Глава 29

В 15-10 подъезжаю к своей не своей хрущёвке на новеньком Мерседесе. Мои арендодатели в полном составе уже топчутся с ноги на ногу у подъезда и перемывают мне косточки. Типа у них запасных ключей нет, как же. И никто им добрым молодцам дверь в тёплый подъезд-то не откроет. Выхожу из машины, а водитель такси остается ждать меня на парковке. – Мы вас уже двадцать минут ждём, – заводит песню Иван. – Я только на десять опоздала, – отвечаю, пропуская их в подъезд. – Пробки знаете ли. Это вообще оказался такой район пробочный, вы мне об этом, конечно, не рассказывали. Они ничего больше не говорят, и мы медленно поднимаемся на пятый этаж под бабушкины охи. Вот зачем ей понадобилось приезжать? Внуку, или кто он ей там, не доверяет свои сокровища проверять? Наконец преодолев десять лестничных пролётов, открываю дверь квартиры и впускаю инспекторов. Бабуля внимательно осматривает каждый угол своих хором на предмет повреждений антикварной мебели и ремонта в стиле совкового барокко. Ничего не находит. Я отсчитываю при них двадцать пять тысяч и выкладываю на тумбочку в прихожей. – Соседка сказала, ты уходишь вечером и возвращаешься под утро. Работаешь по ночам? – вдруг интересуется Иван. – Да. Это запрещено? – с вызовом отвечаю я. – И что у тебя за работа? – А вы не много на себя берёте такими вопросами? – Нет, Алиса, – цедит сраный юрист. – Когда мы заключались, то предполагалось, что ты приличная девушка. Я даже не пытаюсь давить в себе смешок. – Знаете, я перечитала наш договор, и такого пункта там точно нет. К тому же вам стоит радоваться, что я работаю не в вашей квартире. Бабка, уловив нить разговора, с ужасом смотрит то на меня, то на своего сына-внука. А может он ей вообще любовник, что я исключаю этот вариант. – Вань, это что ж, она прос… проститутка штоль? – выдаёт бабуля. – Алиса, ты же понимаешь, что в таком случае тебе придётся съехать сегодня же, – игнорируя бабушку, говорит её любовник. – Правда? Как скажите, – я забираю деньги с тумбочки. – Только в таком случае вы должны как минимум вернуть мне двадцать пять тысяч депозита, ведь тут всё идеально, к тому же вы не уведомили меня за тридцать дней. Там, кажется, ещё должна быть какая-то неустойка. Ведь это вы меня выгоняете досрочно, верно? – Проститутка! В моём доме! – громко причитает бабуля. – Ваня, сделай что-нибудь. Она не может тут оставаться! Ваня жмётся к двери и, очевидно напрягая мозг, смотрит на меня. Так-то, думал совсем на дурочку нарвался. Выкуси юрист хренов! – Бабуль, Алиса не проститутка, ну с чего ты это взяла? Она ничего такого не говорила. – Как не говорила?! А об чём вы говорили? – Бабуль, пошли, я тебе на улице всё объясню, – он толкает бабушку к выходу. – Алиса, давай оплату, всё нормально. Я протягиваю ему деньги. Он их берёт и выталкивает бабушку за дверь. Я ещё слышу за закрытой дверью её причитания и его успокоения. Да, весёлые ребята. То, что тут моих вещей практически нет, их вообще не смутило. Хотя да, за обилием бабушкиного хлама трудно заметить недостающее звено. Выжидаю в квартире десять минут, чтобы бабушка точно доковыляла за угол, а то ещё будет кричать мне на улице «проститутка!». Открываю дверь, чтобы выйти, как в неё вваливается юрист и пропихивает меня обратно в квартиру. – Мне казалось, мы с вами уже всё решили, – говорю ему. – Да, не волнуйся, бабке я что-нибудь наплету. Я не по этому поводу. – А по какому же? – Сколько? Он смотрит на меня с похотливым вызовом. – Для себя или из любопытства интересуетесь? – Для себя, конечно, из любопытства я и так знаю. Ох, он ещё и в ценах проституток ориентируется. Хороший мальчик, стоит той лапши, что я ему на уши навешала. – Вам ночь или час? – говорю, включив сексуальный голос и робкий взгляд. – Для начала час, а там как пойдёт, – распускает хвост тигрище. Подхожу к нему вплотную и дотрагиваюсь пальцами до пуговиц рубашки. Поджимаю губу и, опустив голову, поднимаю одни глаза. – Вообще четыреста, но для вас готова скинуть до трёх сотен. – Триста баксов за час это очень круто, конечно. Но ты того стоишь. Он тянет ко мне свои тигровые лапища, видимо желая уже приступить, растратив бабкины деньги. Я перехватываю его лапы. – Ты неверно понял, – пою я. – Триста тысяч рублей. Я русская девочка, зачем мне ваши баксы. Я невинно улыбаюсь и аккуратно выкладываю его руки ему же по швам. – Сука, – говорит он и громко хлопает дверью. А дверь тут причём? Его же, между прочим, дверь. Ну, будет когда-нибудь, бабка же не вечная. Выждав на этот раз пять минут, я спускаюсь следом. Машина меня ещё ждёт. Хорошо, всё оплачивает Арестов, а то реально пришлось бы куда-нибудь на триста тысяч выходить, чтобы ожидания таких фешенебельных такси себе оплачивать. Вернувшись в свой загородный полупансион на рублёвке, принимаюсь готовить ужин. На этот раз мясо с картошкой, без лишних изысков. Вкусно, жирно и белково, но если этот кобель предпочтёт иное общество на вечер, не так обидно. Когда ужин готов сажусь на диван в гостиной. И понимаю, что мне совершенно нечего делать. Давно такого не было. Даже в доме убираться бессмысленно. Дом не мой и Марина с этим справляется лучше. Я бы пошла на какую-нибудь работу, но боюсь Арестову это не понравится. От безделья руки чешутся кому-нибудь позвонить или написать. Нет, нет, нет Алиса, я знаю, к чему ты ведёшь, ты не будешь ему звонить. Нет и точка. Чтобы больше не спорить с собой включаю музыку на телефоне и начинаю танцевать. В танце я забываюсь. В танце мне хорошо. Я придумываю какие-то фишечки, представляя, что я на большой сцене. Я танцую под современную музыку, но включаю элементы классики и иногда встаю на пальцы. Случайно. Нет, правда. А вообще, почему не пользоваться тем, что умеешь? То ли дверь на этот раз хлопнула тихо, то ли музыка у меня была слишком громко, но я не слышала, как он вошёл.