Глава 30

– А ты действительно неплохо танцуешь, – слышу голос за спиной, когда трек заканчивается. Подбегаю к телефону, чтобы остановить воспроизведение следующего. – Прости, я не слышала, как ты вошёл, – зачем-то оправдываюсь я, словно занималась чем-то неприличным. – Не расстраивайся из-за этого, я не в обломе. А он, однако, уже успел раздеться, в то время как я его даже не замечала. Конечно, не в обломе он. Интересно сколько времени он уже наблюдает за моими танцами в домашних шортиках и маячке? – Ты мне звонила? – вдруг говорит он. – Нет, – в замешательстве отрицаю я. – Тебе пропущенный показать? – улыбаясь, он подходит ближе и достаёт из кармана телефон. Я вдруг вспоминаю. – Ааа, я опаздывала, хотела узнать, когда подъедет такси, ты не взял трубку, а потом он и так подъехал. – Я так и подумал, – говорит разочаровано. – Как прошла встреча? – Всё хорошо. Деньги отдала, квартиру показала, что там ещё может быть. – С… – он осекается. Кажется, он хотел сказать «славно», но передумал. – У нас пожрать что-то есть? – Мясо с картошкой. Будешь? – Накладывай. Я бегу на кухню и накрываю на стол. Он приходит через пять минут в шортах и майке. Забавно, мы теперь оба такие шортодомашние, и будем впервые вместе дома кушать. Стол в гостиной стоит рядом с диваном, но к нему приставлены стулья. Я его немного отодвигаю от дивана, чтобы можно было сесть на стулья напротив друг друга. Увидев это безобразие, Арестов передвигает стол обратно к дивану и, плюхаясь на него, придвигает к себе дальнюю тарелку. Я могла бы демонстративно передвинуть другую тарелку и сесть на стул напротив, но я решаю плюнуть на это, и сажусь рядом. Пожелав друг другу приятного аппетита, принимаемся ужинать. – Ты неплохо готовишь, – произносит относительный комплимент Арестов. – Я вот слышал, что балерины готовить не умеют, потому что всё время на диетах. – Так я и не балерина. Уже. – Почему? – Почему, что? – Почему ты не балерина, если закончила хореографический по какой там специальности? – «Искусство балета», – отвечаю я. – Вот. И почему я твоё искусство только дома вижу, а не на театральной сцене? – Если коротко, то на выпускном спектакле собираются представители театров и потом делают предложения исполнителям. Я была одной из немногих, кому никто ничего не предложил. – Нда, дела… – говорит он и отправляет в рот очередной кусочек. – И что потом никуда уже не пробовалась? – Нет, конечно, везде пробовалась. В итоге взяли в кордебалет в Саратовский театр. Где-то год в Саратове жила, пока там работала. Надо мной все местные смеялись. Обычно оттуда в Москву едут, а у меня наоборот. Но в кордебалет тоже танцевать нелегко, там не выделяться нужно и очень ровно танцевать, с другими слажено. Короче, попросили меня оттуда, и посоветовали попробовать себя в народном танце или других видах искусства. Поревела я поревела, и вернулась в Москву. Пробовать другие виды танцев. Но и тут никому не нужна оказалась, кроме Петровича. Уж не знаю, зачем он меня на самом деле взял, наверное, ему льстило, что в Падших будет стриптиз танцевать балерина. А так, ты же и сам сказал, что в самом задрипанном стриптиз-клубе танцуют лучше меня. Так, чему ты удивляешься, что я танцую только для себя? – Насчёт самого задрипанного я, пожалуй, погорячился, если правда так сказал. – Слово в слово. Я запомнила. – Но имел в виду я, скорее всего, не это. Танцуешь ты неплохо. Но не стриптиз. – Не стриптиз, не стрит джаз, не джаз фанк. Да не всё! Вот. – Очень вкусно, – говорит он. – Но чего-то не хватает. Устало вскидываю брови. Его придирки уже бесят, мог бы хоть тут промолчать. – Думаю, красного. Ах, так вот он о чём! Он встаёт из-за стола и идёт к бару. – Мне ж типа нельзя, – говорю ему. – Я никому не скажу, – он достаёт из бара бутылку и подозрительно смотрит на неё. Блин, ту самую в половине пробки которой, я позавчера сделала дырку. – Как интересно… – Да, действительно, – задумчиво соглашаюсь я, глядя на это безобразие. – Оно продавалось так? – Наверное, – не моргая, смотрит в мои честно лгущие глаза. Не, я в игры гляделки не играю. Беру вилку, ем картошку. Арестов наливает вино в бокалы. – А если к тебе придут гости, а я тут с бокальчиком? Не боишься? – спрашиваю его. – Скажем, что ты из Англии, те всю беременность пьют винишко, – сразу парирует. – А ты не боялась, что я тебя спалю, когда пыталась это открыть? – он показывает на бутылку. – Не понимаю о чём ты. Это не я! Может, Марго, когда вы ещё жили вместе. Ты, наверное, часто оставлял её одну, так что ты вообще бы пересчитал бутылочки, а то потом повесишь на меня лишнего. – Мне нравится, как ты врёшь, – он закидывает руку на диван за моей спиной. – В смысле вру?! – возмущаюсь я. – Давай выпьем за нас, – поднимает свой бокал. – Мне кажется, у нас всё получилось, и мы отличная команда. Звеню бокалом о его бокал и, пригубив вина, ставлю на стол. Он не отводит от меня ледяных глаз и меня начинает знобить. Поворачиваюсь к своей тарелке и беру вилку. А он так и смотрит вполоборота на то, как я ем. И что ещё значит это «мне нравится, как ты врёшь»? Любовница на сегодня не нашлась, сперма в голову ударила? – Как идут поиски новой любовницы? – спрашиваю, чтобы прервать неуютную мне паузу. Ну и выяснить статус поиска мне так и быть тоже интересно. Чисто из любопытства. – Пока не давал объявление. Жду тебя. – Меня?! – смеюсь, прикрывая полный рот картошки. – Долго тебе придётся ждать, я же сразу сказала, что «пас». – А я сказал, позвони, если передумаешь. Так что прождал я всего несколько часов, ты очень быстро передумала, Алиса. Ах, вот оно что! Какой хитроделанный, сначала трубки не брать, а потом припереться, типа это я передумала. – Нет-нет-нет! – заявляю. – Это не считается. Мне нужно было узнать, где моё такси. – А мне нужна была любовница. Но я здесь. И сегодня уже никуда не уйду. Как думаешь, у тебя есть шанс избежать секса, когда наступит ночь? Его большой палец касается косточки на моём позвоночнике. Не могу ничего сказать, словно в рот воды набрала. Мой озноб усиливается, а его холодные глаза начинают меня буквально жарить. Господи, я попала. Если так пойдёт дальше, я стану рыбой холодного копчения.