И чёрт дёрнул меня их заказать? Мало ли чего я там в жизни не пробовала! – Да нееет, – тянет он и в самом деле ставит телефон на запись видео. – Просто с каплей было не до этого, но уж с устрицами я не пропущу сохранить твоё лицо для архивов. Блин, по ходу всё очень плохо. Неужели на вкус это ещё хуже, чем на вид? Отказаться пока не поздно? Да, что я совсем трусиха, что ли, каких-то устриц испугаюсь? Поливаю прилагаемым соусом одну штуку, поддеваю вилкой и одним быстрым движением, пока не передумала, закидываю в рот. – Вполне ничего, – говорю я, наконец проглотив склизкий сгусток сырого белка с привкусом железа и йода. Я даже выдавливаю из себя улыбку. – Ну, так не интересно, – говорит Сергей, убирая телефон. – Может без соуса? А то он перебивает изысканный вкус. Да нет уж, соус был самым изысканным в этом вкусе, кошмар начался, когда его действие закончилось. – Не стоит, он прекрасно дополняет. Просто ты не фанат, тебе не понять. – Рад, что тебе понравилось. Всё твоё, – он придвигает ледяное блюдо ближе к моей половине стола. Я смотрю на этих очаровательных живчиков, и у меня закрадывается ощущение, что они шевелятся. – А спагетти скоро принесут? – останавливаю я мимо проходящего официанта, и он обещает мне, что через минуту. – Глотни вина, – говорит Арестов. – Это перебьёт вкус. Без колебаний решаю послушаться, и глоток белого вина правда оттеняет послевкусие. Даже появилось ощущение, что оно было приятным. Но повторять не хочу. – Ну, знаешь, говорят всё надо в жизни попробовать, – хоть как-то оправдываюсь я. – И ты так правда думаешь? Нам приносят остальные блюда, и я с удовольствием отставляю поднос с устрицами на дальний край стола. – Нет. На самом деле, я не думаю, что в жизни нужно пробовать всё. – Это хорошо. Мне вообще порой кажется, что чем меньше в жизни пробуешь, тем счастливее живёшь. Вот ты, к примеру, пробовала стать балериной – у тебя не вышло. А как бы сложилась твоя жизнь, если бы ты не пробовала? – Я бы всю жизнь мечтала попробовать. – И была бы счастлива мечтой, что когда-нибудь получится. А теперь у тебя её нет. – Я знаю, про твою травму. – Я заметил, что ты подружилась с Артёмом. Надеюсь, ваши отношения не выйдут за рамки приличия, пока ты на меня работаешь? – Что?! Какие ещё отношения?! Ты с чего взял это вообще? Господи, да он ревнует! Я очень мило попрощалась с Артёмом, а потом отвернулась от его поцелуя и он подумал… Боже мой, это же смешно. Артём конечно милый парень, но ему сколько? Восемнадцать? Девятнадцать? Да я его еле на «ты» заставила ко мне обращаться! – Возможно, мне показалось, – сухо отвечает Арестов и продолжает быстро поглощать тарелки. Да, тебе показалось. Тебе что-то показалось, и ты чуть меня не поцеловал дважды, а потом повёл в ресторан! А я-то думаю, откуда такой интерес вдруг возник к забитой корове. Нет, конечно, платье и макияж тоже сыграли свои роли, но куда сильнее его зацепило покушение на его собственность. А в том, что именно своей собственностью он меня считает, я не сомневаюсь. Так вот в чём твоя слабость, Арестов. Твоё должно оставаться твоим. Любить и хотеть только тебя. Ведь ты не дурак, и с первой встречи понял, что я неравнодушна. Чёрт бы побрал это неравнодушие! – А может и не показалось, – загадочно говорю я. – Но ты можешь не волноваться. Пока я работаю на тебя, всё будет прилично, нам же нужно соблюдать легенду. Он ничего не отвечает, но вилка по тарелке теперь стучит как-то громче.